Рашид Кешоков - По следам Карабаира Кольцо старого шейха

• Название: По следам Карабаира Кольцо старого шейха
• Автор: Рашид Кешоков
• Издательство: Проф-Пресс
• Жанр: Историческая проза
• Год: 1994

Кадровый работник НКВД Рашид Пшемахович Кешоков написал романы «По следам карабаира» и «Кольцо старого шейха», вспоминая бурные события тридцатых годов, когда советская власть сталкивалась с вековыми традициями разноязыких кавказских народов.

Каждый из романов интересен собственной интригой, таинствен­ными обстоятельствами погонь и перестрелок. В то же время их объединяет не только место действия — Северный Кавказ и глав­ный герой — сыщик Жунид Шукаев, но и общий сюжет, словно взятый из древних сказаний. Перед сыщиком действительно сказоч­ных масштабов задача — найти легендарного скакуна, драгоценный перстень и украденную красавицу. Поиски карабаира стоили Жуниду Шукаеву крови и бессонных ночей, также, как и разгадка тайны перстня, но вернуть себе свою драгоценную Зулету он смог, только победив себя…

---

Давно пора было пойти пообедать, а он все сидел, сообра­жая, каким образом человек с чемоданом (если это один чело­век) мог принимать участие в трапезе кассира и охранника в столовой (в полдень), а затем (предположительно с тем же чемоданом, но теперь в мешке) оказаться в лесу, где его с двумя Другими видел Итляшев в половине первого. Пешком туда за полчаса никак не добраться. Вполне вероятно, что этот тип с чемоданом, очевидно, хорошо знакомый и с Барсуковым, и с Кумратовым, знал, что деньги получены, сумел допытаться у них каким путем и каким транспортом они собираются ехать на фабрику и, опередив их вместе с двумя ожидавшими его где-то в условленном месте сообщниками, организовал напа­дение и убийство Судя по тому, что подвода появилась в по­казаниях свидетелей уже после предполагаемого промежутка времени, когда Итляшев видел подозрительную троицу, имен­но на ней могли ехать по проселочной дороге в Шахар кассир и охранник. Подводу надо искать, хотя это не так просто

— Все вроде бы укладывается...— сказал Жунид и, по­морщившись, потушил очередную папиросу о груду окурков в пепельнице.— Но вот как он сумел так быстро добраться до леса? Те двое могли его там ждать. Как ни крути, а без лоша­ди, машины, велосипеда или мотоцикла — не обойтись. Вер­хом — слишком заметно — не так часто в наше время по го­роду скачут галопом. Велосипед? Горец в папахе с чемоданчи­ком и на велосипеде? Нелепо. И бросается в глаза. Значит — или машина, или мотоцикл. Все. На сегодня хватит.

Он снова снял трубку и позвонил в регбюро.

— Говорит майор Шукаев. Да-да. Меня интересует третье мая. Посмотрите, пожалуйста — угон машин или мотоциклов. Если есть, позвоните либо сюда, либо в гостиницу. Номер в гостинице 12 — 62. Хорошо. Буду ждать.

11. ПЕРЕМЕНЫ

Итак, все-таки — война! Конец Коноплянова Цемент марки 750 Жунид торопит самого себя. Главная улика — бумажный пыж. Хорошо, что в Черкесске одно книжное издательство. «Родная речь» для IV класса. Сколько мальчишек и девчонок города учится в четвертом классе? Мотоцикл.

В этот день запомнившийся на всю жизнь не одному Шукаеву а очень многим кого так или иначе коснулась война Жунид проснулся раньше обычного, разбуженный пронзитель­ным телефонным звонком Такой уж достался им телефон в этом гостиничном номере — резкий, горластый,— соседи даже жаловались администрации, потому что звонили Жуниду и Вадиму из разных мест достаточно часто   Приходил монтер, долго ковырялся в аппарате, вроде бы поправил, но через два дня в упрямом телефоне оглушительно щелкнуло, и он заго­лосил пуще прежнего. Жунид взял трубку.

—  Да. Что? — он мгновенно подскочил, сбросив с себя одеяло и сел на кровати, опустив босые ноги на коврик. Вадим тоже проснулся и, сонно щурясь, с недоумением взирал на голый атлетический торс друга.

—  Кто это в такую рань?..— потянувшись, спросил он, но, увидев неожиданно изменившееся, жесткое теперь лицо Жунида, тоже сел и, оставив беспечный тон, уже с беспо­койством повторил свой вопрос:

—  Что случилось?

—  Да. Да,— отрывисто сказал Жунид.— Хорошо. Есть. Мы будем через двадцать минут...

—  Что?

Жунид положил трубку и несколько секунд молча, неви­дящим взглядом смотрел в пол. Лицо у него было перевер­нутое.

—  Война,— сказал он глухо.— Они все-таки напали..

—  Кто звонил? — вскочив с кровати, спросил Дараев.

—  Гоголев.

—  Поднимают по тревоге?

—  Да. Одеваемся. Быстро.

Больше они не разговаривали до самого управления, куда приехали точно через двадцать минут, как и пообещал Жу­нид. В вестибюле сидел помдеж и регистрировал прибываю­щих сотрудников. Люди стояли группами и шепотом разго­варивали. Тихий шелестящий шепот что-то напоминал Шукаеву, только он никак не мог сообразить,что именно: ассо­циация не давалась, ускользала. А тут еще подошел его че­ред регистрироваться. Его записали. Он оказался тридцать пятым по счету. В мозгу засела эта цифра, и он потом пол-Дня не мог от нее избавиться, мысленно повторяя: «Тридцать пятый... тридцать пятый...»

Только несколько недель спустя, вспомнив тишину того июньского утра в вестибюле управления и многоголосый тре­вожный шепот под его сводами, он понял, что это было по­хоже на подавленное, заторможенное состояние, которое воз­никает в доме, где кто-то умер.

Было около шести утра. Медный звон последнего удара старинных часов донесся из кабинета Коноплянова, и секре­тарь пригласил всех в зал заседаний. По дороге Жунид еще раз окинул взглядом Вадима, посерьезневшего Семена Дуден-ко, Сугурова и Маремкулова. «Мои — здесь»,— подумал он и, взяв Дараева под локоть, двинулся с ним к первым рядам стульев.

На сцене за длинным столом президиума, накрытым тем­но-бордовой суконной скатертью, молча и хмуро стояли оба заместителя начальника управления — Гоголев и Леонтьев. Самого Коноплянова не было. Комиссар госбезопасности третьего ранга Михаил Иванович Колосунин, приехавший накануне из Ставрополя с Денгизовым, сосредоточенно ды­мил папиросой, похаживая вдоль задника, изображающего горный пейзаж, безвкусно и аляповато намалеванный само­деятельным художником. Полковник Денгизов тоже был здесь, стоял несколько сбоку, у столика, за которым обычно сиде­ла стенографистка, и перебирал в папке какие-то бумаги.

Зал затих. Все молча, навытяжку застыли у своих мест.

— Садитесь, товарищи,— входя на трибуну, сказал Ко­лосунин

У него не было в руках ничего — ни бумажки, ни докла­да Рука его слегка дрожала, когда он налил из графина в стакан немного воды, отпил и поставил с краю, на бортик трибуны.

— Благодарю, товарищи, за образцовую дисциплину,— начал он медленно и негромко,— стояла такая тишина, что было слышно, как поскрипывают на сцене половицы под груз­ным комиссаром.— Все прибыли вовремя. Собрались за сорок три минуты вместо часа,— он сделал паузу и продолжал уже другим тоном, в голосе его зазвучали холодные метал­лические нотки — Я должен сообщить вам, что гитлеровская

Германия нарушила наши государственные границы и без объявления войны напала на Советский Союз..

По залу пронесся возбужденный ропот   Все уже знали, но торжественно-грозные слова, прозвучавшие с трибуны, слова страшные, в которые не хотелось верить, так тяжело упали в настороженный зал, что не могли не всколыхнуть его

— Сейчас я не хочу останавливаться на подробностях, на это нет времени   Скажу только, что минувшей ночью фашистские самолеты бомбили многие крупные города нашей страны — Киев Севастополь, Смоленск, Брест .  Пограничные части советских войск ведут трудные оборонительные бои Фронт огромен   и обстановка окончательно не выяснена Надеюсь, вы сами понимаете всю серьезность момента   Пе­ред лицом военной опасности наш с вами долг — удвоить бдительность, перевести в кратчайший срок всю нашу рабо­ту и жизнь на чрезвычайное положение

Колосунин взял у Денгизова несколько сколотых скреп­кой листков и ознакомил офицеров с документом, определя­ющим новый распорядок в управлении. Весь личный его со­став переводился на казарменное положение. Отлучки запре­щались категорически без ведома непосредственного началь­ника. Каждый чекист должен был располагаться в своем ка­бинете, получив у коменданта постельные принадлежности и талоны на питание в управленческой столовой. Что же каса­ется так называемого боевого обеспечения, то Гоголев при­казал помощнику вооружить всех офицеров автоматами, вы­дать противогазы, оборудование для светомаскировки. Все это надлежало применять в соответствии с инструкцией, копии которой тут же раздал секретарь Коноплянова

Было семь часов, когда Колосунин отпустил всех, при­казав немедленно получить необходимое имущество, оружие сделать возможные перестановки в кабинетах, где теперь им надлежало дневать и ночевать, и ровно в девять быть на экстренном совещании у начальника управления

— Значит, война,— сказал Вадим, когда они вышли из зала.

Жунид подозрительно глянул на товарища: ему показа­лось, что Дараев произнес эти два слова каким-то странным тоном, в котором, пожалуй, и не было растерянности или вполне понятной тревоги. Чересчур спокойно сказал, даже беспечно

—  Что ты на меня воззрился.

—  Не пойму,— серьезно ответил Жунид.— Ты, вроде  и не взволнован?

—  Нет, почему же   Приятного, конечно, мало  Но долго война не продлится. Дадим им как следует, будут помнить. Месяц-два и драпанут к своему фюреру...

Шукаев неодобрительно покачал головой.

—  Ты отличный парень, Вадим,— сказал он с досадой,— но никудышный политик. Я тебе не раз говорил. Как же! Шапками закидаем! Не дай, аллах, конечно, но я боюсь, не­легкой будет эта война. Во-первых, немцы испокон веков были отменными вояками, а,  во-вторых, они давно готовятся к маршу на восток и имели несколько репетиций в Европе. Это тебе известно. Паникерство — страшная штука, но недооценка врага — не лучше.