Марат Йорданов - Тайное общество Ичкерия

• Название: Тайное общество Ичкерия
• Автор: Марат Йорданов
• Издательство: Юпитер
• Жанр: Государство
• ISBN: 5-7895-0007-2

О причинах и последствиях переживаемого Чечней в последнее десятилетие общего кризиса. Становление тайного общества. Идейное содержание чеченской смуты. Анализ обстановки не предававшиеся широкой огласке факты и события, о которых было известно лишь узкому кругу лиц.

Мнение автора, знающего свой предмет: «клин клином вышибают и подобное лечится подобным. Если исходить из этой народной мудрости, то противопоставление ичкерийской системе тайного общества такой секретной силы, как ФСБ, выглядит вполне закономерным».

---

Несмотря на огромное различие между этими людьми и многими неназванными здесь их друзьями-врагами, у них есть одно объединяющее начало: все они в той или иной степени имеют причастность к образованию специфической ичкерийской системы, которую мы небезосновательно назвали тайным обществом.

Они же стояли во главе псевдогосударственных структур, которые оказывались вовлеченными в странные игрища, затеваемые их руководителями. Был период, когда в Чечне одновременно существовали два правительства: кабинет министров (КМ) и комитет по оперативному управлению народным хозяйством (КОУНХ). Чиновники этих двух «совминов» соперничали друг с другом, каждый стремился, перейдя дорогу другому, дорваться до материальных благ, служба идее независимости была для них лишь примитивной ширмой. Министры назначались как президентом, так и парламентом. В одно и то же время на одно и то же кресло претендовали по несколько человек, и каждый из них размахивал или указом президента, или постановлением парламента, или даже решением какой-либо авторитетной общественной организации типа муфтията (духовное управление) или мехк-кхел (совет или суд страны). Каждый претендент на большой кабинет и высокий пост пытался заручиться поддержкой какой-либо силовой структуры, которая часто оказывалась весомее всяких постановлений, указов и прочих гербовых бумаг.

Чиновничья вакханалия творилась и в правоохранительных органах, в которых запросто могли не допустить до исполнения своих обязанностей даже назначенного президентом и утвержденного парламентом должностное лицо.

Вице-президент Яндарбиев следующим образом описывает обстановку, царившую в правительственной системе и правоохранительных органах: «Министры и вице-премьеры, каждый тайно, пытались перехватить должность премьер-министра.

За каждым из них стояло формирование: за Мугадаевым — шалинскии полк, за Дошукаевым — отряд имени Байсангура Беноевского, Албаков и Мурдалов рассчитывали на поддержку Басаева, Ханкарова, Гелаева, Тамерлан Ошаев развил бурную деятельность с расчетом на Ильяса и Абу Арснукаевых… А в правоохранительных органах сложилась страшная ситуация — имитация силовыми структурами активной деятельности, сплошные нарушения законности, отсутствие контроля за их деятельностью, связь некоторых должностных лиц с преступным миром. Кроме того, все силовики — МВД, ДГБ, спецназ, ОМОН, дивизион особого назначения, шалинскии танковый полк — причастны к хищению нефтепродуктов под предлогом их охраны. Почти все подразделения оказываются причастными к разбою на нефтепродуктопроводах».

Закон синархии, как правило, безукоснительно соблюдаемый в тайных обществах и обычный для них, оказался сильно трансформированным применительно к ТОЙ, поскольку местные условия оказывали своеобразное влияние на процесс его реализации.

Точно так же исламский шариат, низамы (кодексы) Шамиля и советские законы находили в Чечне особенную интерпретацию, приближавшую их к императивным установлениям тейпов и вирдов. Даже могущественный КГБ допускал корректирование на практике своих «железных» приказов относительно их применения в условиях Чечено-Ингушетии.

Вольно толкуемые правила тайных обществ наряду с остатками советского законодательства и лоскутными правовыми нормами, введенными вла-Бакар, Омар, Осман и Али. Учение Ханбалы развил далее Ибн Таймия (XIV в.), критиковавший суфизм традиционалистов за их «отход от принципа единобожия».

Современный дагестанский востоковед Нури Осман называет Ибн Таймию «предтечей и теоретиком ваххабизма». Идеи Ханбалы и Таймии развил далее Абд ал-Ваххаб, жизнь и деятельность которого протекали в Аравии в XVIII веке. Став основателем нового течения, позже названного «ваххабизмом», он также вслед за своими предшественниками выступал якобы за возрождение первоначальных исламских ценностей и против новшеств, появившихся в религии в поздний период. В его учении «важное место отводилось идее о джихаде (священной войне) против многобожников и мусульман, «отступивших» от принципов раннего ислама. Для ваххабизма характерны крайний фанатизм в вопросах веры и экстремизм в практике борьбы со своими политическими противниками».

С самого начала зарождения ваххабизма ему противостояли духовные авторитеты, к которым прежде всего относились тарикатистские устазы и шейхи, многие улемы (исламские богословы) и представители официальных мечетей. Османская империя, провинцией которой являлась тогдашняя Аравия, стала преследовать адептов нового учения, поскольку они пользовались поддержкой части арабов, выступавших против турецкого господства. Среди последних видное место занимала княжеская семья Саудов, которая в конце концов под знаменами ваххабизма основала новое государство, названное Саудовской Аравией.

Как видно, именно политика была с самого начала сферой деятельности ваххабитов, хотя официально они всегда называли себя лишь поборниками «чистого ислама». Эта «чистота», по их мнению, обеспечивается тем, что не признается никакое посредничество между Богом и верующим и отвергаются авторитеты духовных лиц, так же как и святость связанных с ними мест и атрибутов.

В тарикатизме же, как ранее отмечалось, огромную роль играют именно «посредники» между Всевышним и его созданием, которыми считаются устазы, шейхи и другие наставники, ведущие верующих по божественному пути — тарикату.

Эти схоластические разногласия остались бы в стенах мечетей, если бы не одна особенность ваххабизма. Она заключается в том, что сторонникам этого учения вменяется в обязанность бороться со своими противниками, не останавливаясь ни перед каким насилием. Причем освященное ортодоксальным исламом почитание старших, родителей, духовных лиц, ученых и подчинение властям и действующим на данной территории законам напрочь отвергаются. Более того, ваххабитам предписывается «наставлять на путь истины» всех окружающих, начиная со своих близких родственников. Если они не поддаются, то разрешается применять по отношению даже к собственным родителям любые меры принуждения.

Апологеты ваххабизма на словах требуют возвращения к фундаментальным основам ислама, за что их еще называют фундаменталистами, и формально выступают против нововведений в религии. Воплощая же на практике свои постулаты, они доходят до крайностей и оказываются в плену собственных экстремистских новшеств, отсутствующих в мусульманском классическом вероучении. В трактовке же кавказских приверженцев это учение, помноженное на местный радикализм, приобрело свойства гремучей смеси в руках разнузданных террористов от религии.

Таким образом, если в Саудовской Аравии, где ваххабизм в настоящее время считается господствующей идеологией, давно не практикуются ее идейно-политические постулаты, то это учение на почве Чечни (и частично Дагестана) трансформировалось на местный лад, как это ранее происходило здесь с пришедшими прежде извне законами и правилами.

Ичкерийский вариант ваххабизма оказался крайне утрированной формой этого радикального течения в исламе, вследствие чего убийства и грабежи, совершаемые его носителями, как бы приобретают идейное обоснование, поскольку подобные действия в интересах «чистого ислама» дозволяются. Вот почему доведенный до абсурда ваххабизм расцвел бурным цветом на истерзанной войной чеченской земле, где главными действующими лицами по злому велению рока оказались обладатели автоматов, а не аргументов.

А между тем продолжали происходить странные ичкерийские события, которые трудно объяснить сточки зрения законов логики. Например, «через весь Дагестан проезжает никем не остановленный, но зафиксированный всеми постами лично Салман Радуев, якобы возвращающийся в Чечню из Турции через Азербайджан с лечения. Почему его не арестовали — загадка». Причем происходит это в самом разгаре войны в Дагестане.

Другое загадочное событие произошло уже в Москве, где при таинственных обстоятельствах был задержан, а затем столь же загадочно освобожден из-под стражи разъезжавший по столице на «мерседесе» из гаража одной из спецслужб министр шариатской госбезопасности Ичкерии Турпал-Али Атгериев.

Пробыв пару дней в Лефортовском изоляторе ФСБ, этот «герой» радуевско-басаевских террористических рейдов, находившийся в федеральном розыске, благополучно отбыл к месту службы в Грозный, чтобы продолжать захватывать в заложники и расстреливать российских граждан, «провинившихся» перед его ведомством, носившим столь претенциозное название, а по существу являвшимся обычной бандитской малиной.

Вообще, «герои» подобных событий обладают странным экстерриториальным и персональным статусом, который — ни в какие законодательные нормы не вписывается.

Посудите сами. Существуют Уголовно-процессуальный кодекс, федеральные законы «О безопасности», «Об оперативно-розыскной деятельности» и многие другие государственные правовые акты, в сфере действия которых многократно оказывались ичкерийские функционеры, нарушавшие закон, однако им все сходило с рук. Оказывается, ларьчик-то открывается просто. Всего лишь кто-то где-то о чем-то договаривается относительно их статуса — и никакой закон им не писан. Вот что об этом сообщают следующие источники: «Согласно неформальной договоренности некоторым руководителям Ичкерии, включая и тех, на кого официально заведены уголовные дела, разрешается бывать в Москве. Более того, им предоставляют охрану и разрешают носить личное оружие. Передвижение этих персонажей по городу контролирует ФСБ, которая, конечно же, прослушивает их сотовые телефоны».