Карен Монинг - В оковах льда

• Название: В оковах льда
• Автор: Карен Монинг
• Жанр: Фэнтези

Первый год ППС. После Падения Стен. Эльфы на свободе и охотятся на нас. Теперь здесь зона военных действий, и ни один день не похож на другой. Я Дэни О'Мелли, полные хаоса улицы — мой дом, и нет места, которое устроило бы меня больше.

Обладая редкими талантами и всесильным Мечом Света, Дэни более чем подготовлена к этой задаче. На самом деле, она — одна из немногих смертных, кто способен защитить себя от Невидимых — Темных Фейри. Но теперь, в этом столпотворении, ее величайшие таланты обернулись серьезными неприятностями.

Бывшая лучшая подруга Дэни — МакКайла Лейн, желает ей смерти; внушающие ужас Принцы Невидимых назначили награду за ее голову, а инспектор Джейни, глава полиции, нацелился на ее меч и не остановится ни перед чем, чтобы его заполучить. Вдобавок, по всему городу таинственным образом обнаруживаются заживо замороженные люди, застигнутые на месте сверхнизкой температурой, превратившей их в живые скульптурные изваяния изо льда.

Когда часть самого новомодного дублинского клуба покрывается льдом, Дэни оказывается во власти Риодана, его безжалостного бессмертного владельца. Ему нужен ее острый ум и исключительная способность определять, что именно замораживает людей и Фейри, по оставленным после себя следам. И Риодан идет на все, чтобы добиться ее сотрудничества.

Уворачиваясь от пуль, клыков и кулаков, Дэни вынуждена заключить сомнительную сделку и вступить в отчаянный союз, чтобы спасти ее драгоценный Дублин, прежде чем все и вся окончательно превратится в лед.

Отступление от команды переводчиков:

Так как главной героине в этой книге всего 14, и по тому немногому, что нам удалось о ней узнать из предыдущих книг, мы сочли целесообразным обогатить ее речь всевозможными «словечками» нашего великого и могучего русского языка, тем самым подчеркнув жизнерадостность, дерзкий нрав и неистощимую энергетику этой юной особы, чтобы в дальнейшем (в следующих книгах от лица Дэни) вы четче смогли прочувствовать ее взросление и становление, как личности в целом. Надеемся, мы не слишком переусердствовали.

Предупреждение:

Ну, помимо всего вышесказанного, в тексте могут присутствовать какие-то корявости или неточности и ошибки, особенно пунктуационного характера. Так что извиняйте. Так же в книге присутствуют иллюстрации, но это всего лишь примерные изображения того, как то или иное может выглядеть на самом деле, поэтому сильно не критикуйте.

Приятного чтения!

С любовью команда переводчиков сайта www.laurellhamilton.ru

---

В стопке дневников Ровены, служивших хроникой ее грязному, злостному правлению, я наткнулась на дневник сестры Мак. У меня под замком заныкано более четырехсот дневников с эмблемой Грандмистрисс, украшающей темно-зеленые лайковые обложки. Она скончалась в возрасте восьмидесяти шести лет, хотя не выглядела ни днем старше шестидесяти. В подземелье под аббатством у нее был заперт Фейри, которым по кусочку она питалась десятки лет. Я убила его, прознав об этом.

Обнаружив дневник Алины, я вырывала из него страницы и тайком относила Мак, пытаясь оправдать молчание ее сестры и показать ей, что для Алины она значила все.

— Какого черта мы здесь? — сердито бурчу я. Если б мы не были здесь, я бы даже не вспомнила о Мак. Кристиан переносит меня по городу в режиме просеивания, помогая расклеивать на столбах мои Дейли. Пришлось позволить ему прикасаться к моему мизинцу. Он все время порывается меня обнять. Последний прыжок привел нас через улицу по диагонали от «Книг и Сувениров Бэрронса».

Меня сейчас вырвет.

Я не была здесь с тех пор, как Мак узнала обо мне правду. Той ночью она испекла мне торт, накрасила ногти и спасла от Серой Женщины, но все закончилось тем, что несколькими минутами позже она готова была собственноручно меня убить.

Посереди разрушенного города «Книги и Сувениры Бэрронса» стоят нетронутые. Я мысленно произношу молитву: хоть бы он всегда такими и оставался. Это место чем-то особенное. Как будто само его существование означает, что у мира всегда есть надежда. Не могу объяснить, почему это чувствую, но все, кто когда-либо здесь побывал, в смысле остальные ши-видящие думают так же. На этом островке, этого города, на этой улице, в этом конкретном месте чувствуется некая отличительная особенность и экстраординарность. Такое ощущение будто, однажды, давным-давно на этой широте и долготе едва не произошло нечто ужасное, и некто основал на этом месте магазин, дабы предотвратить эту катастрофу вновь. Пока стоят эти стены и внутрь заходят люди — все в порядке. Я хмыкаю, представив его в том же виде, как он сейчас, в доисторические времена. Почему-то это не кажется шибко невероятным.

По левую и правую стороны на мощенной булыжником улице подметено. Вокруг заведения Бэрронса нет и следа погрома. Ни шелухи, оставшейся после того, что сожрали Тени. Цветочные горшки стоят ровным рядом на вымощенном камнем тротуаре, и в них пытаются прорасти молодые побеги, героически сражаясь с необычными холодами. Вход в высокое, узкое кирпичное здание — весь в отполированном до блеска темно-вишневом дереве и меди. Это место в стиле Старого Света изысканно, как и сам владелец, с колоннами и коваными решетками, и огромной массивной дверью с причудливыми фонариками по бокам и резными наличниками, которые я когда-то сносила, то входя, то выходя, то входя, то выходя, просто чтобы услышать, как звенит колокольчик над дверью. Это звучало реально круто в ускоренном ритме, пока я и его не сломала.

Медная вывеска-указатель висит перпендикулярно тротуару, на латунном штыре, прикрученном болтами в кирпичной нише над дверью, покачиваясь на легком ветерке.

За стеклами горит янтарный свет легким оттенком зеленого.

— Что за дела, чувак? — спрашиваю я, и это все, что я могу сделать, чтобы не пойти и не начать ломиться в эту дверь.

Мне никогда больше не постучаться в нее снова.

— Сваливаем отсюда, — сержусь я.

— Не получится. Нам надо быть именно здесь. А это еще что за херня?

Я смотрю на него. Он смотрит вверх, на крышу КиСБ, откуда десятки направленных вниз прожекторов освещают улицу. Мне приходится отступить на несколько шагов, чтобы увидеть то же что видит он и въехать в чем собственно дело потому, что я куда ниже его. И просто офигела.

— Какого хрена эти-то здесь забыли? — Вся крыша КиСБ кишит Анорексичными Призраками Трупоедами. Неуклюжие худющие грифы с сутулыми телами и такой мрачной изможденностью, что просто не поддается описанию, они неподвижно толпятся там в своих широких черных покрытых грязью и паутиной одеждах, словно падальщики поджидающие у смертного одра свою жертву. Если бы не Кристиан не уверена, что вообще заметила бы их. Они не галдят, и от этого становится как-то еще стремнее. — С чего это они тусят на крыше Мак?

— С хуя ли мне знать? Извини, девушка. В смысле — откуда мне знать?

— Да ладно, можешь матюкаться при мне. Все так делают. Уж ты-то мог бы и знать, все-таки ты Невидимый.

— Пока еще не совсем и изначально таковым не являлся. Смотри сколько «не». Если остальные мужики в этом городе свиньи, это не значит, что я отношусь к их числу. Вот тебе еще одно «не». Я сегодня само воплощение «не». И не я тот монстр, за которым ведется охота.

Я бросаю на него взгляд. Его глаза дикие. Чувак, внатуре стоит на самом краю и, балансируя, размахивает руками.

— Так что мы здесь делаем? — пытаюсь я вернуться к нашему разговору.

Вместо ответа он просто удаляется прямо в сторону книжного магазина. Я уже собираюсь перейти в стоп-кадр и свалить отсюда подальше, потому что ни в коем случае не зайду внутрь, даже если дома никого нет. Как вдруг он резко сворачивает и направляется по аллее между магазином и прилегающей Темной Зоной.

— Если хочешь остановить Короля Морозного Инея, придется пойти со мной, девушка. Я отведу тебя в библиотеку Темного Короля. Если и можно найти ответы на твои вопросы, то только там.

Библиотека Темного Короля!

— Святой коллекционер-библиофил, а ну гони книжицу! — Я бросаю последний взгляд на АПТ и перехожу в стоп-кадр, догоняя Кристиана. Если Мак в книжном магазине, она не заметит пятня, просто промелькнувшего мимо ее двери. Я дрожу, пока нагоняю его. Сегодня охрененно холодно. Я более чем жажду остановить Короля Морозного Инея. Я просто обязана. Дублин становится совершенно безжизненным, и у меня ужасное предчувствие, что положение дел только ухудшится.

Кристиан прет на кирпичную стену углового здания позади КиСБ — первого слева со стороны Темной Зоны — и исчезает, а я едва не оседаю на землю в припадке истеричного хохота. Я бросаю камень в то место, где он исчез. Камень отскакивает и гулко падает на булыжную мостовую. Такое ощущение будто я угодила на железнодорожный вокзал в «Гарри Поттере», и оно усилилось, когда Кристиан высовывает обратно бошку из стены и нетерпеливо зовет:

— Идем, девушка. Едва ли это мое любимое место, чтобы задерживаться здесь.

Я подхожу к стене и изучаю ее, гадая, удастся ли найти это место снова, не зная точно, где оно находится. Его голова исчезает. Что-то мне не охота этого делать. Так и подмывает на этом месте нарисовать большой жирный крест, на случай, если это место пригодиться мне в будущем — но чтобы другие его не видели, как в «Тайной метке»[76]  — так что я прохожу с полпути обратно по переулку и хорошенько осматриваюсь, чтобы навечно все внести в свою карту-сетку. Я все отсканировала. Если я сознательно регистрирую что-то, то всегда могу найти это снова. Самое трудное — откапать потом в куче воспоминаний нужный файл. Обычно я так взбудоражена жизнью, которой живу, что частенько забываю забить что-то в память.

Затем решительно двигаюсь вслед за ним. Чуваки! Я шагаю прямо в кирпичную стену! Это самое странное ощущение из всего, что я когда-либо испытывала. Стена как губка, я тоже, и на секунду все наши пористые части в ней смешиваются в единое целое, и я не просто Губка Квадратные Штаны, вся такая же угловатая, потому что я — часть стены, а потом я снова — я, и стены в каком-то роде выдавили меня с другой стороны, в абсолютно белую комнату.

Белый пол, белый потолок, белые стены. Внутри белой комнаты десять зеркал. Просто зеркала и все. Стоят себе и стоят. Их можно обойти вокруг. Насколько я вижу, их ничего не держит. Все разных форм и размеров, в разных рамах. У некоторых стеклянная поверхность черная, как деготь, и в них ничего не увидишь. Другие окутаны серебряной дымкой, но то, что передвигается в этих мутных тенях, слишком быстрое, странное и не поддающееся определению.

— Отлично, — говорит он. — Именно там, где я их и оставил.

— А где же им еще быть?

— Раньше они висели на стене. Я поменял их местами, чтобы если кто и знал, где они, то потерял след. Нам надо то, что раньше было четвертое слева. Сейчас оно второе справа.

Я в последний раз оглядываюсь вокруг, не знаю, может, ища усталых скворцов[77], но их там нет, и ныряю в зеркало следом за ним. Я снова становлюсь эластичной, но на этот раз как будто прохожу через множество вещей. И когда меня это начинает уже малость меня напрягать, сомневаясь точно ли все части моего тела пройдут через все это не растерявшись, я врезаюсь в спину Кристиана:

— Ай! Какого хрена встал, заслонив собой зеркало?

— Тише кажется, я что-то слышал.

Я напрягаю суперслух: