Magenta - Фанфик Гарри Поттер и Тайный грех

• Название: Фанфик Гарри Поттер и Тайный грех
• Автор: Magenta
• Жанр: Романы

Категория: слэш, Рейтинг: NC-17, Размер: Макси, Саммари: В силу обстоятельств Гарри становится верующим. Судьба сталкивает его с профессором Снейпом, отрицающим ценности всякого вероучения. Удастся ли юноше обратить к Богу погрязшего во грехе, или победит коварный и обаятельный искуситель, отрицающий само понятие греха?

---

— Я думал — я никому не нужен, и я уже все на свете видел, и все, что видел, это дерьмо, и ничего хорошего у меня не было и уже никогда не будет! Я дурак, Северус, я знаю, что не ценил ничего того, что имел! А Дамблдор… Он научил меня быть благодарным даже за маленькие радости. Он не только плохое говорил, Северус! Эти люди… они ведь мне помогли, и я им все равно признателен. У меня никогда не было столько друзей, мы и вправду были как большая семья, понимаешь?

Северус поправил его одеяло и вздохнул.

— Очень даже понимаю. На свете нет ничего чисто черного и чисто белого. Нет чистого зла и чистого добра… Поэтому говорить про доброго Бога и злого дьявола — бессмыслица. Кстати, про бесов…

— Может, в другой раз про бесов? Расскажи мне про Санни.

Северус поцеловал Гарри в нос.

— Мы же планировали посвятить вечер бесам! А Санни я вспомнил в связи с картинками Гриндевальда. Знаешь, на сеансах арт-терапии Санни просил детей нарисовать Страх. Просто страх. Как он выглядит. И знаешь, что рисуют дети?

Гарри выжидающе слушал.

— Они рисуют разных монстров. Чудовищ. Все эти чудовища — усатые, зубастые, когтистые, волосатые и хвостатые, — похожи на людей, какими монстрообразными бы они ни были. Человек склонен свои страхи превращать в человекоподобных отвратительных существ. Бесы, черти, злые духи — это наши страхи, Гарри. За многими страхами стоит страх смерти. А смерть — то, чего мы не знаем, чего страшимся, чье лицо нам кажется самым отвратительным и жутким… За месяц до смерти Санни нарисовал Сад Смерти. Эта картина у меня висела несколько лет, я помню на ней каждый штрих, каждый мазок… И в углу полотна были слова Оскара Уайльда: «Смерть, должно быть, прекрасна. Лежишь в мягкой сырой земле, и над тобою колышутся травы, и слушаешь тишину. Как хорошо не знать ни вчера, ни завтра, забыть время, простить жизнь, изведать покой. В твоих силах помочь мне. Тебе легко отворить врата Смерти, ибо с тобой Любовь, а Любовь сильнее Смерти». Санни приписал это для меня. Не для себя, понимаешь?

— Он не боялся смерти? — шепотом спросил Гарри. В его сердце, как жало осы, впилась острая и болезненная колючка ревности.

— Боялся. Конечно, боялся, — мягко сказал Северус. — Но видишь ли, дорогой мой кит, когда ты научишься понимать себя, станешь достаточно смелым, чтобы понять природу своего страха, происхождение твоих мыслей, научишься смотреть на вещи глазами путешественника, который пришел в этот мир, чтобы удивляться, восхищаться и пытаться познать природу вещей и явлений, — тебе не захочется тратить время на разрушение себя, потому что страх — это самоуничтожение. Тебе захочется вдохнуть каждый глоток кислорода, который по праву твой, насладиться каждым звуком, который радует слух, съесть каждый сладкий кусок, увидеть все чудеса, которые радуют глаз, и, самое главное… любить, любить… Потому что Зачем мы отправились в этот путь и Кто нас отправил, мы всё равно не знаем, и, быть может, никогда не узнаем… Санни говорил, что никогда не позволит страху уродовать его жизнь, у него нет времени на эти глупости. Сказал, что не даст фобиям отравлять жизнь его детей. Это он про своих пациентов... И то, что пастор Дамблдор учил вас ценить то, что имеете, это разумно, конечно, но он же собственноручно заселял ваши души новыми страхами, которые отравляли ядом всё хорошее в вашей жизни. Поэтому никакой симпатии к его учению от меня не ждите, мистер Поттер. Вот результат учения Дамблдора, — Северус похлопал ладонью по черной истрепанной книге. — Вот они, плоды. Прочитай аннотацию, кит.

Гарри робко развернул книгу. Он помнил, что первая ее часть всегда была скреплена толстой канцелярской скрепкой. «Вам еще рано видеть все тайны ада», — сказал как-то Дамблдор в ответ на вопрос, почему книгу нельзя смотреть сначала.

Первое, что бросилось ему в глаза — черно-белая фотография, печальный светловолосый молодой человек с тонкими нервными чертами, облаченный в одежду англиканского священника.

— Давай вслух, — сказал Северус.

— «Уважаемые читатели, в данной книге представлены работы талантливого художника, Геллерта Гриндевальда, человека сложной и неординарной судьбы, прошедшего тернистый путь страданий и сумевшего выразить себя в искусстве так, что, глядя на его творчество, невозможно остаться равнодушным. С 1990 года Г. Гриндевальд является пациентом психиатрической лечебницы «Тэвисток клиник». Несмотря на тяжесть заболевания (параноидная шизофрения), пациент находится в стабильном состоянии, чему в немалой мере способствует возможность поверять свои мысли и чувства бумаге и полотнам. Г. Гриндевальд обладает бесспорным художественным даром, он прекрасный живописец и график, и каждую из его работ можно смело назвать шедевром. Появлению сборника его работ мы обязаны доктору медицины и психоанализа, господину Д. Маннфреду, изучающему феномен творческой одаренности. Данное издание не рекомендовано для лиц, не достигших совершеннолетия».

Северус многозначительно хмыкнул.

Гарри пролистал книгу, она привычно открылась на странице триста девяносто четыре. С трудом оторвав взгляд от картины, где бесы злорадно вгоняли в зады мужеложцам горящие колья, он покраснел и глянул на ухмыляющегося друга.

— Для Гриндевальда бесы олицетворяют запретные желания. Страх наказания и одновременно мазохистское желание это наказание получить. А что для вас бесы, мистер Поттер?

Гарри нервно поскреб ногтями переплет.

— Чудища из книжки мне просто снились. Но обычно я их по-другому представлял себе… Мне кажется, они невидимые… внутри моего тела, везде, даже в голове. Управляют моими мыслями, гадкими, плохими. Заставляют хотеть того, что грешно и нехорошо… Они вроде как щекочут меня внутри, упрашивают, чтобы я… себя трогал, чтобы смотрел на… м-м… на других парней, чтобы хотел к ним прикоснуться… поцеловать и всё такое… Бесы не дали мне уйти, когда я тебя увидел в ванной, — хрипло прошептал он и опять покраснел.

— Я бы тоже не ушел, если бы увидел вас в ванной, мистер Поттер, — Северус прижал к своим губам кончики его пальцев. — Но мне не повезло. И все же я не теряю надежды, что однажды вы плохо закроете дверь и…

— Глупости, Северус!

— Нет, не глупости. Разве плохо любоваться телом другого человека? Наслаждаться каждой линией, каждым изгибом, каждой впадинкой… Вы так красивы, мистер Поттер, мне просто нечем дышать, когда я на вас смотрю.

— Неправда! — Гарри залился румянцем и попытался отдернуть руку, но Северус опять перехватил его ладонь.

— Ваши «бесы» — это ваша чувственность. Это дар природы, но он превратится в источник мучений, если не позволять себе того, что просит тело и душа… А вы и себя мучаете, и меня, вот он, настоящий грех, мой маленький кит!

— Дамблдор сказал, что это похоть… разврат!

Северус с досадой поморщился.

— Знаете, что такое разврат, милый мой? Это циничное отношение к любви. Если Дамблдор исковеркал собственную жизнь и жизнь своего друга, втоптав в грязь все хорошее, что между ними было, то кто ему дал право делать это с вашей жизнью? С моей жизнью? Вы ему это позволите?

Гарри молча глядел на друга блестящими взволнованными глазами.

— Маленький кит, не мучай себя, — Северус наклонился над ним и коснулся губами щеки, щекоча дыханием. — Кстати, о бесах… Ты заметил, что в Ветхом Завете злые духи служили Богу, а в Новом — резко переметнулись к дьяволу? — прошептал он ему в ухо. — Как вам такое безобразие, мистер Поттер?

Гарри моргнул. Думать сейчас не хотелось.

— М-м… Я не настолько хорошо знаю Библию…

— Вот-вот. Не настолько хорошо знаете, но это не помешало вам поверить на слово тому же Дамблдору. Как можно судить о том, что не изучил досконально, о том, о чем имеешь слабое и поверхностное представление? Мистер Поттер, я согласен на что угодно, готов вместе с вами Библию изучать, лишь бы вы захотели хоть немного проанализировать прочитанное, но вы же не хотите!

— Я не хочу Библию изучать. Не знаю, почему, — жалобно сказал Гарри и прижался крепче к теплому боку дорогого друга. — Тогда… мне казалось это правильно и нужно, а сейчас… Не хочу. Особенно Ветхий Завет. А почему бесы перешли на сторону дьявола?

Он вдруг почувствовал, как ладонь Северуса пробралась под одеяло и легла ему на живот.

— Потому что родилась новая религия, появился новый кудесник, Иисус. В то время среди иудеев была распространена вера в чудеса, в волхвов, в целителей. Многие народы, жившие среди иудеев, верили в нечистую силу. Надо было доказать, что Иисус силен, что новая религия конкурентоспособна, говоря современным языком… Надо было доказать, что Христос побеждает всякое зло, своё ли, чужое ли. В Ветхом завете нет ничего о бесах, есть только духи уныния, блуда, ревности, лжи… И эти духи посланы Богом. Я бы назвал их нашими эмоциями, мистер Поттер, — ладонь Северуса медленно двинулась по его животу и замерла немного ниже пупка. — Но Иисус отделил нечистых от человека, христианство списало на бесов то, что людям свойственно от природы, и теперь пытается всеми силами их «освободить». Вам не кажется, что нечестно и трусливо приписывать свои желания и эмоции кому-то другому? Какой-то сущности, которую никто никогда не видел и не увидит? Почему я должен говорить «Бесы заставляют меня любить этого мальчика», если честней будет сказать «Я люблю… Я хочу этого мальчика… хочу до боли, до умопомрачения!»