Элвин Тоффлер - Война и антивойна

• Название: Война и антивойна
• Автор: Элвин Тоффлер
• Издательство: АСТ
• Жанр: Философия
• Год: 2005
• ISBN: 5-17-028463-2, 5-9578-1467-9

Элвин Тоффлер — известный американский философ, автор книг «Метаморфозы власти», «Шок будущего», «Третья волна».

Новая книга Элвина и Хейди Тоффлер посвящена проблеме войны, которая рассматривается с точки зрения концепции волн социального развития. Это книга о будущих войнах и борьбе с ними. О мире — но войне в тех условиях XXI века, которые мы сами создаем в совместной гонке к враждебному будущему…

---

Материально-техническое обеспечение войны тоже было головоломной задачей. Даже процесс отвода сил США после боев был монументальной работой. Генерал Уильям Дж. Пагонис отвечал за доставку полумиллиона человек обратно в США. В задачу входила отмывка, подготовка и транспортировка более 100 000 грузовиков, джипов и других автомобилей, 10 000 танков и орудий и 1900 вертолетов. Перевезено было более 40 000 контейнеров.

Недавно впервые большие транспортные фирмы обрели возможность с помощью компьютеров и спутников отслеживать грузы в каждой точке пути. Пагонис, не случайно имеющий две магистерских степени по администрации бизнеса, говорит: «Это была первая война в современной истории, где учтена была каждая отвертка и каждый гвоздь».

А возможным это стало благодаря не только компьютерам, спутникам и базам данных, но и интеграции всего этого в систему.

Инфраструктура

Как бизнес Третьей волны, так и вооруженные силы Третьей волны требуют наличия обширной и разветвленной электронной инфраструктуры. Без нее невозможна была бы системная интеграция. Потому война в Заливе вызвала к жизни «самую большую единую мобилизацию связи в военной истории».

Начав с ничтожных возможностей региона, войска невероятно быстро развернули сложную систему взаимосвязанных сетей. Эти сети, как говорит Ларри К. Вентц из «Митре корпорейшн», основывались на 118 мобильных наземных станциях спутниковой связи, дополненных 12 коммерческими спутниковыми терминалами и использующих 81 коммутатор, что позволило организовать 329 голосовых маршрутов и 30 маршрутов сообщений.

Были созданы крайне сложные связи многих различных находящихся в США баз данных и сетей с сетями и базами данных в зоне боев. Всего происходило до 700 000 телефонных переговоров и 152 000 передач сообщений в день, использовались 30 000 радиочастот. Одна только война в воздухе потребовала около 30 млн телефонных разговоров.

Без такой «нервной системы» невозможна была бы системная интеграция усилий и намного выше оказались бы потери коалиции.

Ускорение

Знаменитый охват западного края главной обороны Саддама Хусейна генералом Шварцкопфом является классическим применением обходного маневра. Этот «котел» был вполне предсказуем для каждого, кто дал бы себе труд взглянуть на карту, хотя и были предприняты невероятные усилия, чтобы ввести Саддама в заблуждение, будто неминуема фронтальная атака.

Что здесь не было классическим и что поставило в тупик иракских командиров — быстрота, с которой был выполнен этот маневр. Очевидно, никто на стороне противника не предполагал, что наземные войска союзников способны развить такую беспрецедентную скорость. Рост скорости военных операций (как и скорости экономических транзакций) был пришпорен компьютерами, телекоммуникациями и весьма значительно — спутниковой связью. Беспрецедентная быстрота очевидна и во многих других аспектах военного дела Третьей волны (снабжение и строительство средств связи, например). И напротив, много было жалоб и замечаний после боя, что тактическая разведка отставала от потребностей. В начале операции «Щит пустыни», как говорит Алан Кэмпен, «требования текущих разведданных о ситуации в Кувейте и Ираке грозили перекрыть возможности разведуправления армии».

Огромный поток информации шел со спутников и от других источников, но анализ за ними не поспевал из-за недостаточных возможностей связи; фотомонтажи, показывающие иракские наземные позиции и оборонительные сооружения, по двенадцать — четырнадцать дней не доходили до соединений, где они были нужны. Информацию, даваемую армейской разведкой и центром анализа угроз, по-прежнему приходилось доставлять войскам вручную вертолетами, машинами и пешком. А расположены были эти войска на площади, равной всем восточным штатам США.

К моменту начала воздушной кампании задержка была сведена до тринадцати часов — колоссальное улучшение, но все равно мало.

Многие системы сбора и обработки разведданных были еще на стадии разработки, когда начались бои, а другие в момент отправки на Ближний Восток существовали только в виде прототипов.

Но в бою важна не столько абсолютная скорость, сколько скорость по сравнению с противником. Здесь нет сомнения, что преимущество было на стороне победителей. (Некоторая ирония состоит в том, что запаздывание разведданных не было бы столь неприятным, если бы сами войска США не действовали так быстро.)

Но, несмотря на эти недочеты, бизнес-журнал «Форбс» был прав, когда написал: «Америка победила в обычной войне… тем же способом, каким японцы победили нас в торговой и производственной войне высоких технологий: за счет использования быстрой стратегии конкуренции, основанной на экономии времени».

Во время войны в Заливе использовались два режима ведения войн: Второй волны и Третьей волны. Иракские силы, особенно после уничтожения большинства их станций радиолокации и наблюдения, были традиционной «военной машиной». Машины — это грубая технология эпохи Второй волны: мощные, но безмозглые. А силы союзников были не машиной, а системой с колоссальной внутренней обратной связью и возможностью саморегулирования. По крайней мере частично это была типичная «мыслящая система» Третьей волны.

И только когда этот принцип будет полностью понят, сможем мы заглянуть в будущее вооруженного насилия — а потому и прикинуть, какие виды борьбы с войной тогда понадобятся.

Глава 10. Коллизия видов войны

Теперь попробуем всему изложенному найти место в контексте прошлого и будущего.

Мысль, что каждая цивилизация порождает собственный способ ведения войны, не нова. Еще прусский военный теоретик Клаузевиц замечал, что «у каждого века своя присущая ему форма войны… поэтому у каждого века и своя теория войны». Клаузевиц шел дальше, утверждая, что те, кто хочет понять войну, должны не увязать в «дотошном исследовании мелких деталей», а «проницательно взглянуть на главные характеристики… в каждом конкретном веке».

Но в те времена, когда писал Клаузевиц, в относительно ранние времена индустриальной эпохи, существовали, как мы уже видели, только два основных типа цивилизации. Сейчас, как мы тоже уже видели, мир переходит от двухуровневой системе к трехуровневой, где внизу — страны с аграрной экономикой, посередине — экономика дымовой трубы и наверху — по крайней мере покамест — экономика Третьей волны, основанная на знании. И в этой новой глобальной системе война тоже делится на три вида.

Один вполне предсказуемый результат этого деления — радикальная диверсификация видов войн, с которыми, возможно, придется иметь дело в будущем. Трюизм военной теории — что каждая война отлична от другой. Но мало кто понимает, насколько иными будут грядущие войны и как эта растущая диверсификация может осложнить будущие усилия по сохранению мира.

Чтобы добиться успеха, нам нужно обновить словарь для описания той формы войны, которая возникает из определенного способа создания богатств. Полтора века назад Карл Маркс говорил о различных «способах производства». Мы теперь можем говорить о различных «способах уничтожения», или разрушения, каждый из которых свойственен конкретной цивилизации.

Можно выбрать и более простое название — «формы войны».

Пулеметы против копий

В некоторых войнах обе стороны воюют, по сути, одним способом — то есть полагаются на одну и ту же форму войны. Войнами между двумя или больше аграрными царствами пестреют история Древнего Китая и средневековой Европы. Вот другой пример: в 1870 году воевали Франция и Германия. Это были быстро индустриализующиеся государства примерно на одной стадии развития.

В войнах другого класса формы войны резко отличаются друг от друга, как, например, в колониальных войнах девятнадцатого века. В Индии или в Африке европейцы вели промышленного образа войну против аграрных и племенных обществ. Европейские армии стали индустриализоваться еще по крайней мере во времена наполеоновских войн. К концу века они уже стали использовать пулеметы (только против небелого противника).

Но победители завоевали огромные территории колоний не просто потому, что у них были пулеметы. Имея за плечами общество, переходящее от сельского хозяйства к промышленному производству, эти армии Второй волны имели средства осуществления связи более быстрые и с большей дальностью действия. Они были лучше обучены, более систематически организованы и много имели еще и других преимуществ. Они принесли на поля смерти совершенно новую, свойственную Второй волне, форму войны.

В Азии в марте 1919 года началось корейское восстание против японского колониального правления. Рассуждая о двадцатых годах, будущий диктатор Северной Кореи Ким Ир Сен припоминает свои сомнения: «Сможем ли мы… победить войска империалистической страны, которая производит танки, пушки, военные корабли, самолеты и другое современное оружие, а также тяжелую технику, на сборочных конвейерах».