Элвин Тоффлер - Война и антивойна

• Название: Война и антивойна
• Автор: Элвин Тоффлер
• Издательство: АСТ
• Жанр: Философия
• Год: 2005
• ISBN: 5-17-028463-2, 5-9578-1467-9

Элвин Тоффлер — известный американский философ, автор книг «Метаморфозы власти», «Шок будущего», «Третья волна».

Новая книга Элвина и Хейди Тоффлер посвящена проблеме войны, которая рассматривается с точки зрения концепции волн социального развития. Это книга о будущих войнах и борьбе с ними. О мире — но войне в тех условиях XXI века, которые мы сами создаем в совместной гонке к враждебному будущему…

---

Как действовать с бесконечными вспышками «малых войн» — из которых не будет двух похожих друг на друга? Кто будет править космосом? Можем ли мы предотвратить или сдержать кровавые войны на полях сражений, набитых «виртуальными реальностями», «искусственным интеллектом» и автономным оружием — таким, которое, получив программу действий, само решает, когда и куда стрелять? Должен мир запретить или приветствовать целые классы нового оружия, предназначенного для бескровной войны?

Новая форма войны не выскочит в готовом виде из чьего-нибудь доктринального труда, как бы хорош он ни был. Не возникнет она и из исследования опыта какой-то одной войны. Поскольку она отражает возникновение новой системы создания богатств и — фактически — целой новой цивилизации, она тоже возникает и развивается по мере того, как новая система и новая цивилизация распространяются по миру. Сегодня мы можем провидеть траекторию изменений самой войны по мере того, как углубляется и расширяется форма войн Третьей волны.

Как мы видели, Третья волна экономики бросает вызов прежней индустриальной системе, разбивая рынки на меньшие и более дифференцированные фрагменты. Появляются рыночные ниши, потом продукты для этих ниш, финансирование, игроки ниш на рынке акций. Реклама для ниш заполняет СМИ для ниш — такие, как кабельное телевидение.

Этот уход от массовости в передовой экономике сопровождается уходом от массовости существующих в мире угроз, поскольку единая гигантская угроза ядерной войны сверхдержав сменилась множеством «угроз по нишам».

Бывший советник Белого дома по науке Дж. А. Кейворт-второй формулирует это иначе, замечая, что переход от в высшей степени централизованных вычислительных систем на базе больших компьютеров (мэйнфреймов) к «ордам мелких персональных компьютеров» имеет параллель в «среде угроз», стоящих перед мировой общественностью. Вместо так называемой «Империи зла» над миром нависли «распределенные угрозы».

Таким образом, перемены в технологической и экономической структуре отражаются и в военном деле.

Смех в инфосфере

Где-то высоко в «инфосфере», куда отправляются после смерти социологи, слышен циничный смех итальянца Гаэтано Моска.

Почему, спрашивает он себя, столько считавшихся блестящими умами людей — политики, журналисты, специалисты по международным отношениям, гуру всех мастей, — поражены или удивлены насилием, вспыхнувшим по всему миру после холодной войны?

«Когда кончается война большого масштаба, — писал Моска в 1939 году в своей книге „Правящий класс“, — разве не оживает она в малом масштабе в виде ссор между семьями, классами и деревнями?» Оказывается, Моска был недалек от истины, пусть даже оконченная война была не горячей, а холодной.

Сегодня мы видим ошеломляющее разнообразие сепаратистских войн, насилия на этнической и религиозной почве, государственных переворотов, пограничных споров, гражданских бунтов и террористических актов, толкающих толпы пораженных бедностью и сорванных с места войной эмигрантов (а с ними и орды наркокурьеров) через национальные границы. В современной все более глобальной экономике эти с виду малые конфликты порождают серьезные вторичные эффекты в окружающих (и даже отдаленных) странах. И потому сценарий «много малых войн» заставляет стратегов многих армий свежим взглядом посмотреть на так называемые «специальные операции» или «специальные силы» — тех, кто будет воевать в войнах за ниши завтрашнего дня.

Из всех подразделений современной армии подразделения специальных сил, вероятно, ближе всего к ведению войн Первой волны. В их обучении делается упор на физическую силу, сплоченность подразделения — создание сильных эмоциональных связей между его членами наряду с суперпрофессиональностью в ведении рукопашного боя. Вид войны, которую эти войска ведут, также сильнее всего зависит от нематериальных составляющих — интеллекта, мотивации, уверенности в себе, находчивости, преданности делу, боевого духа и личной инициативы.

Специальные силы — как правило, добровольческие — являются, короче говоря, элитными подразделениями, предназначенными, как объяснил один офицер, действовать «в зонах враждебных, защищаемых, отдаленных или культурно чувствительных». Термин «специальные операции» охватывает широкое разнообразие задач — от распределения продовольствия жителям после стихийных бедствий до обучения солдат дружественной державы борьбе с повстанцами. Специальные силы могут совершать тайные рейды для сбора разведданных, диверсий, спасения заложников или политического убийства. Они могут участвовать в антитеррористических операциях, в операциях по борьбе с наркоторговлей или вести психологическую войну и наблюдать за соблюдением соглашений о прекращении огня.

Они могут действовать силами батальона в десантном рейде или боевыми единицами, насчитывающими менее десятка человек. Рекруты должны пройти длительное обучение. Как сказал один бывший офицер специальных сил, лишь слегка преувеличивая: «Десять лет уходит на создание по-настоящему боеспособного индивида. От восемнадцати до двадцати восьми лет он только учится». Каждый солдат в небольшой группе должен обладать многими умениями, в том числе умением бегло говорить на нескольких языках. Солдаты могут проходить обучение по самым разным вопросам — от обращения с иностранным оружием до взаимодействия культур. Майско-июньский выпуск журнала «Инфантри» поместил объявление о наборе солдат для «проведения операций в разных точках земного шара индивидуально или малыми группами». Знатоки сразу поняли, что это объявление сил «Дельта», Первого оперативного отряда специальных сил армии США, предназначенных для операций по спасению заложников. Но «Дельта» — всего лишь один из наиболее известных отрядов командования специальных операций армии США. У флота свои специальные силы, у ВВС — свои.

17 января 1991 года, еще даже до первого удара F-117 по Багдаду, три вертолета Крыла специальных операций ВВС, способных к полету с огибанием рельефа, повели девять штурмовых армейских вертолетов в бросок через иракскую границу. Идя на высоте в тридцать футов над пустыней, они вывели из строя две радарные станции раннего оповещения, ослепив иракцев и открыв безопасный проход сотням самолетов и вертолетов, которые должны были пройти следом. Так началась «Буря в пустыне». Другие специальные силы захватывали нефтяные платформы, удерживаемые Ираком, вели глубокую разведку за боевыми порядками противника, выполняли поисковые и спасательные задания и решали другие задачи критической важности.

Всего к 1992 году у американского командования специальных операций насчитывалось 42 000 солдат и резервистов в воздушных, морских и сухопутных подразделениях. Они были развернуты в двадцать одной стране, в том числе в Кувейте и Панаме, а также в Бад-Тольце в Германии и на базе Тории на японском острове Окинава.

Естественно, аналогичные силы существуют во многих иных армиях. «Спецназ» бывшего Советского Союза организовывал партизанское движение во время Второй мировой войны. Во время холодной войны перед ним стояла задача распознавания и уничтожения ядерного и химического оружия Запада и ликвидации некоторых руководителей союзников. Есть, конечно, и знаменитая британская специальная воздушная служба, или SAS. Первая и вторая парашютная бригада Франции, как и ее тринадцатый драгунский парашютный полк, — тоже специальные силы. Между 1978 и 1991 годами Франция посылала за границу семнадцать военных экспедиций, в основном укомплектованных такими войсками.

Даже самые малые страны держат воинов этой ниши, иногда маскируя их под полицейских, отличая от солдат. У Дании есть «Егерский корпус», у Бельгии — «Паракомандос», у Тайваня — «Амфибии».

Теоретически специальные силы можно использовать в конфликте любого вида, от ядерной конфронтации до межплеменной приграничной стычки. Но особенно они подходят для работы в так называемых у военных «конфликтах низкой интенсивности» (КНИ) — еще один групповой термин, применяемый к военным действиям, «составляющих ограниченную войну, но по масштабам не доходящих до обычной или общей войны».

Лобби в пользу КНИ

Энди Мессинг, глава Фонда совета национальной обороны, — сорокашестилетний отставной майор специальных сил, заявляющийся в свой кабинет под Вашингтоном в шортах цвета хаки и рубашке с открытым воротом. Конфликты низкой интенсивности знакомы ему не понаслышке. Побывав в двадцати пяти зонах конфликтов, от Вьетнама и Анголы до Кашмира, Филиппин и Сальвадора, он «увяз в боях по самую задницу» в пяти из них.

Смышленый и знающий жизнь, Мессинг, быть может, представляет собой самое настойчивое лобби из одного человека в пользу войск для КНИ. Он без конца пишет статьи в прессе, пристает к членам Конгресса, читает лекции и готов уговаривать любого, кто согласен слушать.