Элвин Тоффлер - Война и антивойна

• Название: Война и антивойна
• Автор: Элвин Тоффлер
• Издательство: АСТ
• Жанр: Философия
• Год: 2005
• ISBN: 5-17-028463-2, 5-9578-1467-9

Элвин Тоффлер — известный американский философ, автор книг «Метаморфозы власти», «Шок будущего», «Третья волна».

Новая книга Элвина и Хейди Тоффлер посвящена проблеме войны, которая рассматривается с точки зрения концепции волн социального развития. Это книга о будущих войнах и борьбе с ними. О мире — но войне в тех условиях XXI века, которые мы сами создаем в совместной гонке к враждебному будущему…

---

Экран на экране

Нереальность еще усилилась во время войны в Заливе из-за «телевизора в телевизоре», (ТВ)2. Мы постоянно видели у себя на экранах видеоэкраны, показывающие нацеливание и попадание. И военные считали этот видеоряд настолько важным, что, как утверждает один флотский капитан, пилоты иногда перестраивали свои видеодисплеи в кабине так, чтобы они лучше выглядели на Си-эн-эн. Оказалось, что некоторые виды оружия телегеничнее других. Например, ракеты ГАРМ наводятся на системы ПВО противника и поливают их мелкой дробью. Но результат их работы в телевизоре выглядит не очень эффектно. Камеры хотят другого: кратеров от больших бомб на шоссе.

Новые технологии имитации позволяют инсценировать фиктивные пропагандистские события, с которыми люди могут работать интерактивно, события потрясающе яркие и «реальные». Новые СМИ дают возможность снимать целые битвы, которых не было, или показывать совещания (липовые) высшего руководства противника, на которых отвергаются мирные переговоры. В прошлом, бывало, агрессивные правительства устраивали провокации для оправдания военных действий; в будущем их достаточно будет имитировать. В этом быстро наступающем будущем не только правда, но и сама реальность станет жертвой войны.

Тут есть и хорошая сторона: публика настолько привыкла пользоваться имитацией для многих других целей — дома, на работе, в игре, — что может усвоить: «видеть» и даже «ощущать» — еще не значит верить. Люди освоятся с изощренной техникой СМИ со временем и, можно надеяться, станут менее доверчивыми.

И наконец, не следует обманывать себя обычным сейчас мнением, что новые СМИ сделают мир однородным, устранят различия и отдадут колоссальное предпочтение немногим — например, Си-эн-эн будет запихивать западные ценности и американскую пропаганду в пять миллиардов глоток.

Сегодняшнее господство Си-эн-эн в мировом телевидении — вещь временная, поскольку уже возникают конкурирующие сети. Через десять-двадцать лет можно ожидать появления множества глобальных каналов и диверсификации СМИ, что уже и происходит в странах Третьей волны.

Домашние спутниковые тарелочки будут когда-нибудь принимать вечерние новости откуда угодно — из Нигерии или Нидерландов, Фиджи или Финляндии. Автоматический перевод позволит немецкой семье смотреть игровое шоу из Турции, переведенное на немецкий в реальном времени. На греко-католиков Украины посыплются спутниковые передачи Ватикана, призывающие их присоединиться к Римско-католической церкви. Молитва аятоллы в Куме войдет в дома правоверных Киргизстана и Конго — или Калифорнии, если на то пошло.

И вместо горстки централизованно управляемых каналов, которые смотрит весь мир, возникнет головокружительное разнообразие доступных людям источников информации, не знающих границ, таких источников, которые политические или военные хозяева людей и знать не хотели бы. Можно предположить, что немного пройдет времени, пока манипуляторы и регуляторы, не говоря уже о террористах и религиозных фанатиках, начнут творчески обдумывать использование новых СМИ.

Политика, касающаяся регулирования, контроля и манипуляции СМИ — или защиты права на свободу выражения, — станет краеугольным камнем завтрашней стратегии знаний. А эта стратегия знаний будет определять, как разные страны, группы и армии будут действовать в грядущих конфликтах двадцать первого века.

И военное ведомство США не имеет свободы рук в определении или реализации стратегии знания. Первая Поправка, гарантирующая свободу печати, означает, что регуляторам в США придется работать тоньше и незаметнее, чем их коллегам в странах, где тотальный контроль над СМИ остается фактом.

Да, несмотря на недовольство и напряжение, существующее между Пентагоном и СМИ, почти все военные специалисты по стратегии знаний, с которыми мы говорили, соглашаются с представителями СМИ по одному существенному вопросу. Они считают, что тотальный контроль над СМИ сам по себе является проигрышной стратегией и что в целом американская традиция относительной открытости информации с военной точки зрения окупается.

Многие люди, в погонах и без, серьезно утверждают, что какие бы преимущества ни получало тоталитарное государство от контроля над СМИ, они решительно перевешиваются новаторством, инициативой и творческим воображением, свойственными открытому обществу. Иметь стратегию знания, говорят эти люди, не значит устраивать тотальный контроль. Это значит использовать неотъемлемые преимущества свободы для благих целей.

Но в победе, в поражении или в ничьей, СМИ, включая те каналы и технологии, которые сегодня и представить себе невозможно, будут основным оружием комбатантов Третьей волны в войнах и борьбе с ними, краеугольным камнем стратегии знаний.

Пока что на этих страницах мы отслеживали рождение новой формы войны, соответствующей новой форме создания богатств. Ее начало мы видели в первой формулировке доктрины воздушно-наземного боя. Мы рассмотрели технологии, такие как роботизация и оружие нелетального действия, которые, вероятно, вольются в эту новую форму. И наконец, мы заглянули вперед, говоря о «стратегии знаний», необходимой военным руководителям завтрашнего дня, чтобы уйти от поражения или добиться победы в будущих войнах. Иными словами, мы проследили исторический прогресс, ведущий к форме войны, которая станет господствующей в начале двадцать первого века.

Чего мы пока не исследовали — это опасностей, которые ждут нас в результате возникновения военного дела Третьей волны.

Часть пятая: Опасность

Глава 19. Орала на мечи

Прежде всего появление новой формы войны глубоко потрясет существующее военное равновесие. Именно это случилось в прошлом, когда 23 августа 1793 года воюющая Франция, обескровленная революцией, почти разорванная на части войсками вторжения, вдруг объявила всеобщую воинскую повинность. Слова декрета были сенсационными:

«С этой минуты… все французы находятся на постоянной службе армии. Молодые будут сражаться, женатые — ковать оружие и выполнять транспортную повинность, женщины — шить палатки и одежду и служить в госпиталях, дети — рвать старое белье на бинты, старики выходить на площади и поднимать боевой дух солдат…»

Этот призыв ввел в новую историю массовую войну и с последовавшими вскоре новшествами артиллерии, тактики, связи и организации послужил возникновению нового способа вести войну. Через двадцать лет французская призывная армия, ведомая уже Наполеоном, завоевала Европу и двинулась на Москву. 14 сентября 1812 года Наполеон воочию видел сверкающие на солнце купола.

Да, ему приходилось считаться с морской мощью Великобритании. Но на континенте он был единственной военной силой, имевшей значение. Европа перешла от «многополярной» к «однополярной» структуре власти.

Военная организация Второй волны, находившаяся еще в зародышевом виде, не могла гарантировать победу, когда, как в случае русской кампании, линии снабжения оказались растянуты. И подавить сопротивление в Испании она тоже не могла. Но ее эффективность оказалась столь явной, что сначала Пруссия, а потом и другие армии Европы взяли на вооружение и еще развили многие из французских новшеств.

Исторические аналогии всегда подозрительны. Однако на некоторых параллелях между нашим миром и наполеоновским стоит остановиться. США тоже ввели в историю новую форму войны и тем радикально нарушили существующий баланс военных сил, на этот раз не на одном континенте, а во всем мире. Вооруженные силы Америки, все более становящиеся военной машиной Третьей волны, так сильно сдвинули чашу весов, что советские силы в Европе утратили паритет с силами США и НАТО. Сочетание интенсивно использующей знание военной машины со столь же интенсивно использующей знание экономикой создало дисбаланс, который в конечном счете повел к краху коммунизма. И Америка оказалась единственной мировой сверхдержавой. Снова возникла однополярная система.

Применение военных способов Третьей волны в Персидском заливе, пусть даже в частичной и сдержанной форме, доказало их эффективность всем, кто это видел. И снова, как Пруссия после наполеоновских войн, армии всей планеты пытаются подражать Соединенным Штатам в пределах своих возможностей.

От Франции, Италии и Германии до Турции, России и Китая слышится одно и то же: быстрое развертывание… профессионализация… улучшение электронных средств ПВО… К3Р… точность… меньше полагаться на призывные войска… комбинированные действия… предупреждение… меньшими силами… специальные операции…

Япония, Южная Корея, Тайвань и другие страны Азии особо упоминают войну в Заливе как причину, по которой предпочитают лучшую (читай: с интенсивным использованием информации) технологию большим армиям. Начальник штаба французской армии генерал Амеди Моншал говорит: «За 10 лет состав сухопутных сил сократится на 17 процентов».