Ирина Якимова - Carere morte: Лишённые смерти

• Название: Carere morte: Лишённые смерти
• Автор: Ирина Якимова
• Жанр: Фэнтези

Carere morte — что это? Это значит: быть бессмертным, отказавшимся от смерти, лишённым смерти… Вампиром. Carere morte — господа Земли Страха, страны, возникшей и существующей, благодаря проклятию вампиризма. Её смертные жители свыклись с таким положением дел, даже охотники на вампиров не верят в возможность полного избавления от владычества carere morte. Мир Земли Страха кажется незыблемым, но появляется человек, обладающий странным Даром исцелять вампиров, — и всё меняется. Споры о Даре раскалывают и вампирскую цитадель, и оплот Ордена охотников. У Избранного — обладателя Дара, появляется защитница — вампирша, а его главной противницей оказывается ревностная охотница. Прежние противники объединяются в союзы, отчаявшиеся бросаются за помощью к злейшим врагам. Но Владыка вампиров уверен, что победа, как всегда, достанется ему…

Исправленный и окончательный вариант (по крайней мере, окончательный на ближайшие годы). По 1-му 2-му тому есть новые сцены.

---

Частые приступы кашля вовсе вгоняли в безумие. Иногда после них она слабо пыталась звать: маму, отца, кого-нибудь… Ведь кто-то был рядом, кто-то ухаживал за ней! Иногда это была женщина — больная понимала это по тонкому аромату духов, по лёгким прикосновениям маленьких ручек, по тихому высокому голосу. Иногда мужчина — этот был молчалив. Он старался не показываться ей на глаза. Его сильные пальцы были ледяными. Холод от их кончиков жёг даже сквозь перчатки и слой её одежды, когда странный целитель прикасался к больной.

Иногда девушка успевала ухватить его взглядом, прежде чем он скроется — мощная мужская фигура в красном одеянии. Она облизывала губы, пыталась прошептать ему что-то. Он оборачивался и взгляд странных молочно-белых глаз швырял её… В пустоту.

Пустота. Это было не беспамятство, но это было отсечение всей реальности. Её выкидывали за пределы мира. Здесь не было звёзд и комет, не было механизмов, управляющих небесными сферами. Просто не было ничего! Кроме неё, её жара, её боли и… её памяти.

…Ослепительно яркая картинка, оглушительно громкие звуки — такими в пустоте ей являлись все воспоминания. В этот раз явилось лето. Идеально чёрная ночь, россыпь бриллиантов в небе и гигантское колье Млечного Пути. Звёзды танцевали вверху, девушка танцевала внизу. В простом белом платье, с длинными, ниже талии, тёмными прямыми волосами. Морской песок шуршал под босыми ногами, а больной казалось — это ей прямо в уши втирают сухие песчинки. Море грохотало, клокотало, бурлило. Кажется, она слышала скользкие, серебристые звуки, с которыми солёную воду рассекали рыбы в глубине.

Песня! О, зачем ещё и ты?! Пожалейте мои уши!

"Я знаю, помню — не мне решать,
Нет, не моей воле судьбы свершать,
Но как дать сердцу биенье вновь,
Чтоб в нем из льда ожила любовь?

Мне дан был дар, и, немедля, вмиг
Твой образ передо мной возник.
Кто жив? Кто мертв? Кто же исцелен?
Не вправе я сей вершить закон.

Видя этот холодный взгляд,
Я знала: это не льды горят,
А спрятано где-то, под камнем сна,
Иное сиянье, иная струна.

И чтобы она зазвучала вновь,
Чтоб шел по жилам не яд, а кровь,
Решилась я на тот смелый шаг,
Не помня больше, кто друг, кто враг…"

Пела девушка в воспоминании, и губы больной двигались, она повторяла слова. Она знала эту песню наизусть. Это её песня? Мозаика сложилась! Да, это она танцевала и пела там, на берегу моря под звёздами! Это она мечтала спасти весь мир, исцелив его от Бездны. И ей был дан великий Дар — он сиял как солнце. Это было солнце, странное солнце ночи. И carere morte не бежали от него. Оно не жгло, только грело их бледную бескровную кожу. Его тепло передавалось их сосудам, разогревало кровь и их сердца бились быстрее. А что творилось с их лицами! Они смотрели на владелицу странного Дара с таким искренним восхищением и детским робким удивлением, что у девушки в горле вставал комок слёз. Она была их солнцем. Она была Избранной.

Она была Избранной и пела под звёздами… Кому? — Там точно был слушатель! — Она вспомнила высокую, мрачную девушку. Замкнутая, закованная в ледяную броню равнодушия — и с такой милой, невинной улыбкой. Неприятно долго смотреть в её холодные зелёные глаза. Там на дне прячется что-то. Огромное. Жуткое…

Новое воспоминание. Та мрачная девушка идёт, взявшись за тонкую золотую нить. Идёт: из тьмы — на свет. Избранная исцелила её, carere morte. Лира Диос — вот, как звали исцелённую.

"А как же звучит моё имя: имя Избранной?" — Она не смогла вспомнить. Целитель-мучитель вновь возвратил её в реальность. Он тащил её из пустоты, невидимым крюком подцепив под рёбра. Она вскрикивала от боли и вновь заходилась кашлем.

Железный привкус крови во рту после очередного приступа… Мужчина склонился над ней, мягким платком вытер кровь с губ, а её пробрал озноб: кровь горлом?! Что же это… Она умирает?

"Страшно! Как страшно!" — она вцепилась в руку с платком, забормотала:

— Скажите, что со мной? Я больна… Я умираю?

Целитель не сказал ничего, отступил и исчез. Девушка беспомощно замотала головой, ища его.

— Я умираю?!

Её опять окунули в пустоту. Новое воспоминание: Бал. О, сколько света! Бал в золотом дворце, бал на солнце! Свет везде, и невозможно больно глазам. Водопад звуков на пределе восприятия. Кажется, голова сейчас разорвётся…

Слишком яркие, слишком сильные впечатления закружили её в водовороте, только несколько вспышек, заставивших вскрикнуть: пульсирующее солнце-сердце… серебристое сверкание острого кинжала… кровь: всюду алая-алая кровь… холод лезвия у неё в груди… холод каменного пола в склепе…

"Кто нанёс удар?!" — хотела крикнуть она, но образ уже пришёл: та красивая вампирша с ледяными зелёными глазами.

Воспоминание погасло, чернота, пришедшая ему на смену, ударила по несчастным глазам, как кнутом. Девушка опять висела в пустоте. Странный незнакомец не спешил за ней, придёт ли он ещё?

"Как страшно", — прошептала она, закрыв глаза, и свернулась калачиком, как ребёнок в материнской утробе. Девушка перебирала только что пришедшие образы: кинжал, кровь, холодный металл в груди, касающийся сердца, холодный мрамор склепа, принявшего её бездыханное тело…

"Меня пытались убить, — с горечью подумала она. — Меня пытались убить… меня убили!

Было больно и… обидно. Хотелось выть от этой боли и обиды. За что? Та красивая девушка с холодными глазами, что так мило улыбалась моим песням… — за что?! Скажи, за что ты убила меня?

Скажи, зачем ты убила меня?
Быть может, я в чем-то была не права?
Я только хотела тебя спасти,
Тебя — от самой же тебя… прости.

Сами собой складывались новые строчки. Она шептала слова и чувствовала слёзы на щеках. Боль и жар отступали: море успокаивалось после бури, и волны уже не накрывали её с головой. Она могла мыслить почти ясно. И девушка понимала: то её последние мгновения. Она кашляет кровью, очень скоро она умрёт.

"Только не оставляйте меня здесь! — попросила она незнакомца. — Хочу умереть там, где свет!" — Странный целитель опять не внял.

"Умираю…" — подумала она. Страха не было, злости не было — даже к той, что нанесла удар кинжалом, до сих пор убивающий её. Да, даже к ней, лишившей мир её чудесного Дара…

"Сестра… — зазвенел тихий голос. Наполнил пустоту, и долго ещё его отголоски били её по ушам: — Сестра, сестра…".

"Целитель погибает от руки исцелённого. Это закон".

Лицо девушки-убийцы было перед её мысленным взором: неподвижное, неживое, как плохой портрет. Настоящая маска ярости… и боли.

"Прости, сестра! — мысленно попросила она убийцу. — Я помню: и тебе было больно. Убивать больнее, чем умирать. Ты разрушила свою душу, чтобы спасти мою. Благодарю тебя!

Перед глазами уже не была чернота: золотисто-зелёное марево, как там, на Балу. И этот туман трепетал, как крылья бабочки. Она хотела раствориться в нём, но не могла, что-то мешало.

Сухие бешеные глаза — нет, не той, убийцы, — другие. Любимые. Тонкие губы сжаты в едва различимую полоску: "Прости, я виноват! Не уберёг…"

"Ульрик! Подожди. Я хочу поговорить с тобой… Я должна рассказать тебе…" — но без предупреждения появился молчаливый спаситель, грубо выдернул её из пустоты грёз. Снова тяжёлый запах болезни, качающийся огонёк лампады, странная фигура в красном…

Целитель склонился к ней, и она почувствовала: от него пахнет склепом, смертью! Его ледяные пальцы заскользили по обнажённой коже груди, и девушка вяло трепыхнулась на постели, постаралась отодвинуться.

— Кто вы? — её оборвал новый, сильнейший приступ кашля, от которого внутри словно что-то оборвалось. — О, видите, как мне плохо…

— Кто я? — тихо спросил он, и новое видение-воспоминание явилось ей: вот, кто забрал её из того склепа — этот целитель! Она помнила сильные красивые мужские руки, её щека прижималась к мягкому бархату его костюма: красному-красному, как кровь…

Поняв это, она подчинилась, тяжело, трудно дыша. Ледяные пальцы целителя надавили посильней и… проникли под кожу — холод от них распространился до сердца. Больная вскрикнула, рванулась, и её вновь накрыла волна видений.

Чужие видения — они рвали голову на части. Чужие сильные эмоции заставляли сердце в исступлении колотиться о грудную клетку. Это были ненависть, ярость каких не знал мир. Разрушительные, как лавина, сметающие всё на своём пути, силой своей способные стереть границу между мирами…

Ледяные пальцы гладили её сердце, их прикосновения забирали остатки боли и жара. Кто он, незнакомец? Сама Смерть склоняется над ней! Холод расползался по телу, сковывая его, замораживая и мысли. Наверное, она уже умерла и коченеет…