Эвелин Энтони - Валентина

• Название: Валентина
• Автор: Эвелин Энтони
• Издательство: Локид
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 1994
• ISBN: 5-87952-039-0

В романе «Валентина» любовная драма разворачивается на фоне войны Наполеона с Россией. Юной красавице-польке, жене влиятельного и богатого человека, «оказана честь» — «любовью» откупить Польше свободу. Однако Валентина, некстати для Польши, влюбляется, страстно и навсегда, не в «избранника». Но ее любимый затерялся где-то в необъятных лютых и голодных просторах России. И Валентина отправляется на его поиски…

---

Кавалькада из блестящих офицеров в роскошных одеяниях с маленьким, одетым в серый мундирчик Наполеоном во главе приблизилась к центральному понтону. Первую минуту царило мертвое молчание, пока яркая цепочка всадников с серым человечком впереди подъезжала к мосту. Ослепительная игра солнечных лучей на обнаженных саблях, касках и стальных латах кавалеристов создавала поистине грандиозную картину начала похода, но все было столь буднично и спокойно, как будто войска совершали учебные маневры.

Де Шавель ехал в первых рядах наполеоновского штаба. Он придержал своего гнедого рысака, чтобы дать дорогу императору на понтонную переправу. Маленький всадник в простой черной треуголке проскакал по гулкому деревянному настилу, и когда наконец его конь ступил на русский берег, войска разразились громовыми приветствиями. Де Шавель ехал вслед за маршалом Даву, и когда они оба выехали на неприятельский берег, маршал оглянулся и они встретились глазами. Даву был небольшого роста, поджарый и суховатый человек, не склонный к проявлениям чувств где-либо вне поля боя.

— Не думаю, что в мире найдется человек, способный победить такое войско, — сказал он полковнику. — Послушайте! Они кричат так, словно уже добыли победу.

— В императоре есть что-то непонятное… Люди, которые дерутся под его началом, обожают его. В этом все дело. Я сам последую за ним хоть в ад.

— Да, — заметил маршал. — Пожалуй, сейчас вы именно это и делаете. Впрочем, все мы делаем это вместе с вами. Ну, да поможет нам Бог!

Ближайшим городом был Ковно, вся защита которого состояла из небольшого русского гарнизона. До него было несколько дней марша, а далее располагался Вильно, где стоял царь Александр со своим штабом. Там французская армия ожидала первой стычки с русскими войсками в этой войне.

По мере того как огромная армия продвигалась от границы в глубь страны, местность менялась чуть не с каждой пройденной милей. Де Шавель ехал во главе приданного ему соединения Императорской гвардии. В ней состояло около пятидесяти тысяч воинов, элитной боеспособности которых не было равной во всем мире. Такими отборными людьми могли командовать только авторитеты маршалов Нея, Даву, Мюрата или Ланна.

В первые же дни этого долгого похода де Шавель почувствовал возвращение старого ощущения счастья в сражениях и битвах. Тем более что его работа в разведке добавила ему и цинизма, и твердости духа. И теперь, имея за спиной отличных проверенных бойцов и хорошего коня под собою, он чувствовал божественный восторг. Война совершенно не пугала его, не занимала и мысль о смерти или ранении. Он действительно думал так, как сказал маршалу Даву при переходе через Неман. Он и вправду последовал бы за своим императором в ад и бился бы там хоть с самим дьяволом. В его отряде был майор, закончивший Академию Святого Кира, с невообразимым именем Мари-Жан Макдональд. Он был родственником знаменитого маршала Макдональда и принадлежал к одной из крайних католических сект, которые в полном составе переселились во Францию после своего неудачного восстания в Англии и уже семьдесят лет жили на континенте. Де Шавелю очень нравился молодой человек, он был невероятно храбр, но дисциплинирован, прошел школу многих жестоких сражений, включая неудавшуюся войну на Пиренейском полуострове, в Испании, где он бился под командованием маршала Сульта.

Молодой человек старался вести свою лошадь так, чтобы держаться поближе к полковнику. Они ехали небыстрой рысью. Солнце по-прежнему ярко светило в накаленном небе, и тучи пыли за их лошадьми обволакивали едущих сзади всадников. Эта едкая и мелкая, как размолотая охра, назойливая пыль забивалась в ноздри лошадям, оседала на веках и непонятным образом проникала под тугие воротнички офицерских мундиров. Она не давала покоя лошадям, да и люди непрестанно кашляли и, чертыхаясь, сплевывали желтую слюну.

— Проклятая жарища, — заметил де Шавель, утирая лицо платком так, чтобы достать полоску лба под шлемом, где от пота все было мокро. — Когда же мы наконец доберемся до Вильно? Впрочем, кое-что нам еще предстоит в Ковно.

— Пожалуй, — ответил майор Макдональд. — Но скажите мне, полковник, как долго еще будет тянуться такая дорога? Почва здесь суха и совершенно бесплодна.

— Не могу сказать точно, — ответил де Шавель. — Но я думаю, что дальше будет лучше.

— Надеюсь. А то здесь, сколько хватает взгляд, ни деревца, ни травинки. Да и лошадям нечего пить. Это мне напоминает Испанию, хотя там было и пожарче.

— Мне ясно, что эта страна у вас буйного восторга не вызывает, — заметил полковник. Его немного раздражали постоянные упоминания молодого офицера о той единственной крупной кампании, в которой сам де Шавель участия не принимал, — Но я бы вам посоветовал не слишком громко говорить об этом. Император очень болезненно воспринимает всякое недовольство именно той кампанией, вы же знаете.

— Да, сударь, конечно, знаю, — бесстрастно произнес майор. — Да и всякий, кто дрался в тех адских условиях, не желает даже вспоминать само имя той страны. Из тех, разумеется, кто вернулся оттуда живым. И я прошу прощения за свои слова. Просто эта местность мне почему-то напомнила Испанию — не знаю почему. Здесь совсем не так каменисто, но так же пыльно и пустынно, и, кроме того, страшно мало провианта и корма лошадям. Но я надеюсь, что командование все это предусмотрело.

Де Шавель не сразу ответил. Его немного настораживали победные нотки во всяком разговоре, тем более что сомнения в успехе он уловил в речах самого императора. Потом еще Даву, говоривший странные слова на понтоне через Неман: дескать, Бог да спасет нас… А теперь этот ветеран неудавшейся кампании, сравнения которого совсем не говорят об оптимизме.

— Мне хотелось бы присоединиться к вашим людям, — сказал полковник сухо.

Первого июля император прибыл в Вильно, оставленный всего несколько дней назад его противником — русским царем. Жара, жажда и отсутствие должного снабжения кормами уже обошлись его армии в двадцать тысяч павших лошадей. Это была огромная цифра. Кроме того, людские потери составили около двух тысяч человек, что было очень много для еще не начавшейся, по существу, войны.

А русские отнюдь не спешили вступать в бой с передовыми подразделениями кавалерии Рея ни у Ковно, ни у Вильно. Они просто отступали в глубь страны, забирая с собой все припасы продовольствия и сжигая то, что нельзя было забрать.

* * *

— Александра! Посыльный приехал? — крикнула Валентина, взбегая по лестнице. Она ездила верхом почти два часа. Все это время они ждали вестей, и ожидание это было для Валентины невыносимо. Но нетерпеливость Валентины страшно действовала на нервы Александре, которая пообещала, что если сестра еще раз спросит насчет новостей, она просто перестанет с нею разговаривать.

Когда Валентина спрыгнула с лошади, ей показалось, что конюх, подхвативший ее лошадь под уздцы, был очень мрачен и озабочен.

— Александра! Сандра! Ты где?!

Наверху она приостановилась перевести дух, и тут сестра вышла из своей комнаты.

— Он здесь, — сказала она. — Зайди ко мне и прочти сама.

Она протянула Валентине газету с новостями. Она была недельной давности — ровно столько потребовалось верховому, чтобы он довез ее из Варшавы в Чартац. Посыльный претерпел при этом немалые муки, обедая в крестьянских харчевнях по дороге.

— «Армия императора Наполеона стоит всего в пятидесяти километрах от Москвы, где их ожидают отборные русские войска под началом генерала Кутузова для решающей битвы. Французские войска потеряли тридцать тысяч человек, учитывая лишения, которым они подверглись в России, а русские потеряли пятьдесят тысяч человек…»

Валентина бросила газету на пол и закрыла лицо рукой.

— Боже мой… Боже мой… — всхлипывала она. — Тридцать тысяч… Сандра, я уверена, — он среди этих тридцати тысяч!..

Она с рыданиями упала на козетку.

— Не будь так чувствительна, милая моя, — Александра погладила ее по руке и подняла с пола выпавшую газету. Ей было очень жаль Валентину, которая уже три месяца все ждала новостей из России, но никак не могла дождаться главной… Все эти три месяца Валентина изнывала в ожидании вестей о войне Наполеона в России и засыпала, измученная тревогой о любимом человеке. Каждое утро Александра, входя к ней, заставала ее в слезах, и все эти слезы были бесполезны для того, кто обещал вернуться, но имел так мало шансов для этого… Александра пыталась подшучивать над нею, укорять за нехватку простого здравого смысла… Но теперь она поняла, что ее страдающая сестра уже не способна внять никаким доводам разума. Ничего не оставалось делать, как только смягчить ее боль постоянной заботой. Слова Александры о том, что де Шавель — единственный мужчина для таких женщин, как Валентина, уже начали, казалось, сбываться. Она так влюбилась в полковника, как никогда и представить себе не могла Александра, с ее скептическим отношением к мужчинам и к жизни вообще. Такая длительная страсть ее сестры в отношении полковника де Шавеля очень ее раздражала. Но что-то, что заставляло в любви жертвовать, и жертвовать ради кого-то чем-то своим собственным, заставляло и Александру с неясным уважением относиться к этому виду безумия, особенно если оно коснулось ее сестры. Но сама она не могла себе представить, что станет хоть капельку страдать из-за мужчины. В глубине души она желала его смерти, чтобы он, так неосторожно вошедший в душу ее сестры, не превратился бы вдруг в реального человека, земного и сильного, который заберет ее с собой…