Владимир Щербаков - Встречи с Богоматерью

• Название: Встречи с Богоматерью
• Автор: Владимир Щербаков
• Жанр: Научная Фантастика

---

Вот грядет с силами многими Даждьбог (Дажбо) на помощь людям своим так не бойся, потому что в древности и ныне он печется о тех, кому он рех (князь, отец, глава), как он знает. Мы ожидаем дня своего, о котором имеем предвестие, потому что Воронжец (Воронзенць) было место, в котором готы усилились, а русов, которые бились за этот город, было мало. И после битвы той все было сожжено, прах и пепел были разнесены ветрами во все стороны, и место это оставлено. Но земля эта русская, не отрекайтесь от нее и не забывайте ее, потому что там пролилась кровь отцов наших и по праву об этом Воронжеце (Ворензенцие) слава протекла по Руси, и то, что отнимают враги, надо отстаивать всеми силами. Требуйте этого от своих князей, которые на Руси получают пашню и припасы (руга). Давайте князьям и крестьянских слуг. И еще мы должны давать ругу особую, еду и питье.

От сего времени и до смерти они должны служить нам. А многие сложили кости свои как во времена мезенмировы, так и во времена антов (антие).

Мы честь и славу поем богам и славим их и никогда не просим, а славим. И сотворив молитвы, омываем тело наше, и снова славим их (рциехомь слву).

А также пьем сурю, напиток во славу, пять раз в день. Зажигаем огни, сжигаем дуб в очаге. Величаем Снопа и возносим хвалу. Мы Даждьбоговы внуки и не смеем пренебрегать славой нашей. А несколько веков тому назад (завиецои) мы были антами на Русколани, а ранее были русами и остались ими... По Волыни шли... Волынь была первичным родом. Анты Мезенмира одержали победу и разбили готов (годие). За ними набежали гунны (егунои), жаждущие крови славянской (о крве слевнех жадиащесе). А за ними шли обры на князя нашего и убили его, и так Синее море (соине мориа) отошло от Руси.

Боги русов не принимают жертв людских и животных, а только плоды, овощи, цветы (квиетои) и зерно, молоко, напиток сурю, сброженный на травах, и мед. Но ни в коем случае не живую птицу и не рыбу. Это варяги (вриазе) и эллины дают богам жертву иную и страшную - человеческую. Мы этого не должны делать, потому что мы Даждьбоговы внуки и не должны ступать по шагам чужеземцев...

Жертва наша это солнечный мед, имеющий девять сил, в чаше стоявший на солнце три дня, а потом процеженный сквозь шерсть. Это и есть наша жертва богам правым, точно такая, как у наших праотцев, ибо как и они, мы происходим от Даждьбога (Дажьба) и стали славными, славя богов наших. Ни в коем случае мы не просим и не молим о благе своем, потому что боги нам говорят ходите к русу, но не к врагу...

Матерь Сва учит нас воспевать победы над врагами. Мы тому верим, как слову птицы вышней, в русском небе летящей к нам... Мы избираем князей наших, чтобы они пеклись о нас, и, если придет враг к рубежам (кромои) нашим, направляйтесь туда, не медлите, как только начнут созывать рать.

Сноп знает, что в молитвах славим мы и никогда не просим, не требуем необходимого для жизни. Это осуждаем. Лучше посмотрите на отца нашего Оря по облакам ходящего. Восхищает сила Перуна, небесная его кузница. Там Орь (Оре) видел, как Перунько ковал мечи для походов на врагов и, куя, приговаривал: вот у нас мечи и стрелы есть для врагов и не смейте бояться их, потому что я уничтожу (зницоу) их, и станет их меньше, и перстами будут копаться в грязи, станут зверями, будут как поросята в грязи и смраде, которые они носят по следам своих. Там будет сказано о них, что они как поросята и свиньи в смраде.

Итак Перунько приказал ковать мечи и сказал это Орю. Орь повел отцов наших. Так началась наша борьба за жизнь много веков назад, и поныне мы верим в то...

И потому Русь не умрет, так как мы проливали алую кровь, и так будет до конца. И земля наша будет славной, и племена и роды ее, потому что мы славим богов, никогда не прося, а только славя силу их. Также величаем пращура нашего Сварога (Сврга) который был, есть и останется вождем нашим навеки и до конца".

Новгородские древности

Для меня история с Птицей Матерью началась в дальневосточном поселке и необычно потом вплелась своей особой нитью в происшедшее много позднее в другом месте.

В поселковом клубе я смотрел трофейный немецкий фильм. Рядом сидел якут. Еще до начала кино я хорошо рассмотрел бронзовую бляху на его груди на фоне оленьего меха. Мне было семнадцать, я скоро должен был окончить десятый класс. Мне предстояла дорога в Москву, поступать в институт или университет. Я много читал. В бедной событиями жизни я учился наблюдать. На лыжах я бегал в соседние долины, добирался с друзьями и до якутских стойбищ. Пробовал вставать на широкие, подбитые снизу мехом сибирские лыжи.

Что тогда рассказала мне бронза сибирского охотника? Я запомнил рисунок. Мы говорили о нем. Но якут ничего не мог сказать о его значении и происхождении. Предмет раньше считался чуть ли не священным. Изображена же была крылатая женщина.

В другой раз, в самом стойбище, я видел бляшку с кентавром. На Руси когда-то такое существо, и человек и конь одновременно, называлось китоврасом.

Якута-кинозрителя звали так: Миитэрэй, то есть Дмитрий. Он был вдвое или втрое старше меня, но возраст не помогал, он только повторял, что бронза досталась ему от деда.

Прошло много лет. Я узнал, что русские бронзовые зеркала работы новгородских мастеров еще в семнадцатом веке попадали далеко на восток и не север. Академик А.П.Окладников однажды рассказал мне о русских охотниках, обогнувших самую северную точку Азии и оказавшихся на восточном побережье Таймыра. Следы их найдены много севернее и восточнее знаменитой златокипящей Мангазеи, что располагалась на берегу реки Таз. Только сто с лишним лет спустя русский полярный исследователь Семен Челюскин опишет северную оконечность Таймыра и укажет самый северный мыс Азии, носящий его имя.

Остров Фаддея еще дальше на восток от этого мыса. Напротив - залив Симса, вдающийся в таймырский берег. Здесь, на острове Фаддея и в заливе Симса, и найдены были вещи русских мореходов и охотников.

Как это представить? От Мангазеи сюда добираться не проще, пожалуй, чем до самой Мангазеи из центральной России. Ведь река Таз, где строилась в 1601 году Мангазея со своим портом и деревянными домами, впадает в Тазовскую губу, которая сливается с Обской губой. Здесь смешиваются воды Оби и Таза. В залив Симса отсюда добираться так. Нужно идти на север по Обской губе, затем по Карскому морю на восток - километров двести до Диксона, оставляя далеко на юге устье Енисея. Потом километров семьсот до мыса Челюскина. И еще небольшой маршрут за этот мыс. Тысяча километров с лишним труднейшего, самого северного пути из всей ледовитой трассы.

О Мангазее много писали в семидесятых годах нашего века - в газетах, журналах, альманахах. О мореходах залива Симса вряд ли кто-нибудь даже упоминал. Есть лишь научные работы.

Мне же пришлось вспомнить этот северный залив, потому что там найдено было бронзовое зеркало. Очень похожее на то, что я видел у якутов. Никто не знает, сколько таких зеркал и блях было завезено в Сибирь.

- Со временем местные литейщики и ювелиры, - рассказывал А.П.Окладников, стали отливать по готовым образцам нагрудные бляхи. Это соответствовало культу Солнца, например, у юкагиров, которые называли эти бляхи "грудным солнцем".

В его книге я увидел рисунок новгородского хороса с кентаврами. Так называлось паникадило. Его кентавры очень близки к кентавру фаддеевского зеркала. Хоросы делали не только в Новгороде, но и в Пскове, начиная с пятнадцатого века. И на некоторых из них были другие изображения. Похоже на птицу с девичьим лицом.

Это она, Птица Матерь Сва. Уходя на запад, венеды-венды оставляли и как бы завещали своим оставшимся едино племенникам и сородичам этот образ великой богини. Часть венедов повернула на север. Керамика и другие предметы материальной культуры очень схожи на берегу Венедского залива (там, где жили поморские славяне) и в Новгородской земле.

На одном из хоросов изображены шесть кентавров и шесть божественных птиц. Насколько можно рассмотреть, у девы намечен нимб, лицо круглое, милое. Шесть крыльев, располагающихся вокруг лица, как бы обрамляют его: два перекрещенных крыла вверху, два внизу, по одному крылу по бокам. Мне показалось, что эта шестерка крыльев передает полет птицы матери так, как его представлял или, может быть, даже наблюдал древний мастер. Его творения были найдены спустя столетия и умело соединены с другими сюжетами новгородскими мастерами средневековья.

Допустимо и другое объяснение: изображен шестикрылый серафим.

Вещи, которые были найдены на берегу залива Симса и острове Фаддея, помогали мне проникать в тайны исчезнувшего времени. Как охотник отправился я за ним в погоню. Я читал об этих вещах и отчетливо их себе представлял. Это серебряные и медные перстни, иконки-складни, нательные кресты, приборы, в том числе медный компас, костяной круг с отверстиями, в которые вставляются костяные же втулки, а в них деревянные стерженьки - в этом не узнанном никем из ученых механизме были еще и медные колечки и детали непонятного назначения. Я тоже не понял назначение этого прибора. Искал другие его части в перечне находок - напрасно. Что еще привлекло мое внимание?.. Блок от судовых снастей, остатки бочонка, кусок дерева от судна, потерпевшего аварию у острова Фаддея, с вбитым в него деревянным гвоздем, и вместе с тем железные гвозди и массивный железный круг - опять непонятного назначения. Медные подвески, замки от кремниевых ружей, железные ножницы, трубки-игольники из листовой меди, пряжки, оловянные тарелки и пуговицы, витая проволока, безмен, топоры, струг с двумя ручками для тесания дерева, сдирания коры и других работ, висячий замок, похожий на гирю, солнечные часы в деревянных футлярах, шилья сапожные, ложка-поварешка, непонятного назначения железки, ножи, кожаные ножны к ним, куски черной юфтовой кожи, сукно красного, зеленого, желтого, синего цвета.