Жан-Пьер Шаброль - Пушка Братство

• Название: Пушка Братство
• Автор: Жан-Пьер Шаброль
• Жанр: История

---

Пушка "Братство" была первой из захваченных войсками генерала Винуа. A эти тридцатъ стояли, подняв руки, и смотрели.

Я снова устроился в кресле мэрии XX округа. Всю ночь приводил в порядок поступавшив со всех сторон сведения и донесения. Одним из первых пряказов, отданных командирами батальонов, был: "3ахватывать гонцов!* С утра начались aресты конных вестовых. Эти посланцы, утоляя жажду, равнодушно или насмешливо смотрели, как копаются в их бумагах.

Накануне Париж уснул мирным сном после, ложалуй, даже веселого дня. B четверг по случаю того, что он пришелся на третью неделю великого поста, назло Винуа, запретившему все развлечения, устраивались балы и маскарады. На Бульварах пели, в кафе не было ни одного свободного столика. Университет объявил о возобновлении лекций, "туденты записывались на апрельскую сессию. {Qтпкрыласъ Биржаtu ренма nднялаеь.) На суб6оту 18 марта не было назначено ни одного собрания.

Кто-то из пехотинцев, расположившихся бивуаком в Люксембургском саду, обозлившись, что приходится спать в палатке, прямо в грязи, доверительно сообщил другу Валлеса (речь идем о Максиме Вийоме*, одном из mpex редакморов *Пэр Дюшена"): "Утром возьмутся за пушки!"

Центральный комитет не принял всерьез ни одно из этих предупреждений, Напротив, успокаивал батальоны: "B данный момент бояться нечего. Правительство в нерешительности, бойцы поэтому могут немножко передохнуть; если случайно где-нибудь будет произведено нападение, пушечный выстрел подымет батальоны федератов".

B ночь с пятницы на субботу упал густойтуман, словно ватой окутавший Париж, поглощая шумы и шаги.

дивизии, коморыми paсполагал Тьер, получили приказ: первая -конмролировамъ кеармал в районе площади Басмилии, вморая -- защищамь Рамушу, mpемъя -- занямь Монмармр, a чемвермая -- Бельвиль. Эмим часмям вменялосъ в обязанносмь разоружимъ Национальную гвардию и первым делом, понямно, омобрамъ y нее пушки.

Потом солдаты рассказывали нам, как их в казармах разбудили по тревоге, даже без горнистов. Им не дали

положенной порции кофе. И вывели без провиантских мешков на "полицейскую акцию*.

Да, на рассвете в субботу не особенно-то блестящее sрелище являл Бельвиль, когда я выглянул, дрожа от холода, из окошка.

Кажется чудом, что четыре полка дивизии Фарона могли занять Бельвиль, не подняв тревоги, что солдаты 42-го пехотного полка сумели пройти по Гран-Рю в три часа утра, затем по улице Вьейез, проникнуть в зал Фавье и даже перед аркой прошли, не возбудив ничьего внимания. Поистине добрые наши бельвильцы спали без просыпу!

Бельвиль еще мирно похрапывал, a y Янека, Фалля, Феррье, Чеснокова, Матирасa и Бастико уже совсем затекли руки. Не скоро они позабудут эти минуты.

Около девяти часов утра в кабачок явился гонец и потребовал стакан вина. Дядюшка Пунь кликнул клич, и со всего тупика сбежались женщины.

-- B сущности, я вроде бы ваш пленник,-- заявил гонец.-- Значит, вы, как положено, обязаны меня кормить-поить.

Был он совсем желторотый юнец, "урожденный бовезец", и свел он знакомство в Париже, во время осады, с какой-то барьшiней, вроде швейкой. Одного ему хочется -- к себе домой ee забрать. Он вез в Ратушу послание от генерала Фарона, гласившее: "B Бельвиле мои солдаты -- хозяева положения. Операция по захвату пушек на Бютт-Шомоне развивается успешно*.

Кабачок углубился в изучение этого документа, как вдруг в низенькое зальце с криком ворвалась аптекарша, госпожа Диссанвье:

-- Идите скореel Марта пушки останавливаетt Наша смуглянка казалась еще меньше ростом, чем всегда. Подбоченившись, твердо стоя на расставленных ногах посередине мостовой, она одна бесстрашно вышла на защиту нашего орудия. A оно, пушка "Братство", нацеленная жерлом на Марту, на всех нас, казалась несуразно огромной, победительной -- особенно сейчас, когда ee тащила четверка лошадей и сопровождал отряд всадников. Люди генерала Фарона растерянно переглядывались. И если вся эта сцена произошла как раз перед аркой, то получилось это отнюдь не случайно. Марта с расчетом выбрала именно этот плацдарм.

Всю ночь она где-то носилась и меня вытащила из постели еще до зари. И с тех пор шныряла между солдатами, национальными гвардейцами и просто зеваками. Она видела, как впрягали в пушку четверку лошадей, видела, как вывозят ee из ларка Бютт-Шомон, и хоть бы слово сказала, хоть бы протестующе рукой махнула. A потом бегом опередила кортеж.

Теперь женщины Дозорного тоже окружили солдат, обращаясь к ним то с угрозой, то с ласковыми уговорами. Торопыга, Пружинный Чуб, братья Родюки, Маворели, детворa из Жанделя и несколько литейщиков от братьев Фрюшан уже начали выворачивать булыжники из мостовой. С помощью самих пассажиров Барден перевернул омнибус, перегородив Гран-Рю. Когда сержант наконец спохватился, проезд уже перекрыли и развернуться было негде. Стоя под аркой, гонец, "урожденный бовезец", держа стакан красного вина в одной руке и кусок сыра в другой, ржал с набитым ртом.

-- Здорово это y тебя получилось! -- сказал Пунь.-- A почему ты от них удрал?

Желторотый уставился на деревянную ногу владельца кабачка и пробормотал одно только слово: "сев".

Лошади фыркали, били копытами, пушка "Братство" по-прежнему торчала на месте, но положение ничуть не улучшалось -- наоборот. И никто даже представить себе не мог, чем все это кончится. Само собой, подоспел еще ломовик Пьеделу и привел с собой дюжину каменотесов с Американского рудника, a за ними -- рабочие лесопильни Cepрона во главе со старшим мастером и самим хозяином; но ведь это была всего горстка против войск, шедших на подмогу тем, кто похищал нашу пушку,-- a шла рота 3-го батальона 120-го линейного полка с улицы Тампль, две роты 35-го полка, явившиеся с бульвара ЛаВиллет с целью окружить нас со стороны улицы Ребваль, в конце которой ждали своей очереди пехотинцы 42-го полка, прошедшие через улицы Курон и Пиа, замкнув таким образом кольцо. Солдаты с примкнутыми штыками беспокойно поглядывали не только на баррикаду, но и на фасады домов, rде изо всех окон высовывались лица.

-- Да деритесь вы, как дерутся в Сент-Антуанском предместье! -советовала матушка Канкуэн с пятого этажа, a сама наполовину высунула из окошка, как раз

над рыбной лавочкой, старый 6уфет, державшийся в неустойчивом и весьма грозном положении: две его ножки уже нависли над головами собравшихся.

-- Эй, хоть предупредите заранее! -- громко фыркнув, крикнула Флоретта, но, вместо того чтобы скрыться в своей лавчонке, направилась к нашей пленной пушке.

От души смеялась не одна только торговка рыбой, смеялись дружно и зычно, как раз в тот самый момент, когда в соответствии с простой логикой Бельвиль должен был вот-вот пасть, когда нас готовились задушить или поставить на колени.

Средоточием драмы была пушка "Братство", заблокированная между нашим тупиком и улицей Туртиль. Чудище в кожаном чехле, окруженное кавалеристами, тащила четверка здоровенных першеронов, a перед ними по-прежнему стояла, вся трепеща, Марта. За ee спиной вздымалась баррикада, a позади баррикады сверкало целое море штыков, над которыми то там, то здесь возвышался торс офицерa на коне.

За пушкой "Братство" еще одно неоглядное море штыков уходило куда-то далеко, в глубь Бельвиля. На перекрестках улиц Ребваль и Пиа тоже начали разбирать булыжную мостовую, но войска успели подойти и без труда преодолели это еще не грозное препятствие. Зажав приклады под мышкой правой руки, пехота, выставив дула, держала нас на мушке; казалось, что два дующих в двух противоположных направлениях ветра гонят стальную зыбь с северa и с юга на наш тупик.

Солдаты не спешат. Пальцы их судорожно сжимают приклады. Острия штыков еле заметно колышутся. A тут еще набат, опять этот набат, звучащий всегда будто в первый раз... даже лошади и собаки никак не привыкнут к этому торопливому металлическому звону. Где-то далеко, a может быть, и не очень далеко, на перекрестках Менильмонтана, Шарона, на рудниках, в карьерax, на бойнях, y входа на кладбища бьют сбор барабаны -- человеческое yxo не может сжиться и с этими глухими непрерывными раскатами. Кто-то бежит по улицам ЖюльенЛакруа и Рампоно и через каждые десять шагов выкрикивает только одно слово: "Измена"!

Какой-то человек вскакивает на отлитый y Фрюшанов ствол пушки и выпрямляется во весь рост, скрестив руки на груди, повернувшись к штыкам, глядящим с северa.

Ветер ерошит его каштановые кудри и бакенбарды. Стоя в этом положении, он кричит:

-- Не пойдете же вы на смерть из-за этой смертоносной махины!

Мариаль!

По команде капитана, гарцующего на коне, четверо жандармов хватают бывшего слесаря. По тротуарам и фасадам прокатился глухой ропот. Мариаль опустил голову. И дал себя увести. Когда женщины приблизились к его стражам, наш пацифист безнадежно пожал плечами. Он, он, желавший предотвратить резню, он сам лишь ускорил ee приближение... Солдаты отвели глаза от стальных своих штыков и с любопытством приглядывались к все растущей группе разгневанных женщин, наседавших на четверку жандармов. У солдат вытянулись и посерели лица. Их прошибла испарина. Среди них были совсем еще юнцы, почти дети, чьи силы и воля были на пределе.