Евгений Митько - Бумбараш

• Название: Бумбараш
• Автор: Евгений Митько
• Издательство: Искусство
• Жанр: Сценарии
• Год: 1973

Сценарий «Бумбараш» написан кинодраматургом Евгением Митько по мотивам ранних произведений и одноименной повести Аркадия Гайдара (оставшейся незавершенной). Е. Митько удалось сохранить в сценарии интонации и образный строй гайдаровских произведений. На основе сценария «Бумбараш» на Киевской киностудии имени А. П. Довженко был поставлен фильм (режиссеры А. Народицкий, Н. Рашеев), получивший высокую оценку в печати.

---

И он начинает связывать Бумбарашу руки.

Родное село Бумбараша пересекал широкий шлях. По обе стороны его стояли крестьянские хаты. Мимо плетней и притихших дворов отступала банда Софьи Николаевны Тульчинской. Она сидела в ландо и задумчиво слушала граммофон. Вокруг скакали верховые.

Вот она подняла грустные свои глаза и с улыбкой обратилась к Гавриле:

— Гавриил, желаю прикурить вон от той хаты!

Он усмехается, пришпоривает коня.

Вспыхивает хата.

Гаврила почтительно подносит зажженную от крыши головешку и Софья Николаевна прикуривает.

По улицам села скачут на конях бандиты, и хаты на их пути вспыхивают одна за другой.

Едет в ландо Софья Николаевна, слушает граммофон. В руке у нее дымится папироска. Софья Николаевна с удовольствием затягивается.

На краю села стояла прямая, как мачта, береза. Она тонкая, гладкая, почти без сучьев, и было совсем непонятно, как и зачем у самой обломанной вершины ее сидел Иртыш, сын Милания, старшего брата Бумбараша. Иртыш прижимал к стволу какой-то темный жгут. Вот он забил последний гвоздь, торжествующе вскрикнув, опустил жгут — и полотнище красного флага взметнулось в вышине по ветру.

— Отменно нас село встречает! Прямо-таки по учению Карла Маркса! Предвидел, что такой факт произойдет, да и не дожил до момента! — говорил красноармеец Совков, любуясь красным флагом на березе.

Он вел под конвоем Бумбараша, и штык винтовки бдительно касался связанных за спиной рук.

Бумбараш оборачивался к своему конвоиру и просил:

— Опусти, Совков, винтовку, не буду больше бегать!

— Иди, иди, не оборачивайся! — хмурился Совков.

— Все ж таки в мое село входим, — чуть не плакал Бумбараш, — такой для меня невиновный позор и срам на виду трудящихся крестьянского происхождения!

— Который раз запрещаю тебе говорить партейные слова и выражения, шпиён бандитский! — сердился Совков.

Они шли на левом фланге колонны, замыкающими;

А на правом фланге — впереди — ехал на коне Заплатин. За командиром тянулись пулеметные тачанки, санитарные повозки, шли в строю красноармейцы.

Односельчане смотрели из-за плетней на позор Бумбараша. Кое-кто злорадствовал:

— Дослужился, земляк?

Голоса односельчан обжигали Варвару. Смотрела на своего Бумбараша. И не выдержала — побрела через двор к своей хате. Голова, как и у Бумбараша, понурена. Стыдно ей — будто сама под конвоем.

Софья Николаевна отдыхала в маленьком лесном хуторе. Она сидела в палисаднике за вкопанным в землю столиком и пила из самовара то ли чай, то ли самогон. И если бы не палатка, возле которой стояли в пирамиде винтовки, и не пулеметы, то ее можно было бы принять за дачницу, выехавшую отдохнуть на сельскую природу.

Играл граммофон, но она не подпевала, как делала обычно. Была не в настроении, кусала губы.

— И батьку Золотого Карася, и Черкаша, и батьку Могляка, и батьку Оглоблю — столько наших за одно лето накрылось, — канючил неподалеку недовольный бандит, — теперь до нас проклятые красные добираются…

Приняв какое-то решение, Софья Николаевна крикнула:

— Мишель!

К ней подбежал бандит, по виду кулацкий сынок, а это французское имя совсем не сочеталось с крестьянской внешностью парня.

— Кто у нас с тех проклятых Дубков? — спросила она.

— Гаврила, — ответил бандит.

— Нет.

— Гавриил, — не поняв ее, поправился бандит.

— Да нет же! — нервно перебила она. — Кто еще с того села?

— Барохоня, хомяк… — начал перечислять бандит.

— Хомяк, ко мне! — позвала Софья Николаевна.

Хомяк, усатый, грузный, уже немолодой крестьянин, робко приблизился к атаманше и застыл в почтительном поклоне.

— Пожалуйте-с.

Она оглядела его с ног до головы, обернулась к парикмахеру.

— Леон, подайте ножницы!

Парикмахер вложил в ее руку блестящие ножницы. Она улыбнулась и ласково погладила длиннющие тараканьи усы Хомяка.

От удовольствия он зажмурился.

Двумя пальцами, с трудом скрывая брезгливость, Софья Николаевна взяла его за один ус и ловко отстригла, потом отстригла другой.

— За что ж такое, сударыня? — захныкал Хомяк.

Бандиты хохотали.

— Сколько раз я тебе говорила, Хомяк, чтоб ты не называл меня сударыней! — недовольно отчитала его Софья Николаевна.

— Сударыня… — все еще не мог прийти в себя Хомяк.

— Для тебя же стараюсь, — говорила Софья Николаевна. — Не хочу, чтоб тебя узнали! Пойдешь в село, отравишь колодцы! — Она протянула ему коробочку. — Всыплешь порошок в те, из которых будут брать воду красные для своей кухни.

— Никак невозможно, сударыня, — Хомяк отказывался брать коробочку.

— Почему же никак невозможно? — с ласковой улыбкой спросила Софья Николаевна.

— Родичи мои у колодцев проживают, — объяснил Хомяк. — У того, что возле Пикузов, старшая моя сестра с шестью детьми и мужиком-инвалидом, у колодца, который возле крупорушки, — средняя сестра…

— Если не всыплешь до рассвета порошок, — произнесла Софья Николаевна, — я твоих сестер с ихними детьми через мясорубку… — Недоговорив, она перетянула Хомяка плетью по спине.

Хомяк улыбнулся и почесал спину.

— Если уж такое от вашей красивой милости приказание, то сделаем!

За селом на холме в старой заброшенной церквушке томился взаперти Бумбараш. Виднелось в зарешеченном оконце его лицо. На крыльце Совков читал толстый том «Капитала».

— Громче читай, Совков, — просил Бумбараш, — буду вместе с тобой к учению приобщаться.

— Не мешай, бандюга, — ответил Совков, не отрывая глаз от страницы.

Ему на голову свалилось воронье гнездо.

Совков вскочил и, подбежав к оконцу, заглянул в церквушку.

Там было пусто. Недоумение на лице Совкова. Куда же девался арестованный?

И тут на голову снова свалилось воронье гнездо. Совков поднял голову.

На карнизе звонницы, пристроенной к церквушке, высоко над землей сидел Бумбараш. Он хохотал.

— А ну слазь в помещение! — заорал Совков. — Слазь или стрелять начну!

— Сперва попади! — ответил с карниза Бумбараш.

Вдруг он стал серьезным и тут же исчез.

Совков вздохнул с облегчением.

А Бумбараш появился в оконце в двух шагах от Совкова. Но смотрел не на своего часового, а мимо.

Смотрел на спешащую к церквушке Варвару.

Совков тоже ее увидел.

— Назад! Стой, бандитская жена!

От таких слов Варвара остановилась… Совков преграждал ей дорогу винтовкой с примкнутым штыком.

Варвара ловко поднырнула под штык и, оставив за спиной Совкова, подбежала к зарешеченному оконцу.

— За что тебя, Бумбараш?

— Подозревают из-за шинели, — ответил он.

Варвара отшатнулась от оконца. Ужас в глазах.

— Так то ж я шинелю принесла!

— С убитого комиссара та шинель, — сказал Бумбараш. — А как докажешь? Потому…

Совков не дает ему договорить. Притащил откуда-то крышку от старого гроба и закрыл оконце.

А Бумбараш появляется вверху на крыше церквушки. Пританцовывает от счастья, машет Варваре руками, поет:

Ничего, ничего, ничего!
Сабля, пуля, штыки — все равно!
Да ты, родимая, да ты дождись меня…

Совков целится в Бумбараша.

Но тот видит внизу, у кустов сирени, только худенькую подростковую фигурку Варвары.

Она ему что-то кричит, он не может разобрать — так высоко забрался.

Тогда Варвара стала показывать что-то руками, звать его к себе.

Бумбараш стянул с груди ладанку и бросил вниз.

Но ладанка, пролетев полпути до земли, зацепилась за выступ на стене.

Висит, раскачивается ладанка.

Тогда Варвара сдернула бусы и изо всей силы подбросила вверх. Слабая надежда, что долетят до Бумбараша.

Не долетели. Повисли рядом с ладанкой.

Раскачиваются вместе — и бусы и ладанка.

Бумбараш и Варвара…

Она на земле,

Он — высоко, на карнизе церквушки.

И оба начинают разговаривать.

Жестами он говорит ей, что не виноват, что скоро недоразумение разъяснится, он придет к ней и все у них будет хорошо.

Жестами она отвечает ему, что ждет его. Подбадривает улыбкой.

И он улыбается ей в ответ.

Заплатин чистил маузер, когда перед ним появилась Варвара. Решительная, она подалась вперед и твердо сказала:

— Это я! Я это!

— Ну да!.. Ты — это ты, а чего еще? — улыбнулся он, не поднимая головы от стола, на котором были разложены детали маузера.

Варвара подошла еще ближе и почти выкрикнула:

— Я шинель!..

— Ты — шинель? О-ого-о-о! — протянул Заплатин, отрывая глаза от маузера и с интересом рассматривая Варвару.

— Отпусти, командир, Бумбараша! — требовала Варвара. — Я во всем виновата! Шинель я ему дала!..