Роберт Сильверберг - Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа

• Название: Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа
• Автор: Роберт Сильверберг
• Издательство: Фантастика
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2014
• ISBN: 978-5-91878-098-7

Более полувека назад Джек Вэнс создал удивительный, таинственный мир Умирающей Земли, покоривший читателей и оказавший огромное влияние на творчество самых ярких современных писателей-фантастов. И теперь, спустя годы, мэтр предоставляет нам уникальную возможность вернуться в знакомые декорации к полюбившимся героям. Джек Вэнс распахнул двери придуманного им мира перед другими авторами, позволив написать собственные оригинальные произведения. Черпая вдохновение в его работах, двадцать два именитых писателя дали волю своей фантазии и подарили персонажам Вэнса новую жизнь, по-прежнему полную захватывающих приключений.

Лауреаты многочисленных премий Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа собрали под одной обложкой произведения Нила Геймана, Дэна Симмонса, Элизабет Мун, Танит Ли, Тэда Уильямса, Кейдж Бейкер, Роберта Сильверберга, Глена Кука, Уолтера Йона Уильямса, Люциуса Шепарда и многих других прославленных авторов, сделав потрясающий подарок всем поклонникам фантастики.

---

Накопив огромную груду ветоши, Хитроумный принялся распускать тряпье и своими ловкими пальцами сплетать нити в прочный канат. Изготовив веревку во много локтей длиной, он одним ясным утром обмотал ее вокруг руки и поднялся, обратившись с речью к своим товарищам.

— Господа! Кто из вас хочет бежать из этого мрачного заточения?

Ответ был столь очевиден, что слушатели лишь разинули рты, и только крепыш с рыжими кудрями проворчал:

— Тут каждый бедолага жаждет свободы. Но как ее получить?

— У меня есть, — Кугель ослепительно улыбнулся, — план! Мы все, кроме этого почтенного старца, тонки, как веревки, а значит, вполне годимся для дела, ибо единственное преимущество нашего пребывания в этом адском месте — избавление от вредных излишеств. Имели ли вы когда-либо счастье наблюдать за акробатами, выстроившимися в живую пирамиду? Давайте сделаем так же! Посмотрите, какой отличный трос я сплел! По моим расчетам, если вы сумеете образовать пирамиду в тридцать футов высотой, я взберусь по вашим спинам, раскручу веревку и закину петлю на руку статуи богини Эфодеи, которую вы, верно, замечали на краю сада судьи Рабдайна. Я влезу по канату, не коснувшись вьюнков, натяну и закреплю его, а вы последуете за мной на свободу. Что скажете?

Звонкий голос Кугеля, подобно фанфарам, вдохновил заключенных.

— И как мы не додумались до этого раньше! — воскликнул рыжий. — Ох, мы снова будем свободны!

— Требуется только одно, — добавил Кугель. — Какая-нибудь железка, чтобы утяжелить мой конец троса, — он должен точно зацепиться за руку богини. Есть у кого-нибудь из вас такая штука?

Все головы повернулись к инженеру Крошоду, прихватившему с собой зубило. Он с сомнением приподнял инструмент.

— Это хорошее железо, — пробормотал инженер. — Но если оно потеряется…

Нетерпение узников не позволило ему закончить фразу. Зубило выхватили из рук хозяина и передали Кугелю.

А потом те заключенные, что покрепче, принялись под руководством Кугеля перекрещивать руки, выстраивая первый ярус пирамиды. Другие мужчины сбросили сандалии и вскарабкались на плечи первым, тоже поддерживая друг друга, — так выросли второй, а за ним и третий ярусы. Четвертый образовали всего двое узников. Они пошатывались, дрожали, истекали потом, но стояли, пока Кугель взбирался им на плечи. Свои башмаки он аккуратно повесил себе на шею.

— Скорее! — крикнул с самого низа рыжий тип.

— А как же! — хмыкнул Кугель, развернул трос и принялся раскручивать над головой утяжеленный конец веревки.

Зубило описывало все более и более широкие круги. Раз, другой, третий — и железный брус полетел прямиком к богине милосердия. Кугель не промахнулся — трос, как и было задумано, закрутился точнехонько вокруг сгиба локтя статуи. Подергав канат и затянув его потуже, Хитроумный подпрыгнул, тело его описало короткую дугу — и оказалось прямо среди лоз Саскервоя, но уже оставив позади три четверти пути к свободе. Спасаясь от впивающейся в плоть листвы, Кугель лихорадочно полез вверх по тросу. До того как перевалиться через край пропасти, он успел потерять большой палец на ноге — и тем не менее, прихрамывая, побежал к подножию статуи. Здесь он остановил кровотечение с помощью пучка сухой травы — и наконец надел башмаки. Потом он подтянул к себе канат и снял с локтя статуи зубило. Пару секунд Кугель рассматривал инструмент и, решив, что железка эта будет весьма полезна в дальнейшем, сунул зубило за пояс — после чего двинулся прямиком через сад судьи Рабдайна, насвистывая сквозь зубы.

За две недели игры в кости Кугель приобрел достаточно средств, чтобы теперь позволить себе прилично питаться, кроме того, он приоделся и провел несколько часов в отдельном кабинете цирюльни. Прихорошившись перед зеркалом брадобрея, он с удовлетворением подумал, что всякий, кто встретит Кугеля теперь, сочтет его жизнерадостным, любезным молодым человеком, удалым, слегка франтоватым и тем не менее в высшей степени заслуживающим доверия.

Потом Кугель отправился прогуляться по тем местам, где находилась резиденция желтоглазых дочерей Девиатикуса Лерта. Найти их дом оказалось довольно легко — две башни маячили на фоне неба, как рога вдовьего чепца. Он снял комнату в гостинице напротив и несколько дней внимательно наблюдал, кто входит в ворота дома сестер и выходит оттуда. Двери их охранял огромный старый гогмагог с кожей песчаного цвета, почти сливающейся со стеной, так что страж походил на древнюю статую.

По вечерам четверо пошатывающихся и отдувающихся слуг регулярно проносили мимо него открытый паланкин, в котором восседала чудовищно жирная старуха, задрапированная в белые и голубые шелка, с подведенными синим цветом яркими медно-желтыми глазами, зорко следящими за всем вокруг.

Привычки ее отличались неизменностью. Следуя за паланкином на почтительном расстоянии, Кугель узнал, что госпожа Вайсса ежедневно посещает окрестности дворца принца Кандива, где — как удалось выяснить Кугелю — проводит время в пьяном веселье, неуклюжем флирте и улаживании раздоров юных влюбленных.

Домой ее приносили обычно ранним утром, когда — что с радостью отметил Кугель — на улицах Каиина было еще темно: лучшее время для грабителей и всяких черных замыслов.

В ту ночь, когда Кугель, поджидавший в глубоких тенях проулка, в очередной раз услышал шаркающие неверные шаги носильщиков госпожи Вайссы, возвращающейся в дом Лерта, в небе тускло мерцали три бледные звездочки. Хитроумный вытащил из кармана белый платок и коротко взмахнул им — этот знак ясно увидели притаившиеся у дома напротив нанятые им громилы.

Когда паланкин поравнялся с засадой, разбойники ринулись вперед, размахивая дубинками и намереваясь раздробить коленные чашечки носильщиков госпожи Вайссы. Несчастные жертвы, вопя от боли, рухнули на землю, не в силах ничем помочь вывалившейся из паланкина на мостовую госпоже, чей пронзительный визг тут же заглушил крики слуг.

— Эй! Бандиты! Убийцы! Прочь! — взревел Кугель, вырываясь из теней с обнаженным мечом. — Как вы посмели! Бегите, недостойные сыны деодана! Ох, трусы, как вы посмели напасть на беспомощную женщину! — Он шлепнул ближайшего громилу мечом плашмя, куда сильнее, чем было оговорено, так что наемник зарычал и двинулся на Хитроумного с дубинкой наперевес. Дешевый клинок Кугеля сломался от первого же удара. И не миновать бы ему гибели, если б госпожа Вайсса не встала тяжеловесно на четвереньки и не вскинула руку с унизанными перстнями пальцами. Она пробормотала короткое заклинание, и грабители тут же превратились в пылающие факелы; в мгновение ока, не успев даже вскрикнуть, они рассыпались пеплом. Опаленный жаром Кугель отпрянул.

— Благородная госпожа! — воскликнул он, размышляя, уцелели ли у него брови. — Не молчите, скажите, эти негодяи не ранили вас? Позвольте же!

Он поспешно протянул руку госпоже Вайссе и не без труда поднял ее на ноги. Кугель даже поморщился от боли, поскольку вес дамы едва не вывихнул ему плечо, а ее ногти глубоко впились в его кожу; к счастью, темнота скрыла гримасу Хитроумного.

— Спасибо, славный кавалер, я всего лишь слегка ушиблась, — хрипло отдуваясь, ответила госпожа Вайсса. — Но увы! Ваш меч сломан!

— Меч отца, — горестно вздохнул хитрый Кугель. — Но ничего! Лучшей гибели не пожелаешь ни одному клинку! Ох, госпожа моя, здесь нельзя задерживаться; мало ли кто еще бродит во мраке. Позвольте мне проводить вас. Я вернусь с кем-нибудь из ваших домашних, чтобы подобрать носильщиков. Где вы живете?

Госпожа Вайсса, покачивающаяся на четырехдюймовых каблуках, разрешила подвести себя к дому Лерта, благоразумно сопротивляясь обмороку до тех пор, пока не были сняты наложенные на двери защитные заклинания, а она сама не устроилась поудобнее в кресле в собственной гостиной. Ожила она ненадолго, лишь для того чтобы произнести формулу, предназначенную для ушей гогмагога, — дабы тот позволил Кугелю выйти; повинуясь сковывающим его чарам, охранник впускал чужаков с большой неохотой, а выпускать их склонен был еще меньше. Хитроумный в сопровождении садовника и поваренка вернулся к раненым носильщикам, до сих пор стонавшим на улице. Оставив слуг заботиться о своих товарищах, он, не теряя времени, бросился обратно в дом Лерта и с ухмылкой кинул гогмагогу пароль.

Подкрепившаяся поссетом из молока и бренди госпожа Вайсса чуть приподнялась, приветствуя возвращение Кугеля. Она одарила «спасителя» ворохом кокетливых благодарностей, а также набитым золотом кошельком, который искушенный в имитации рыцарского благородства Хитроумный, естественно, отверг. Проводив его до двери и вновь заговорив охранника, госпожа попросила Кугеля вернуться днем, чтобы «провести в беседе с ним долгие приятные часы», — и Кугель с радостью принял приглашение. Удаляясь, он заметил лестницу слева от гостиной и такой же пролет — справа. Взгляд хитреца метнулся вверх, надеясь наткнуться на клетку, но увы — ничего подобного Кугель не увидел. Напротив, сверху вниз на него запавшими желтыми глазами взирало тощее привидение — костлявая ведьма в старом халате, с папильотками на голове.