Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

• Название: Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2014

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга создана в Кузнице книг InterWorld'а.

http://interworldbookforge.blogspot.ru/. Следите за новинками!

---

Харен попытался расслабиться. Он оглядел рокритовую арену перед собой. По ее краю тянулась длинная петляющая трасса. На всем ее протяжении были разбросаны препятствия: рампы, ямы, стены, полузатопленные туннели. Он проходил этот маршрут много раз, иногда не один раз за день. Ему были знакомы каждая трещина и грязная лужа.

Он задумался над тем, сколько времени будет длиться испытание. Его будут проводить достаточно долго, чтобы отсеять самых слабых и увидеть какие результаты дают тренировочные программы.

Харен взвесил свои шансы. Они были хорошими. Стоять неподвижно и дрожать на холоде было самой сложной частью испытания, его мышцы среагируют, как только он придет в движение.

Треви наклонился поближе.

— Удачи, — пожелал он.

Харен кивнул в ответ. Его желудок так скрутило, что он не мог говорить. Было такое ощущение, что мышечное напряжение могло распространиться и на сердце.

Прозвучал гонг.

Мальчики бросились бежать. Никто из них не разгонялся, так как все знали, каким тяжелым будет испытание. Никто не плелся, понимая, какое наказание последует за недостаточные усилия. Все двадцать четыре мальчика выбежали на трассу, быстро войдя в заученный ритм, выровняв дыхание, вдыхая через нос, а выдыхая через полуоткрытый рот. Они держались неплотной группой, двигаясь по мокрой поверхности в изношенной тренировочной обуви.

Харен нашел свой темп в середине группы. Он позволил разуму скользнуть в полусознательное состояние, как обычно во время упражнений на выносливость, повторяя ничего не значащие фразы снова и снова в такт со звуком бегущих ног.

Ни шагу назад. Ни шагу назад.

У некоторых мальчиков сразу же начались проблемы. Их мышцы переохладились за время долгого ожидания, или же организмы были обезвожены, а может быть сказывались полученные в предыдущих испытаниях травмы. Харен не обращал на товарищей внимания. Он безостановочно бежал, взбирался на рампы, перепрыгивал через ямы, карабкался на стенки и спрыгивал с противоположной стороны. Мальчик легко перешел на беговой ритм, чувствуя, что сердце и легкие совпадают с равномерным тактом, который он мысленно отбивал.

Он задумался. Ему было сложно не вспоминать прежнюю жизнь — свою краснощекую маму со стянутыми в узел белокурыми волосами, отца с редеющей шевелюрой, старшую сестру с тихим голосом и острым зрением. Упражнения были разработаны, чтобы помочь забыть тех, кого покинул, но воспоминания возвращались в самый неподходящий момент. Харен иногда задумывался: исчезнут они когда-нибудь полностью. Возможно, после Вознесения. Насколько он знал, оно стирало все воспоминания, полностью очищая разум.

Ни шагу назад.

Он продолжал бежать. Круги трассы следовали один за другим, снова и снова. Он начал чувствовать первые симптомы мышечной усталости. Вспыхнула боль в старых ранах на коленях. Легкие пульсировали при каждом глубоком вдохе холодного воздуха. Круги мелькали, сливаясь друг с другом.

После двух часов выбыл первый мальчик, он судорожно пытался вдохнуть воздух, ноги тряслись под дождем. Работники центра помогли ему подняться и увели прочь.

Харен позволил себе на миг удивиться. Товарищ оказался неожиданно слабым. Возможно, он был болен, но это несомненно ставило крест на его стремлении к Вознесению. Что теперь будет с ним? Об этом никогда не говорили. Вероятно, провалившихся отправляли домой. А может быть нет.

Ни шагу назад.

Следующий выбыл намного позже. Затем сдались еще несколько, рухнув от изнеможения. Их унесли.

После этого Харен оказался в начале группы. Он поддерживал темп, стараясь не ускоряться. Мальчик упорно преодолевал рампы, переводя дух на обратной стороне. Ноги становились все тяжелее, мышцы груди напряженнее. Начала кружиться голова, он почувствовал первые приступы тошноты. Круги под дождем следовали один за другим, действуя усыпляюще.

Следующим выбыл Амада, его худое лицо было перекошено от боли. Чуть позже последовал Кенет. Они падали, как мухи, оступаясь в воде или сваливаясь на обочину трассы. Харен слабел. Дыхание становилось тяжелее. Ноги горели от ударов об землю, при каждом шаге колени пронзала острая боль. Второй гонг все еще не раздавался. Мальчику страстно хотелось услышать его.

К этому времени рядом оказался Треви. Харен мельком глянул на его лицо, искаженное болью. Почти полдюжины мальчиков все еще бежали. Еще двое ковыляли далеко позади.

Боль усилилась. Время тянулось, словно увязнув в смоле.

Ни шагу назад.

Зрение сузилось в длинный черный туннель. В висках приглушенно стучал пульс. Треви исчез из виду, как и все остальное. Харен продолжал автоматически двигаться, утратив связь с реальностью. Челюсть отвисла, руки болтались, ударяясь о бедра, пока он ковылял вперед.

Ему показалось, что он услышал гонг, затем понял, что разум обманывает его. Мальчик продолжал идти, опустив голову и волоча ноги. Появилась стена, казавшаяся под ливнем гладкой и черной. Он попытался запрыгнуть на нее, но не смог ухватиться. Харен секунду карабкался, не видя ничего, кроме пересекающихся красных и черных кругов, потом его замерзшие пальцы зацепились за трещину в кладке. Он попытался подтянуться, забраться наверх, но что-то было не так. Его ноги не находили опоры. Рокритовые блоки были слишком гладкими и изогнутыми.

Ему понадобилось много времени, чтобы расслышать смех, и столько же понять, что он сильно отклонился от маршрута. И еще дольше он осознавал, что пытается вскарабкаться не на стену, но гигантского воина в белом доспехе и шлеме со светящимися прорезями для глаз.

Ошарашенный Харен рухнул у ног гиганта. Огромный и неподвижный воин смотрел на него свысока. Прожекторы смутно осветили его фигуру, блестящую из-за стекающих капелек влаги.

— Хорошо, — сказал довольный гигант. Его голос походил на низкое механическое рычание. — Ты не сдаешься легко.

Харен почувствовал, что начинает терять сознание и напрягся, чтобы кровь прилила к голове, отчаянно стараясь не опозориться. Его безостановочно трясло. Он смутно услышал, как к нему бегут работники комплекса. Он гадал, насколько далеко зашел, прежде чем его тело сдалось.

Гигант присел рядом с ним. Даже наклонившись, он был огромен. Харен увидел над собой громадный округлый наплечник. На нем была изображена волчья голова поверх полумесяца.

— Продержался дольше всех, — сказал гигант. — Продолжай в том же духе и будешь носить такой доспех. Шестнадцатый Легион, мальчик.

Харен чувствовал, что сознание покидает его. Тело ныло, ноги и руки быстро цепенели, легкие горели из-за одышки. Ему никогда не было так больно.

Но когда он взглянул на эмблему волка и луны и услышал отфильтрованный воксом голос гиганта, представив себя в такой же силовой броне марширующим на войну в рядах этих бесподобных воинов, то не смог сдержать улыбку подлинного счастья.

«Я стану одним из вас, — подумал он, когда его тело наконец сдалось. — Ради Гора. Ради Гора и Императора, я стану одним из вас».

Таму смотрел на Алтак, чувствуя прикосновение ветра к бритой голове. Он бессознательно сжал пальцы и ощутил, как натянулась крепкая кожа рук. Грудь все еще болела. Последняя имплантация прошла не совсем гладко. Он очнулся шесть дней назад на операционном столе и увидел, что пол лабораториума залит его кровью.

Апотекарий — похожий на сову кидань из Чок-тана по имени Джелджин — некоторое время беспокоился.

— Я видел такое раньше, — сказал он, проведя сканером по морщинистой рубцовой ткани и качая головой. — Плоть Чогориса крепка, но эти органы предназначены для терран. Мы учимся, но на это нужно время.

Таму молча слушал, скрепя зубами из-за боли и отказываясь от анальгетиков. Вообще-то Джелджин говорил не ему. Немногие из настоящих боевых братьев обращались к юноше. О чем они могли говорить с шестнадцатилетним подростком, которого недавно забрали с пастбищ и который все еще удивлялся увиденному в монастыре? Таму сомневался, что они помнили собственные Вознесения. Он слышал, что воспоминания быстро угасали.

Теперь Таму почти восстановил силы. Он стоял на краю скал под крепостью Хум-Карта и вновь дышал полной грудью. Боль уже уменьшилась.

В пятидесяти метрах под ним, там, где растрескавшиеся камни крепости-монастыря встречали Алтак, начиналась равнина: поначалу холмистая, подобно песчаным дюнам, затем переходящая в режущую глаза плоскость вечной травы — сине-зеленой, блестящей, шелестящей от порывов ветра. Над головой раскинулось светлое ясное небо, залитое солнечным светом. На далеком горизонте Таму увидел бледно-желтую полосу гряды Улаава, едва заметную на границе мира.

Мальчик прищурился. Через год он получит имплантаты оккулоба, после чего его зрение будет соперничать с зоркостью беркутов, птиц-охотников, которые кружили высоко в небе. Из всех изменений это было одно из самых желанных. Он ждал тот день, когда окинет взором пустынные земли и разглядит каждую былинку так отчетливо, словно она будет из стали.