Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

• Название: Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2014

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга создана в Кузнице книг InterWorld'а.

http://interworldbookforge.blogspot.ru/. Следите за новинками!

---

«Пока я завершен наполовину, — подумал он. — Полумальчик, полумужчина. Полумужчина, полубог. Незавершенный во всем».

Ему нравились эти контрастные сочетания. Они пригодятся ему при сочинении стихов, и это обрадует инструкторов, которым нравилось поощрять кандидатов в принятии одного из Благородных Увлечений. Большинство предпочитали охоту, некоторые хорчинскую каллиграфию. Только немногие обладали терпением для строгих, лаконичных форм стихов чи, и поэтому наставники всеми силами поддерживали Таму.

Полумальчик. Полумужчина. Полубог.

Раздались шаги, и он прислушался к их звуку. К нему по ступеням цитадели спускался Таргутай Есугэй. Таму повернул голову, глядя на засыпанные землей края возвышающегося над ним фундамента монастыря. На его вершине шелестели знамена — красный и золотой ханов, черный и серебряный Империума.

Есугэй медленно сошел вниз по широкой лестнице. Яркий солнечный свет отражался от его доспеха. Таму уважительно склонил голову и терпеливо ждал приближающегося задьин арга.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил Есугэй, внимательно взглянув на него.

— Имплантат прижился, — ответил Таму.

— Мне сказали, ты был при смерти.

Таму усмехнулся.

— Я ускользнул от нее.

Есугэй улыбнулся в ответ. Он часто это делал. С тех пор как Таму забрали с Алтака и доставили в монастырь, улыбка Есугэя всегда была рядом с ним, появляясь на обветренной коже, цветом и твердостью походившей на кованую бронзу.

— Помню, как нашел тебя, — сказал Есугэй. — У тебя была рана на затылке, которая должна была убить тебя. И ты попытался сразиться со мной, как только тебе выпал шанс.

Таму, смутившись, опустил голову.

— Я не знал…

— Мне понравилось. Это навело меня на мысль, что я сделал правильный выбор, — улыбка Есугэя слегка потускнела. — Не стану притворяться и утверждать, что меня не огорчает ошибочный выбор.

Таму чувствовал себя неловко. Он очень мало помнил о том, что было до появления Есугэя, и ему не нравились напоминания о том времени.

Мальчик посмотрел на свои руки. Они были слишком велики, как и остальное тело. Оно уже соответствовало размерам взрослого мужчины и продолжало расти. Стимуляторы и ускорители роста, которые Таму принимал с пищей, сделали его мышцы узловатыми и вздувшимися. Порой он чувствовал себя нелепым из-за неуклюжих рук и ног и растущей плоти, как подкидыш, оставленный в степи умирать. В другие моменты — непобедимым, переполненным энергией и силой, страстно желая найти выход для нее.

— Мне предстоит долгий путь, — сказал Таму.

— Не думаю, что мы потеряем тебя. У меня предчувствие.

— На счет меня? — спросил Таму.

— Вселенной, — улыбнулся Есугэй. — Я никогда тебе не рассказывал о нем? Принципе малого изъяна.

Таму покачал головой.

— Нелепость, — пояснил Есугэй. — Я верю в том, что у каждой души есть изъян. Некоторые проявляют его рано и выживают. Другие — нет, и он увеличивается, пока не становится чудовищным. Чем величественнее душа, тем могущественнее чудовище. Так что лучше избавиться от изъяна сейчас.

Таму прищурился из-за светившего за спиной Есугэя солнца. Юноша не знал, был ли задьин арга серьезен.

— Значит, мне больше не нужно беспокоиться.

— Конечно же, нужно.

— А тебе, задьин арга?

— Мои изъяны были распознаны давно.

— А Хана?

Есугэй сурово посмотрел на мальчика.

— Он исключение из правил.

Они еще немного постояли вместе. Есугэй был приятным собеседником. Было странно воспринимать его тем, кем он был на самом деле: магистром Небесного Искусства, задьин арга невероятной силы. Аколиты шептали в коридорах монастыря, что Таргутай Есугэй убил больше всех в Легионе, за исключением самого Великого Хана.

Таму верил этому. Мягкий голос и сверкающие глаза на добродушном лице не вводили его в заблуждение. Есугэй был воплощением основных принципов Легиона: он убивал без злобы, страха и одержимости. Его положение не требовало от него проявлять интерес к выбранным им кандидатам, тем более из-за нужд крестового похода он часто покидал Чогорис. То, что Есугэй уделял своим подопечным столько внимания, преподало Таму урок, который он усвоил гораздо охотнее большинства других — воинам не было необходимости быть грубыми и жестокими дикарями.

— Скоро я уеду, — сказал Есугэй. — Не думаю, что вернусь до завершения твоего Вознесения, и к тому времени тебя больше не будут звать Таму.

— Куда ты отправляешься?

Есугэй посмотрел на бело-синее небо.

— Куда позовет война.

Таму почувствовал сильный приступ зависти. С момента начала своего обучения он жаждал покинуть родной мир. Мальчик чаще размышлял о других мирах, пылающих в глубоком космосе звездах, сражении с настоящими врагами, чем о тренировочных дронах и спарринг-партнерах.

Есугэй ободряюще взглянул на него.

— Мы с каждым циклом принимаем все больше чогорийцев. Вскоре превзойдем в численности терран. Возможно, недостойно говорить об этом, но я предвкушаю этот день. Все-таки Хан один из нас.

— Он родился не здесь.

— Неважно.

Таму задумался над словами Есугэя.

— А они проходят такое же обучение?

— Терране? Сомневаюсь.

— С ними просто сражаться?

— Довольно просто.

Есугэй искоса взглянул на него.

— Конечно же, все мы теперь вместе. Все объединены под одним Троном.

Таму снова посмотрел на равнины.

— Я могу только представлять Терру.

— Не исключено, что ты ее увидишь.

— Если переживу Вознесение.

— Я же сказал тебе. Ты переживешь.

Таму напряг мышцы груди, тяжело вдыхая и чувствуя боль в ребрах.

— Жду не дождусь.

— Терпение, — сказал Есугэй, положив руку на плечо Таму. — Работай. Учись. Живи. Воспользуйся этим временем. Как только окажешься в орду, оно будет посвящено исключительно войне.

Таму говорили об этом много раз. И это всегда тревожило его.

— Тогда мне интересно, зачем они заставляют нас учить так много.

— Это важно, — сказал Есугэй. — Я рад, что ты — поэт. Только поэты могут быть истинными воинами.

— А терране думают так же?

Есугэй засмеялся.

— Не знаю, — ответил он. — Однажды ты встретишь такого. Тогда и спросишь.

Дверь открылась, и Харен шагнул вперед. В комнате было темно, и только лучи оранжевого света с неонового ночного неба давали хоть какое-то освещение. По бронестеклу окон стекали струйки дождя. Он шел уже долгое время. Казалось, в Имамдо дождь никогда не прекращался.

Мужчина за письменным столом взглянул на вошедшего Харена.

— Харен Свенселлен? — спросил он.

Харен щелкнул каблуками и вытянулся.

— Сэр.

Мужчина оглядел Харена с ног до головы. У него была серая кожа и усталый вид. Правую щеку пересекала блестящая аугметика, плотно закрепленная под челюстью. Один глаз сверкал мягким красным светом, второй был настоящим.

— Твое пребывание здесь подошло к концу, — сказал он. — Ты готов к службе?

— Готов.

Харен преисполнился гордости. Первый этап — отбор, физическая подготовка — был пройден. Он чувствовал себя сильным. Его худые юные руки и ноги закалились, грудь стала шире. Далее последуют генетическая терапия, психологическая подготовка и, наконец, имплантаты, которые сделают его воином Легиона.

Мужчина опустил глаза на стол. По его отражающей поверхности пробежались руны.

— Двадцать шестой из тридцати двух в своей учебной группе. Она была хороша, тебе ничего стыдится.

— Благодарю.

— Но это ставит нас перед проблемой.

Харен почувствовал укол тревоги. Что-то в сухом, резком голосе человека заставило его вдруг нервничать.

— Лунные Волки собирались выбрать тебя, но это ничего не значит, пока они не пришли за тобой, — сказал мужчина. — Они превысили контрольные цифры, что непросто. Другие Легионы не были настолько успешны. Некоторые из них недоукомплектованы. Если бы ты стал двадцать пятым или выше, тогда было бы иначе, но в данном случае…

Харен настороженно слушал. Он вспомнил эмблему волка и луны на наплечнике космодесантника. За минувшие с тех пор годы она попадалась ему на глаза тысячу раз, изображенная повсюду: на учебном оборудовании, в лазаретах, тактических аудиториях, спальнях. Он начал видеть ее во сне.

— Ты сделал все, что необходимо, — методично и спокойно продолжил мужчина. Харен почувствовал, как начинают гореть щеки. — Перераспределение случается. В этом нет ничего постыдного.

Перераспределение. Слово потрясло Харена. В ушах гремела кровь. После стольких лет суровых тренировок в подготовительном комплексе он должен был понимать о недопустимости возражений, но слова все равно вырвались из него.