Светлана Кармалита - Что сказал табачник с Табачной улицы. Киносценарии

• Название: Что сказал табачник с Табачной улицы. Киносценарии
• Автор: Светлана Кармалита
• Издательство: Сеанс, Амфора
• Жанр: Сценарии
• Год: 2006
• ISBN: 5-367-00232-3

В сборник вошли избранные сценарии классиков отечественного кинематографа Алексея Германа и Светланы Кармалиты. Вступительная статья — П. Вайля, послесловие составителя Л. Аркус.

---

Шура вдруг рассердилась и резко села, отчего любимая рубашка у нее под мышкой разорвалась.

— Нет, нет и нет, — отрезала она.

— У тебя сегодня день рождения, — сказал Веселаго.

— Мой день рождения, а не твой, и делай, как лучше мне, а не тебе. Мне лучше, чтобы ты сходил за молоком для ребенка, как Звягинцев, — Шура встала и стала натягивать платье. — Ты же вчера дал слово офицера, что сам сбегаешь за молоком.

Она ушла на кухню.

Веселаго открыл дверь кухни. Плотников и Настя уже встали. Настя жарила оладьи.

Он вызвал Шуру из кухни в коридор и сказал страшным шепотом:

— Вот когда меня собьют, вот тогда я посмотрю…

— Дурак, — сказала Шура. — Какой же большой дурак, ужас один!

В кухне захохотал Плотников.

Внизу загудел автобус.

На лестнице захлопали двери.

К заливу тянулись чайки. Сопки по ту сторону залива стали розоветь. Начинался день, все тот же самый день. Из столовой группами и по одному выходили летчики, штурманы, стрелки-радисты. Откашливаясь, закуривали. Громко щелкнуло, включился репродуктор.

— С добрым утром, товарищи! — ласково и уверенно сказала диктор Дома флота.

— Хватилась… — сказал Черепец и закашлялся.

У столовой девушки мыли санитарную машину. Офицеры в технических куртках стояли у машины и спорили.

— А вот мне неважно, где бродит бензозаправщик, — говорил один.

— А мне неважно, что у вас один каток, — прокричал другой.

К санитарке подошел Дмитриенко.

— Здравствуйте, сестричка! — сказал он.

— Здравствуйте, товарищ полковник! — ответила девушка, садясь в машину.

— А я — не полковник! Я — капитан!

— А я — не сестричка, я — санитарка! — прокричала девушка из темного салона. Машина тронулась с места. Дмитриенко побежал рядом с машиной, раздумывая, что бы такое сказать, но не надумал и отстал.

— Кони сытые, бьют копытами… — неслось из репродуктора.

Дмитриенко подошел к спортивной площадке, снял ремень, перекинул его через железную трубу и повис на ремне, уцепившись за него зубами.

Пес Долдон пришел от этого в восторг.

— Давай покурим, Сергуня, — сказал Плотникову командир гвардейского минно-торпедного полка Фоменко и толстыми пальцами потащил из кисета гроздь бледно-желтого табака. Они сидели и лениво поглядывали, как проезжают по полю тележки-торпедовозы, как тяжело проехала пожарная машина, прошел строй матросов. На аэродроме загрохотал мотор, еще один и еще. Техники прогревали моторы. Тележка с торпедой проехала совсем близко, тут же съехала в лужу и забуксовала. Огромная торпеда медленно и беспомощно вздрагивала каждый раз, когда торпедисты толкали ее. К тележке, поплевывая, ленивой походочкой подошел Черепец, покачался с пяточки на носочек, пососал конфетку, поинтересовался:

— А чтоб спервоначалу катком пройтись, так на это нам смекалки не хватило?! — он осторожно потрогал большим пальцем возле виска.

Старшины засмеялись. Торпедисты, не отвечая, раскачивали тележку.

— Черепец, подите сюда, — позвал Плотников и несколько секунд молча смотрел в веселое лицо подбегавшего стрелка-радиста. — Чего вы к ним вяжетесь?

— А зачем они сказали, что у меня билет поддельный, — вдруг затараторил Черепец, точно боясь, что ему не дадут сказать все, — я пришел в Дом флота, а они на моих местах сидят и заявляют — билеты поддельные… В двадцать втором ряду места шестнадцать и семнадцать, а они говорят поддельные, и девушке заявляют: «Извините, но налицо имеется тот факт, что ваш старшина освоил поддельные билеты»…

— А билет был не поддельный? — спросил Плотников и уютно затянулся огромной козьей ножкой.

Черепец слегка побледнел, Фоменко закряхтел и отвернулся.

— Товарищ гвардии майор, — сказал Черепец, — вы меня знаете, и я вас знаю. Разве вы можете подумать, что я делаю поддельные билеты?!

Подошли Веселаго и Шорин.

— Что тут такое? — спросил Веселаго.

— Да вот Черепец подделкой билетов в Дом флота занялся, — сказал Плотников.

Фоменко опять закряхтел, обронил на штанину пепел и стал отряхиваться. Черепец совсем побледнел, голос у него сделался тонким и сердитым.

— Мне вчера дали два билета на постановку в Доме флота, — Черепец повернулся к Веселаго, — была «Собака на сене»… Я пришел вдвоем, а они на моих местах сидят и заявляют: «Извините, но ваш билет поддельный». Рожи во какие наели, только и знают — торпеда на подъем, проверить замок, торпеда готова по-боевому…

— Что у вас такое? — спросил Бесшапко.

— Да вот Черепец освоил поддельные билеты в Дом флота… — ответил Веселаго.

Глаз у Черепца дернулся, на лбу и на носу выступил пот.

— Отставить, — сказал Фоменко и первый захохотал.

Черепец поморгал и улыбнулся.

— У покойного совсем отсутствовало чувство юмора, — забубнил женским голосом Бесшапко в сложенные рупором ладони, очень похоже имитируя диктора Дома флота, — будучи первоклассным стрелком-радистом, покойный Черепец все-таки не мог служить образцом для других старшин…

Дмитриенко все еще висел на зубах. Стараясь не нарушить равновесие, он осторожно поднял руку с часами, мученически скосил один глаз на циферблат, но на самом громком взрыве хохота не выдержал, спрыгнул и побежал к курилке.

Уходили с поля бензозаправщики. Поднимали длинные стволы зенитные орудия, расположенные в гнездах у края аэродрома. Ветер от винтов гнал мелкую рябь по лужам. Ветер был и на заливе, и было видно, как волна бьет в скулу маленький рейсовый катер.

Все шли вроде бы гурьбой, хотя на самом деле подстраивались к Фоменко. Была какая-то особая игра в том, что тридцатичетырехлетний комполка Фоменко — по возрасту самый старый и солидный здесь и даже на год старше командующего — может ходить вот так, слегка ссутулившись и загребая унтами, и дольше всех кашлять, и дольше сердиться, и курить самую большую козью ножку.

— Несолидно, — кричал Фоменко, — ты это брось, Дмитриенко, зубы портить…

— Я уже четыре минуты запросто вишу, — ослепительно улыбался Дмитриенко, — я этот номер до пяти минут доведу, товарищ гвардии подполковник, и на самодеятельность общефлотскую поеду.

— Нет уж, это ты оставь, — вдруг рассердился Фоменко, — оставь, не позорь полк. Спеть, там, или сказать стих можешь. А это оставь. Что ж ты будешь вот висеть, а музыка в это время вальс будет играть. Так, что ли?! Нет, уж этого позору мне не надо, обойдусь без него.

Прямо через летное поле к стоянке самолетов ехали легковая машина и открытый «виллис».

— Полк, становись! — скомандовал Фоменко.

Из легковой вышли командующий и начальник штаба. Из «виллиса» — начальник связи, начальник метеослужбы, доктор Амираджиби, инженер-капитан Гаврилов и маленький подполковник Курочкин.

— Смирно! — спокойно, но твердо сказал Фоменко и пошел навстречу командующему. — Товарищ генерал! Гвардейский ордена Боевого Красного Знамени, ордена Суворова второй степени мино-торпедный полк построен. Командир полка подполковник Фоменко.

— Здравствуйте, товарищи!

— Здравия желаем, товарищ генерал! — дружно ответил полк.

— Построение будет недолгим, — продолжал командующий. — Разведка подтвердила данные о фашистском конвое у берегов Норвегии, так что вчерашний розыгрыш полета и торпедной атаки остаются верными. Работает весь полк. В районе цели прикрытие с воздуха будет обеспечено.

К строю подбежал Бесшапко.

— Товарищ генерал! Разрешите встать в строй!

Генерал посмотрел на часы:

— Вы опоздали на две минуты.

Бесшапко посмотрел на свои часы:

— По моим я прибыл точно.

Генерал:

— Ваши часы можете взять и выбросить.

Бесшапко отстегнул ремешок, размахнулся и швырнул часы далеко в сторону.

В строю зашумели, послышались смешки.

— Разрешите встать в строй? — спросил Бесшапко.

— Становитесь! — разрешил командующий.

— Изменения по связи есть? — обратился генерал к начальнику связи.

Начальник связи:

— Позывные и канал прежние.

— Метео? — спросил генерал.

Начальник метеослужбы:

— По маршруту и в районе цели облачность 6–8 баллов. Видимость до 10 километров. Временами снежные заряды. Ветер на высоте 500–1000 м 260°–310°, скорость 45–60 км/час. К вечеру ожидается ухудшение погоды.

Доктор:

— Больных нет! Жалоб нет.

Начштаба:

— В этот полет с вами пойдут инженер-капитан Гаврилов и подполковник Курочкин. С какими экипажами — решайте сами.