Светлана Кармалита - Что сказал табачник с Табачной улицы. Киносценарии

• Название: Что сказал табачник с Табачной улицы. Киносценарии
• Автор: Светлана Кармалита
• Издательство: Сеанс, Амфора
• Жанр: Сценарии
• Год: 2006
• ISBN: 5-367-00232-3

В сборник вошли избранные сценарии классиков отечественного кинематографа Алексея Германа и Светланы Кармалиты. Вступительная статья — П. Вайля, послесловие составителя Л. Аркус.

---

Высоко над замком и лесом потянулась к деревенским полям стая ворон. Подул утренний ветерок. Дик перекрестился, перекрестил Джоанну, лошадь и тронул.

Телега заскрипела, запрыгала по кочкам. Дик бил лошадь шпорами, зацепив локтями уздечку, водил арбалетом по кустам. Так они проскочили открытое пространство и понеслись вдоль стены замка, то исчезая в его тени, то появляясь.

Дик пронзительно засвистел. У решетки ворот забегали солдаты, потащили деревянную вагу, видно, решетку опять заело. На церквухе ударил колокол. Решетка заскрипела под крики солдат, пошла наверх. Они влетели во двор замка и с ходу врезались в большое стало коров.

Все орали, перебивая друг друга. Солдат с вагой, все время хохоча, и приплясывая, и выкрикивая: как он первый увидел телегу и понял, что это свои, и как он ловко сразу поддел решетку, и как если бы не он, то Брекли сверху непременно вылил бы кипяток.

Через коров, отчаянно колотя их палкой, пробирался сэр Оливер. За ним с мечом в кольчуге поверх вязаной нательной рубахи и в хлопающих сапогах на голые ноги бежал дядюшка. На ходу он пнул пеструю корову, отбросил меч и ударил Дика кулаком в плечо.

— Проклятая старуха, — заорал дядюшка и погрозил кулаком в сторону башни, — ведьма! Так и не родила мне сына! А я так старался! — он захохотал и высморкался. — Ты чувствуешь правду сердцем, Дикон… Ну зачем бы Господь стал отмечать своего избранника горбом?! Чума ему в глотку, верно, ребята? — Дядюшка еще раз высморкался, подмигнул счастливому, размягченному Дику и пошел к Джоанне. Джоанна сидела среди мешков с сеном, распускала зубами узел веревки, которой была привязана к телеге.

— За этой девицей ты возьмешь Коровье болото до больших камней… Мир, красавица! — и дядюшка протянул Джоанне свои сильные жилистые руки.

В ту же секунду тяжелый мокрый моток веревки ударил его по ладоням и шлепнулся к ногам. Джоанна хотела что-то крикнуть, но только пискнула, губы ее зашевелились в беззвучной ругани, она отвернулась и зло заплакала. Она пыталась успокоиться, но только сильнее и сильнее била кулаком о высокое грязное колесо телеги. Стало тихо. Где-то за стенами замка брякал колокольчик. Глупая улыбка будто прилипла к лицу Дика, от растерянности он не мог ее согнать. Лучник на стене достал стрелу, обмакнул в чан со смолой, зажег от костерка.

— Прокаженные топают, ваша милость, — крикнул он дядюшке. — Пугнуть?

— Я тебе пугну, кабан! Может, на них Божья благодать!..

Дядюшка пошел к испачканной глиной деревянной лестнице, ведущей на стену, но вернулся, поднял веревку, которой его ударила Джоанна.

— Твоя матушка тоже не шла за твоего батюшку… Тоже визжала на все графство… — он кинул веревку Дику. — Это у них в роду, сынок. Эй, Хэтч! Отведи девицу к моей старухе, а старуху переведи в Залу над птичником… — Он вытер руки рубахой и повернулся к Дику. — Ты ведь не какой-нибудь прыщ с лютней. Мы с тобой солдаты, Дикон. И после свадьбы она поймет, что это гораздо лучше. — Он опять захохотал и, продолжая хохотать, полез наверх.

Дик полез за ним.

Рассвело. Туман уходил.

Через вырубку в нечистых белых балахонах, закрывающих их от макушки до пят, брели прокаженные. Впереди двое зрячих с прорезями для глаз на белых капюшонах, за ними, держась за веревку, слепые. Передние и замыкающие побрякивали тяжелыми чугунными колокольчиками. Колокольчики вызванивали шаги, предупреждали о заразе.

Мимо Дика пронесли корзину с хлебом на длинной веревке. Дик посмотрел вниз во двор. Через двор по втоптанным в грязь плахам-мосткам, придерживая юбки, шла Джоанна. Впереди Хэтч разгонял коров. Мостки исчезли в большой грязной луже, и Хэтч позвал мужика с кнутом, который сторожил от скота кучу капусты. Они сцепили руки крест-накрест, посадили Джоанну и, увязая сапогами по щиколотку, потащили ее к башне. Дверь открылась, закрылась, и они исчезли.

Позади Дика на стене закричали. Прокаженные, слепые и зрячие, растянувшись цепью и высоко подтянув грязно-белые балахоны, бежали к замку. В замке ударил колокол, солдаты побежали по стенам. Передний прокаженный рванул на груди балахон, упал, запутавшись в нем, лежа сорвал капюшон, вскочил и, закричав что-то, бросился к воротам. Это был Хорек, беззубый Хорек, живой и здоровый. Бегущие за ним солдаты тоже срывали мешающие им сейчас балахоны.

Баба тревожно смотрела на Дика. Позади нее солдаты в длинных холимых рубахах поверх боевых штанов не то пели, не то орали бесконечную, состоящую не из слов, а из звуков песню, иногда отдельному певцу удавалось вырваться наверх, и тогда все ждали, когда он сорвется, и, когда он срывался, в лад били кружками по липкому от пива столу.

Дик был пьян. Он качал камышовую люльку с младенцем.

— Приходит суббота, опять призывает меня святой отец. — Толстый мужик, в солдатских обносках, в сплошь залатанных кожаных штанах и босой, распускал вдоль березовые плахи. — Женись, такой-сякой, козлище, Господом проклятый, и спускает с меня тем же вечером шкуру… — он с грохотом обрушил топор… — За то, что я на Николу-Мученика съел голубиное яйцо.

— Зачем же ты его ел? — Дика мучила икота.

— А я и не ел… пусть им грешник подавится, этим яйцом… Ну, шкура-то одна, я и женился…

Солдаты в очередной раз обрушили кружки на стол. Ребенок взвыл в колыбели.

Дик толкнул люльку.

— Бьет он тебя?

Женщина из-за крика не услышала, насторожилась.

— Бьет он тебя?

Женщина услышала, от этого обрадовалась и радостно закивала. Мужик довольно захохотал. Неожиданно Дик рассердился, поднял полено и пошел на мужика. Тот отбежал к дверям. С поленом в руке и жбаном пива под мышкой, Дик двинулся за ним и вышел на крыльцо. Темнело. Шел дождь. Мужик исчез. Дик, забыв о мужике, с удивлением посмотрел на полено в своей руке. Он накинул на голову чей-то дырявый плац и, качаясь, широко разбрасывая руки, побежал через двор к темнеющей башне.

От горячей воды поднимался пар, и лысая голова сэра Дэниэла, торчащая из воды, была похожа на голову грешника в аду. Во всяком случае, так казалось Дику. Через решетчатое окно Дик видел дядюшку, который мылся в огромной деревянной бочке. Дядюшка что-то сказал солдату, и тот принес большой жбан с пивом и стал поить торчащую дядюшкину голову.

Дику это показалось очень смешным, он закрутил головой, приглашая кого-нибудь посмеяться с ним вместе. Но никого не было и быть не могло, потому что Дик висел на стене башни в четырех метрах от земли. Икая и хихикая, он полез выше. У длинного узкого окна Дик устроился поудобнее и запел песню, которую только что пели в караулке, песня не получилась, и он захрюкал поросенком. Напугав, как он думал, Джоанну, Дик заглянул внутрь. Низкая комната, наполовину занятая деревянной лежанкой, была пуста. Впрочем, об этом он мог только догадаться.

Бычий пузырь был менее прозрачен, чем стекло в окне у дядюшки. И предметы в комнате теряли очертания.

— Ты что? — Джоанна появилась откуда-то сбоку.

— А что? — он победно заулыбался.

— Как это ты залез? — она приподнялась на цыпочках, чтобы посмотреть, как и на чем Дик держится. Дик обхватил коленями балку, на которой сидел, раскинул руки и закачался, делая вид, что сейчас сорвется. Джоанна испуганно ойкнула. Дик опять расплылся в улыбке, но икнул. Джоанна уставилась на небо, будто увидела там что-то.

— Открой окно, — Дик подергал решетку.

Она потрясла головой.

— Почему?

— Потому…

— А я принес гусятины… — он достал из-за пазухи кусок гусятины, завернутый в капустный лист. Покрутил с сожалением и сам впился зубами.

— Знаешь, что это за комната? Здесь я родился… вон на той лежанке.

Джоанна быстро прошла в глубину комнаты, схватила с лежанки что-то холщовое, сунула под пуховик. Она была закутана в одеяло, из-под него мелькнули голые ноги.

Внизу открылось решетчатое окно, двое слуг принялись вытаскивать воду; она звонко плюхалась на землю прямо под Диком. Оба давились от смеха. К окну подтянули бочку, вылили, и окно захлопнулось.

Дик надавил пальцем на бычий пузырь.

— Выпил немного, — объявил он, — кварты три черного. После трех на мне даже незаметно. Открой окно.

Джоанна, вернее, ее тень затрясла головой.

— Открой. Я же женюсь на тебе…

В караулке по-прежнему хохотали, орали солдаты. Там под дождем уютно светились окна. К подножию башни подошла белая бородатая коза, вздохнула и, подогнув ноги, легла под навес.

Дик сильно ткнул пальцем в заткнутый пузырем квадрат окна, пузырь треснул. Оба захихикали. Дик повертел пальцем, расширяя отверстие.

— Тепло у тебя, — он просунул руку, — холоду напущу, — объявил он неизвестно кому и попытался поймать Джоанну за палец.