» » » » Ирина Борисова - Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)

Ирина Борисова - Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)

Здесь можно скачать бесплатно "Ирина Борисова - Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Культурология, издательство Новое издательство, год 2006. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Ирина Борисова - Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)
Рейтинг:

Название:
Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)
Издательство:
Новое издательство
Год:
2006
ISBN:
5-98379-049-8
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)"

Описание и краткое содержание "Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)" читать бесплатно онлайн.



Литературные репрезентации аптеки сформировали более или менее устойчивую мотивику, четко отсылающую к архаическим истокам и мифологическим коннотациям истории аптечного учреждения. Темы иностранщины, любви и смерти увязываются в устойчивый тематический комплекс. В частности, обращает на себя внимание иностранное происхождение литературных аптекарей, тем более что уже в середине XIX века возникла русская школа и соответственно русские аптекари.






Ирина Борисова

Весь мир — аптека

(наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)

НЕКОТОРЫЕ ДУМАЮТ, БУДТО ГИППОПОТАМ И БЕГЕМОТ — ОДНО И ТО ЖЕ. ЭТО НЕВЕРНО. БЕГЕМОТ — АПТЕКАРЬ, А ГИППОПОТАМ — ЦАРЬ

К. Чуковский

АПТЕКА, ОЧЕРЕДЬ, ФОНАРЬ ПОД ГЛАЗОМ БАБЫ. ВСЮДУ ГАРЬ.

С. Гандлевский

1

Аптека и ее обитатели

Литературные репрезентации аптеки сформировали более или менее устойчивую мотивику, четко отсылающую к архаическим истокам и мифологическим коннотациям истории аптечного учреждения. Темы иностранщины, любви и смерти увязываются в устойчивый тематический комплекс. В частности, обращает на себя внимание иностранное происхождение литературных аптекарей, тем более что уже в середине XIX века возникла русская школа и соответственно русские аптекари. Именно здесь срабатывает литературный механизм: сам образ носителя таинственного знания требует, как известно, персонажа мало (плохо) говорящего по-русски, (ино)странного. Аптекари-немцы, пожалуй, оказываются наиболее популярными в этом амплуа (например, в «Несмертельном Головане» Н. И. Лескова или «Восковой персоне» Ю. Н. Тынянова).

Одно из самых выразительных и полных описаний подобного рода находим в «Аптекарше» В. А. Соллогуба. Немецкий аптекарь и его жена приезжают в Россию и открывают аптеку в маленьком провинциальном городке, в бывшем здании Дворянского собрания, где раньше, за отсутствием иной, танцевали под «жидовскую музыку». Сюжет завязывается вокруг любовной темы, уводящей сюжет в прошлое: брак с аптекарем послужил своего рода лекарством от несчастливой любви.

Смерть, связанная с аптечным топосом, часто аптекарем же и провоцируется (например, «Сын аптекаря» Ю. Кисиной). Символическая смерть настигает героя рассказа А. П. Чехова «В аптеке». Виновниками случившегося являются именно аптекарь с его педантичностью как специфически «аптекарской» чертой. Любовная тематика развивается в чеховской же «Аптекарше» или в рассказе Н. Григорьевой «Рот». У Чехова посетители приходят в аптеку, чтобы познакомиться и пообщаться с хорошенькой аптекаршей, молодой женой провизора Черномордика, в то время как сам аптекарь спит и видит сон, что в городе все кашляют и покупают у него капли датского короля (превратившиеся затем у Лескова (рассказ «Жидовская кувыркаллегия») в «капли с датского корабля» — антилекарство, которым евреи калечат себя, дабы не попасть в армию).

Одна из функций аптекаря в литературе состоит в том, чтобы маркировать родословную героя. Генеалогическое значение аптекаря видится в указании на необычность персонажа, его нетривиальные способности или возможности. Напомню таких аптекарей, как дед Цинцинната в «Приглашении на казнь» В. В. Набокова или отец Марты в пьесе Г. Горина «Тот самый Мюнхгаузен». В последнем произведении именно дочь аптекаря оказывается достойной неординарного героя (они и знакомятся в аптеке, куда барон пришел, чтобы купить яд и отравиться). Другая сторона «аптечной» генеалогии — проявление медиаторской функции аптекаря. Будучи посредником между доктором и пациентом, аптекарь мифопоэтически посредствует также между мирами живых и мертвых. С этим, собственно, и связана преимущественная «иностранность» литературных аптекарей.

И. Берлин в статье о Л. Н. Толстом выбрал в качестве эпиграфа пассаж из «Русского романа» Е. М. Вогюэ: «Странное сочетание разума английского аптекаря с душой индийского буддиста». У Вогюэ эта пара явно восходит к диптиху тела и души. В литературе подобное разделение традиционно выражается через оппозицию «врачеватель тела» vs. «врачеватель души», принципиальное различие между которыми, по крайней мере на русской почве, состоит в аскетизме первого и его отсутствии у второго. Функция аптекаря в данном случае, несомненно, ближе к амплуа доктора. Между тем аптекаря нельзя полностью отождествить с врачом, его место в этой оппозиции отнюдь не столь однозначно, как в афоризме Вогюэ. Важно другое — аптекарь как культурный тип смог оказаться интерпретирующей инстанцией, причем достаточно адекватной и для интерпретации гениальной фигуры Толстого.

2

Петербург — город-аптека

Для Петербурга, города-декорации, меньше всего предназначенного для жизни, но бывшего столицей и соответственно вовлеченного в «становление» «аптечного дискурса», аптека приобретает особое значение. В топологии города это выражено через наименование одного из городских островов Аптекарским островом. Здесь строятся мастерские и кузницы медицинских инструментов, здесь устраиваются первые аптекарские огороды — между прочим, на бывшем кладбище (вопреки И. Бродскому на Аптекарский остров мы придем умирать). Не случайно в среде жителей Аптекарского острова в XVIII–XIX веках было модно жаловаться на особенно плохой климат, источник многих болезней.

Здесь просматривается явная тенденция к автономному, островному существованию. Остров становится аптекой. (Хотя напомню, что еще один такой топос — Аптекарский переулок находится неподалеку от Зимнего и Мраморного дворцов, когда-то там находилась Казарменная аптека.) Аптека реализует идеологемы островного, отделенного мышления. Поэтому типичное расположение литературной аптеки — на углу (В. Хазан) (например, у Б. Ямпольского в повести «Арбат, режимная улица»). Аптека со своей медиаторской функцией маркирует поворот: то, что за углом таинственно, — за угол завернул и оказался в неизвестном месте. Аптека делает поворот экзистенциальным. С этой же топикой связана другая характерная черта аптечной географии — непосредственная близость воды и, как следствие, зеркальных отражений (в «Парижской поэме» Набокова или в «Конце цитаты» М. Безродного).

В 1912 году в Петербурге прошла гигиеническая выставка, один из павильонов которой был отведен для демонстрации аптечного искусства. Соревнование, в которое были вовлечены владельцы и служащие аптек, инспирировало необычный и продуктивный для своего времени перформанс. Владельцы аптек сообразно с задачами выставки пытались представить свои учреждения с самой эффектной стороны, демонстрируя наилучшее оборудование, средства и пр. Союз же служащих, преследуя разоблачительные цели, представил исключительно оригинальные «антиэкспонаты»: фальсифицированные медикаменты, грязные полотенца и ступки, взятые из частных аптек, и многое другое. На несколько лет раньше знаменитой нью-йоркской выставки ready-made’ов Дюшана аптекари и провизоры ввели аптечный дискурс в парадигму сюрреализма, типичную для 1910–1920-х годов. Представляя на профессиональной, напомню, гигиенической выставке грязные ступки и поддельные лекарства, «авторы» перформативным жестом, утверждающим новую эстетическую ценность, вывели эти объекты из деловой сферы.

3

Замок

Связь аптеки с разного рода сохранно-похоронными топосами не ограничивается кладом и кладбищем, но включает храм, храмину, хоромы. На этой оси аптека являет собой своего рода точку отсчета, относительно которой на положительной и отрицательной сторонах этой оси располагаются другие представители этого семантического архитектурного ряда.

К специфическим литературным чертам аптечного топоса можно отнести запах, чистоту, ящички, скляночки, ряды полок или шкафы с банками. Этот мотив не стоит недооценивать: аптека выступает своего рода каталогом природы и человеческих вариаций на ее темы. Аптекарь оказывается в роли хозяина всего мира, что и обнаруживается в специфическом отношения к нему и его аптечному царству. Аптекарь — это еще и хранитель, страж. Это ярко описано в «Сыне аптекаря» Кисиной, где аптекарь является коллекционером своих страшных «препаратов». Интересно и точно сопряжены темы музея и аптеки в стихотворении В. Ходасевича с примечательным названием «Хранилище». Любопытный коррелят человека и аптеки дает поэтическая дилогия Г. Сапгира «Славянский шкаф», где человек-шкаф в многомерности своей «шкафности» вбирает в свое нутро и аптеку. Музой Сапгира, по-видимому, могла быть «Венера с выдвижными ящиками» С. Дали. Аптека не случайно оказывается ближайшей родственницей Кунсткамеры. Разница между ними состоит лишь в том, что Кунсткамера — это музей, застывшая пространственно-временная структура, а аптека — музей, с одной стороны, действующий, в котором можно что-то купить, а с другой — сохраняющий стереотипы «музейного поведения» с его своеобразным террором (Б. Гройс).

Эта культурологема обнаружила себя и в истории русского аптечного дела (300-летие которого, между прочим, отмечалось в 1881 году, а про 400-летие самые здоровые люди планеты, конечно, забыли). Изначально аптеки почитались магазинами странных, заморских, экзотических товаров: «В первые годы на аптеку смотрели как на складочное место, в котором можно найти все редкостное и иностранное, все, чего нет в обыкновенной торговле…» (Я. А. Чистович) — аптека выступала как «склад-клад». В аптеку обращались за тем, что нигде больше нельзя было достать, например за скипидаром для окраски днища корабля или сулемой для фейерверков. В польско-украинских аптеках традиционно продавались сладости (Н. Ф. Бенюх). Особость аптеки и аптечного локуса высвечивается и в таких деталях, как разрешение помещать на вывеске государственный герб, обычные магазины этим правом не обладали.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)"

Книги похожие на "Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Ирина Борисова

Ирина Борисова - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Ирина Борисова - Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)"

Отзывы читателей о книге "Весь мир — аптека (наброски к реконструкции «аптечного текста» русской литературы)", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.