Павел Комарницкий - Мария, княгиня Ростовская

• Название: Мария, княгиня Ростовская
• Автор: Павел Комарницкий
• Издательство: Ленинградское издательство
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 2011
• ISBN: 978-5-9942-0756-7

Давно и прочно забыты те времена нашествия Батыя на Святую Русь. Какими были они, те люди, скрытые от нас толщей тёмных веков, можно ли увидеть их, понять, прочувствовать? Можно, если вы почитаете увлекательнейший исторический роман Павла Комарницкого!

Мария Ростовская была одной из дочерей черниговского князя Михаила Всеволодовича. В 14 лет вышла она замуж за молодого князя ростовского Василько. Мария любила Ростов и молодого мужа своего без памяти. Родила она ему сыновей. Но пришла беда — орды хана Батыя хлынули на Русь, захватили в плен любимого мужа. «И была зла сеча, и сила одолела силу»…

---

— Я всегда беру ровно столько, сколько могу унести, мой Джебе, — невозмутимо заговорил старый монгол. — В отличие от тебя или храброго Бурундая. Разумеется, мой любимый Бату может отсечь мне голову, если сочтёт необходимым. Не думаю, однако, что моя голова ему больше не нужна. Если брать Суздаль, уйдёт четыре дня — один на штурм, три на потеху твоим славным воинам. Именно этих дней может нам не хватить. Что ты будешь делать, мой Джебе, когда коназ Горги прижмёт нас к стенам Владимира всей своей ратью?

— Приму встречный бой! У коназа Горги не так много сил, чтобы прижать нас!

— Не так уж много нужно сил, чтобы поймать кота, неосторожно залезшего в сапог, — насмешливо возразил Сыбудай. — Боя не будет, мой Джебе. Будет бойня.

Все снова замолчали.

— Твоя голова стоит всех наших, мой мудрый Сыбудай, — заговорил наконец Бату-хан. — Мы сегодня же начнём подготовку к штурму Владимира.

— Вот и они, Мстислав Георгиевич.

На высокой сторожевой башне было холодно, морозный ветер с завыванием гулял по смотровой площадке. Молодой князь Мстислав смотрел через узкую щель между козырьком кровли и стеной на растекающуюся вокруг города массу, напоминавшую отсюда муравьёв. Сколько тут их, силища какая…

— Слышь, Пётр Ослядюкович…Чего у них повозок никаких нету?

Воевода Пётр смотрел из-под руки, зорко отмечая порядок развёртывания вражеского войска.

— Передовые силы тут, летучие. Думаю, обозы завтра подойдут.

Воевода оглянулся по сторонам. На стенах густо стояли ратники, разглядывая сквозь бойницы полчища врагов, обступавшие город. Да, сила в городе имеется. Не зря собрали сюда всех Суздальцев, да и мужиков с окрестных сёл-весей. Восемнадцать тысяч с гаком бойцов, не шутка. Если стены устоят, никакой приступ не страшен — сбросят вниз, устелют вражьими трупами земляной вал пред стеной… Если устоят стены. А если не устоят?

Послышался скрип ступеней, и на верхнюю площадку по крутой лестнице выбрался князь Всеволод Георгиевич.

— Ну что там?

— Смотри, брат, — кивнул головой на смотровую щель Мстислав.

Всеволод, приникнув к щели, с бледным и злым лицом смотрел на монгольских всадников, с гиканьем скакавших на расстоянии в каких-то пятьсот шагов. Ближе к стенам они не подъезжали — степняки уже оценили дальнобойность тяжёлых урусских луков, и без нужды подставляться не собирались.

— Глянь, Пётр Ослядюкович. Вот и обоз ихний. А ты говорил, завтра…

Из лесу выезжали странного вида подводы: пара широких и низких колёсных повозок, нагруженных длинными брёвнами, так что концы брёвен лежали на разных повозках. Каждую такую подводу тащили по снегу восьмёрки лошадей, запряжённых попарно цугом.

— Это не весь обоз, княже. Это обоз осадный. Стенобитчики, стало быть…

Воевода оторвался от щели.

— Надо слать весть князю нашему Георгию Всеволодовичу, ребята. Дескать, прибыли наконец гости долгожданные. Какое сегодня число-то?

— Первое февраля уж.

— Ну вот… Готовьте письмо, я насчёт голубя распоряжусь пока.

— Смотрите! — вскрикнул вдруг Мстислав.

Прямо к воротам приближалась процессия из полусотни конных, ведущих на верёвках связанного простоволосого пленника в одних исподних штанах.

— Брат… — Всеволод глотал с трудом. — Брат, Владко…

— Эй, урусы! — чуть вперёд выехал невысокий чернявый человек на вороном коне. — Повелитель, великий и непобедимый Бату-хан говорит вам — нет худшего преступления, чем противится его воле! Этот молодой князь не захотел открыть ворота города Мускафы пред конём Повелителя, и вы сами видите, в каком он сейчас пребывает виде! Но Бату-хан добр. Если вы сей же час отворите ворота города, он не тронет ни вас, ни этого молодого князя. Более того, воины великого Бату-хана не тронут ни жителей города, ни их жён и детей, а возьмут лишь то, что и так по праву принадлежит Повелителю — десятую часть имущества. Подумайте! Вы все сохраните жизнь и свободу!

Толмач-глашатай замолк, давая русским время усвоить сказанное.

— Если же через полчаса не будет ответа, он будет наказан по всей строгости. И после того, как воины Повелителя войдут в ваш город, никто из жителей не будет вправе сетовать на свою судьбу. Время пошло!

Мстислав обернулся к брату и воеводе.

— Да что же это! Брате! Пётр Ослядюкович! Ведь выручать его надобно!

— Как?! — взорвался Всеволод.

— Вылазку сделать немедля! Сколько их тут, сотня? Порубить всех, Владку на коня и айда!

— Тихо, Мстиша, тихо, — подал голос воевода. — Нельзя, княже. Никак нельзя. На это, должно, и расчёт у поганых. Что не выдержим мы, отворим ворота. Так или иначе.

— Так что теперь?! — схватил воеводу за грудки Мстислав. — Ведь Владко там, понимаешь ты?!!

Воевода осторожно отцепил от себя руки младшего княжича, с трудом разжав сведённые судорогой пальцы.

— А тогда план поганых удастся. И его не спасём, и город погубим. Терпи, княже. Это война.

— Да ты… ты…

— А ну заткнись! — рявкнул Всеволод. — Воешь, как баба! Прав воевода, и ты сам это знаешь! Утихни и думай!

Мстислав враз осел, тяжело дыша.

— Прости, Пётр Ослядюкович.

— Пустое. Не о том говоришь.

Они вновь приникли к щели. Пленный князь Владимир уже не стоял на ногах, очевидно, промёрз. Его поддерживали на верёвках. А сбоку откуда-то выдвинулись два здоровенных бритоголовых степняка, неторопливо начали раскладывать походный горн, раздувать огонь.

— Братка… Всевол, его же огнём пытать хотят!

Воевода крякнул.

— Этого допустить нам не можно. Эй, Олекса!

— Тут я! — высунулся из люка ратник.

— Сергия Стрижа покличь.

Голова скрылась. Палачи уже раздули огонь и теперь калили в горне клещи.

Послышалась возня, и на башню взобрался длинный, на голову выше всех мужчина.

— Звали кто?

Воевода Пётр обернулся.

— Такое дело, Сергий. Взгляни вон.

Слегка нагнувшись, ратник посмотрел в щель.

— Княжич Владимир!

— Нельзя допустить, чтобы надругались над ним поганые, — воевода смотрел сурово. — Достанешь?

Ратник задумался.

— Трудно. Далеко очень. И потом, я так мыслю, попасть надо точно в сердце.

— Верно понял. Сможешь?

Ратник ещё подумал.

— Ветер стих. Можно попробовать.

— Не пробовать, сделать надо! — не выдержал Мстислав. — Неужто допустим, чтобы калёным железом пытали его?

Сергий ещё помолчал.

— Раз так, сделаю.

Он спустился вниз и спустя недолгое время возник на башне вновь, неся тул со стрелами и громадный, едва не в свой рост лук.

— Ну-ко, отойди, княже.

Стрелок прилаживался долго, выбирая удобное положение. Надел перчатку с железным крюком [при стрельбе из очень мощных луков для удержания тетивы применяли специальный крюк. Прим. авт.] Достал из тула стрелу с чёрным оперением.

— Особая то стрела. С ядом чёрного паука, колдун один сделал. Даже ежели не совсем точно угодит стрела, смерть мгновенная почти.

Между чем палачи уже подготовились. Вперёд выехал всё тот же чернявый толмач.

— Ваше время истекло! Какой будет ответ?

Сергий прицелился, натягивая свой чудовищный лук. Стрела ушла к цели со свистом, так стремительно, что полёт её не удалось проследить. Сергий немедленно выхватил вторую стрелу и наложил на тетиву. Толмач, осознав, начал поворачивать коня, но не успел. Стрела впилась ему в бедро, переводчик с воплем рухнул на землю, выгнулся дугой и затих. Очевидно, Сергий не стал стрелять в грудь, опасаясь, что стрела не пробьёт на таком расстоянии доспех под одеждой.

И точно так же затих, обвиснув на верёвках, князь Владимир с торчащей из груди стрелой.

— Вот и весь ответ им.

Пришедшие в себя монголы дружно отхлынули, бросив на произвол судьбы убитых и спешившихся палачей, уходя из зоны обстрела. Плечи Мстислава вздрагивали.

— Брат… братик…

— Мама, а почему эти люди так бедно живут? Потому что дань платят, да?

Мария в замешательстве глядела на сына. Вот так вот нет-нет, да и выскажет князь молодой своё весомое мнение. Надо же, до чего всё-таки проницательны бывают дети…

— Ты давай-ка спи, Бориска. Завтра с раннего утра опять поедем.

— И опять тати на нас навалятся?

Мария улыбнулась.

— Это вряд ли. Ты думаешь, уж так под каждой ёлкой прямо тать и сидит?

— А под которой сидит, ма?

— Да спи уже, вот мучение! — засмеялась Мария, взъерошив сыну волосы. Зарос, надо бы подстричь…

Обоз остановился на ночлег в одной лесной веси, настолько неприметной, что в тридцати шагах пройди, не заметишь. Если бы не знал один витязь мест здешних, нипочём бы не нашли.

Раненых разместили в одной избе, почище и побольше. В другой, пятистенной, поселили княгиню и владыку Кирилла. К чести своей, Кирилл оказался сведущ не только в чтении священных книг, но и в лекарском искусстве понимал кое-что. Сейчас он был занят ранеными — промывал раны крепким отваром чистотела и календулы, перевязывал…