Александр Абердин - Герой по принуждению. Трилогия (СИ)

• Название: Герой по принуждению. Трилогия (СИ)
• Автор: Александр Абердин
• Издательство: (СИ)
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2014

Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.

---

Не знаю, как это все выходило, но мы с Лицинией занимались любовью гораздо дольше, чем нам было отведено моими заклинаниями, состоящими из магических формул то ли восьмого, то ли девятого порядка. То, что с нами происходило в эту ночь, можно было лишь немного описать магией двенадцатого уровня, но право же я еще не рисковал забираться в её дебри, боясь полностью разрушить великое творение Создателя Яхве, ‑ Парадиз Ланд, после чего непременно рухнула бы вся его Вселенная. Впрочем, я все‑таки вполне четко осознавал, что во всей этой чехарде со временем была задействована магия.

Мне так и не удалось выяснить, чья магия была в этом замешана, моя собственная или чья‑либо еще, но как это не казалось парадоксальным, в моем сознании четко отпечаталось то, что я триста два раза, всякий раз с новыми силами, вступал в эту любовную схватку и все триста два раза в ней побеждала наша обоюдная страсть. При этом нам больше не было необходимости вставать с ложа, чтобы вернуть себе силы и свежесть ощущений с помощью магических купален. Золотые и изумрудные струи чистой энергии, сами собой поднимались от бассейнов и проходили сквозь нас, напитывая наши тела любовью и желанием.

Какая‑то неведомая и таинственная сила заставляла Лицинию раз за разом отдаваться мне и делать это каждый раз по новому, с новым чувством и новыми желаниями. Не менее ста раз за эту ночь она вновь становилась девственна, чиста и невинна. Точно так же и я сам брал её раз за разом, проявляя всю свою мужскую фантазию и выдумку, всякий раз доставляя Лицинии массу удовольствия и наслаждения. Мне даже показалось на какое‑то время, что все то, что со мной происходило в Парадиз Ланде до этого дня, все мои пылкие и страстные любовницы, перебывали в этой постели сегодня ночью. И всякий раз это была одна только Лициния.

Все закончилось внезапно и самым невероятным, непостижимым образом. В обоих бассейнах, которые я до этой ночи считал неиссякаемыми, вдруг, закончилась вода. Они были исчерпаны до последней капельки и были сухими, словно пустыня Сахара в середине лета. Взглянув на таймер, я, вновь, в который уже раз увидел, что идет последний, сто двадцатый час нашей ночи и что мне нужно поторапливаться с восходом солнца, ведь и на этот раз я снова остановил тот процесс, который не прерывался ни разу за все тысячелетия, что стояла гора Обитель Бога.

Быстро вскочив на ноги я превратил ложе и верхнюю часть нашего подводного отеля в небольшую подводную лодку. В результате этой метаморфозы, наша огромная кровать превратилась в небольшой мягкий диван, заставивший Лицинию изменить свою манящую позу. Белоснежные крылья оказались совсем низко над моей головой и мне лишь осталось закрыть переходной люк прежде, чем двинуться в обратный путь и поэтому я громко позвал Конрада:

‑ Конни, старина, срочно поднимайся на борт нашей подводной лодки, если ты не хочешь остаться в своей комнате навсегда. ‑ Целуя Лицинию, которая не показалась мне слишком измученной, я сказал ей ‑ Любимая, у нас осталось чуть меньше часа. Мы можем позавтракать любуясь подводными видами или заняться любовью, если тебя не смутит присутствие ворона‑гаруда. Что ты выбираешь, любовь моя?

Лициния резко откинулась спиной назад, но спинка дивана не подалась. Видя это, я вновь сделал руками магические пасы и мягкий, велюровый диван голубенькой расцветки разложился пусть в не очень большое, но достаточно удобное для любовных утех ложе. Радостно улыбающаяся Лициния легла на спину и вся раскрылась навстречу мне. Делая руками зазывные движения, она насмешливо сказала мне:

‑ О, Ольгерд, какой ты все же глупый! Уж если ты лишил меня девственности прямо на крыле Конрада, когда я была глупенькой, наивной, черненькой девочкой, которую этот чернокрылый бесстыдник довел до экстаза своими мягкими, шаловливыми перышками, то неужели ты думаешь, что теперь меня сможет хоть как то смутить его возня и восторженное карканье? Да, он, к твоему сведению, проковырял в двери нашей спальни здоровенную дыру и все время наблюдал за нами и, похоже, ему очень нравилось смотреть на то, как мы любим друг друга. Так что даже в том случае, если он будет сидеть прямо на изголовье нашей кровати, меня это нисколько не смутит, только пусть не лезет ко мне со своими шустрыми перышками. Мне это совершенно не требуется, ведь теперь я хорошо знаю разницу между ними и твоими нежными руками, любимый, но не обижайся пожалуйста на то, что я стану ласкать тебя еще и своими крыльями, дорогой.

Конрад влетел в подводную лодку с веселым карканьем и действительно сел на спинку нашего дивана. Не давая этому плуту насладиться видом прекрасного девичьего тела, я моментально бросился в объятья Лицинии, закрывая её от нескромных взглядов этого пернатого жулика. Конрад оглушительно расхохотался над моей головой и, скосив свой желтый, плутоватый глаз на мою любимую, громко сказал:

‑ А ведь признайся, Лициния, это именно я первым проложил тебе дорогу к величайшему из наслаждений, дарованному ангелам и людям самим Господом Богом! Без моих ласковых и нежных перьев мастеру пришлось бы долго уговаривать тебя испить из этого источника блаженства.

Болтливый ворон еще долго вещал нам какие‑то прописные истины, но мы его уже не слышали, так как находились под сенью белоснежных ангельских крыльев. Лициния сдержала свое обещание и мне удалось испытать совершенно новые, нежные и волнующие ласки. Теперь я прекрасно понимал, почему Ури не уставал возносить похвалы моей фантазии, благодаря которой он нашел новое применение своим роскошным крыльям, ведь они превращали его в любовника с тысячами нежных рук.

Ровно за пять минут до того момента, когда в небе Темного Парадиза по моему соизволению должно было вновь родиться светило Светлого Парадиза, наша маленькая, но жутко юркая и скоростная подводная лодка всплыла внутри атолла, над которым творилось черт знает что. Наш остров, да, и все пространство вокруг него, были расцвечены множеством огней, в небе с чудовищным шумом летали тысячи ангелов и птеродактилей, а над ними с оглушительным ревом и включенными прожекторами кружили драконы.

В этом бедламе никто даже и не заметил, как в полусотне метров от магического купола всплыла некая дисковидная конструкция из хромированного металла с прозрачным колпаком. Внутри этого странного морского судна мужчина и женщина, одетые в легкие одежды, сидели, крепко обнявшись, на голубом диване и дарили друг другу последние поцелуи. Ничто, ни дикий шум, ни яркие вспышки и грохот выстрелов, ни рев драконов и визгливое кваканье птеродактилей не могли их отвлечь друг от друга. Было видно, что по их лицам текут слезы и им мучительно больно расставаться друг с другом.

Когда истекла последняя минута нашего счастья, я, наконец, позволил гигантским облакам на краю линзы Парадиз Ланда сконденсироваться в огромный шар и вспыхнуть ярким небесным светилом. По сравнению со Светлым Парадизом, рассвет в Темном Парадизе был очень быстрый, почти внезапный. Правда, теперь в отличие от прежних дней солнечный свет, который темные ангелы переносили с трудом, предпочитая ему мягкое, красное свечение своих магических светильников, не доставил им прежнего беспокойства, ведь почти все они вновь стали самыми обыкновенными ангелами.

Восход, известивший Лицинию и меня о том, что мы теперь родные брат и сестра, заставил нас слегка отодвинуться друг от друга. Теперь мне было доступно лишь нежно сжимать её руку даже не мечтая о том, чтобы подумать о ней, как о своей любовнице. Родинки Великого Маниту выступали против инцеста с такой яростью, что могли привести в чувство даже самого отъявленного похотливого негодяя. Они заставляли быть нас истинными братом и сестрой без малейшей примеси вожделения.

Все, что было между нами ранее, переплавилось в нежнейшие братские и сестринские чувства, превратилось в крепкую, неразрывную дружбу и полное взаимопонимание. Лициния, которую эта ночь сделала еще более красивой и изящной, посмотрев на меня взглядом, исполненным любви и признательности, чуть кивая головой тихо сказала:

‑ Ольгерд, брат мой, я никогда не забуду, каким нежным возлюбленным ты был, как страстно ты любил меня. А теперь, брат мой, скажи мне, что я должна делать?

Достав из кармана своей легкой рубашки небольшой футляр, я вытряхнул из него золотые обереги, которые медленно вошли в тело моей сестры, после чего я передал ей не только все свои магические знания, но и весь свой опыт, как магический, так и жизненный. Это был мой последний подарок Лицинии, как возлюбленной, поскольку я передал ей все то, что испытал с ней за эти дни, начиная от моего первого взгляда, брошенного на неё с высоты в триста метров. Разумеется, о совете Конрада посмотреть вниз там не было никакого упоминания.

Поскольку во всей этой кутерьме, которая творилась вокруг острова, нас так до сих пор никто и не заметил, я тихонечко убрал хрустальный купол и мы поднялись с дивана. Лициния хотела было вновь стать крылатой девушкой, но я жестом удержал её от этого. Ей нужно было постепенно привыкать к новой роли. Ведь в том, что вскоре моя сестра станет первой подругой Создателя, у меня по прежнему не было ни малейшего сомнения.