Алексей Ручий - Песни/Танцы

• Название: Песни/Танцы
• Автор: Алексей Ручий
• Жанр: Русское современное
• ISBN: 978-5-4474-0579-3

Контркультурный роман о герое Поколения Y, пытающемся найти себя в реальности конца нулевых – начала десятых годов 21-го века, чьи жестокие правила и образы подчас оказываются гротескней и страшней правил и образов являющегося ему мира-перевертыша с подвластным кровожадному Минотавру городом-лабиринтом, по которому рыщут беспощадные убийцы – тени и отражения нас самих.

---

— Ага, он.

— Будем! — Геныч высказал то, что крутилось у нас в головах.

Мы чокнулись и выпили. Опять привкус уксуса. Я достал сигарету из пачки, чтобы его перебить. Чиркнул зажигалкой.

— Почему он называется «Боярский»? — спросил я Машу.

— Не знаю. Боярский и Боярский, какая разница?

— Да, в общем-то, никакой.

Действительно, зачем вникать в суть сложных и не самых логичных имен? Кто знает, о чем думал неведомый изобретатель этого коктейля, когда подбирал алхимический состав? Возможно, его действиями руководили какие-то масонские мотивы. Не зря же в составе коктейля два красных и один прозрачный компонент. Кровь и слезы. А еще фамилия известного актера и болельщика «Зенита» в названии. Да уж…

Заиграла зажигательная самба — какой-то техно-ремикс классической мелодии. Захотелось танцевать.

В «СССР» это невозможно было сделать по определению — не позволяло маленькое пространство бара: от стены до стены было каких-то метров пять, и это не беря в расчет того, что на этих метрах уже стояли столы и табуретки. Это был бар для спокойных бесед, дающий возможность накачаться после трудного рабочего дня в компании старых знакомых, играя в шахматы или нарды. Для танцев надо было искать пространство более внушительных размеров.

— Вы не хотите танцевать? — спросил я своих друзей.

— Ты хочешь танцевать? — раскусила меня Маша.

— Я хочу. Но вопрос был адресован вам.

— Я не против, — Маша повернулась к Генычу, — а ты?

— А я как все, — спокойно рассудил Геныч.

— И где здесь можно потанцевать?

— Пойдемте на Думскую — там можно, — кажется, Маша обрадовалась перспективе танцев.

— Давайте тогда допьем и двинемся.

— Хорошо.

Ночь разворачивала свое алкогольное действо, словно разноцветную волшебную спираль, завлекая нас в свои темные, чарующие и манящие чертоги; хотелось отдаться ей, забыть обо всем и пуститься вдаль по ее теплым волнам. Да, ночь! Да здравствует молодость! Да здравствует пьянящее и бесконечное чувство свободы, свойственное молодости!

Только молодым можно пойти на верную смерть не боясь. Потому что молодости неведом страх. Молодость дышит светлым и трогательным; тем, что лежит в основе этого заскорузлого и очерствевшего от времени мира и что потерялось под тусклым налетом повседневности.

Мы допили и покинули ностальгический бар «СССР». Прощайте, Ленин и Сталин! Мы идем дальше, на поиски завещанного вами светлого будущего, но уже без вас. И мы его обязательно найдем — не сомневайтесь в нас.

Думская была культовым местом. Маленькая улочка вдоль Перинных рядов почти целиком являла собой пространство клубов и баров. Бары были небольшие, но зато на любой вкус. От мажорного пивного ресторана, принадлежавшего известному питерскому шансонье, до темной панковской забегаловки, где в маленькой прокуренной комнатке постоянно ревел хардкор, выдаваемый одной из местных групп. Ты мог выбрать один и ходить только в него. Либо, наоборот, посещать их все, блуждая от одного к другому. Многие так и делали.

Для людей старшего возраста Думская улица в пятницу вечером и все выходные дни выглядела средоточием пьянства и разврата; для молодежи, потерявшей в эпоху стабильности все нравственные и идейные ориентиры, — олицетворением свободы. Здесь можно было пить, разговаривать, танцевать, снимать девчонок или парней — кому как нравилось. Здесь было легко отыскать кого угодно: хоть размалеванных в стиле глэм фриков, хоть хипстеров в клетчатых пальто.

Однажды здесь ко мне привязался молодой бомж, который рассказывал анекдоты за символическую плату. Он проделывал свою работу весьма просто: преграждал вам путь и после короткого вступления, посвященного его нелегкой доле, предлагал сформулировать тему, на которую вы хотите услышать анекдот. За небольшое от вас вознаграждение конечно же. Разогретые алкоголем кочевники от бара к бару редко посылали его. В конце концов, он просил деньги за работу, а не просто так. Поэтому его слушали и ему подыгрывали: всем было интересно — действительно ли он такой знаток анекдотов.

Безусловно, все старались соригинальничать и придумать тему поэкзотичнее и посложнее. Но, видимо, мышление подавляющего большинства людей так или иначе схоже, либо все анекдоты построены по некоторым универсальным принципам, позволяющим ассоциировать их с любыми явлениями и персонажами — этого парня было невозможно озадачить чем-нибудь экстраординарным. Он знал анекдоты про все: начиная от политики и заканчивая космонавтами и проститутками. Мне он рассказал анекдотов пять на разные темы и вполне заслуженно получил свою сотню на пиво.

В общем, Думская в сознании молодого поколения нулевых была своего рода символом: она олицетворяла то, что делалось знаменем эпохи — стабильность. Каждую пятницу вы могли прийти сюда и стабильно напиться. Стабильно потанцевать или обзавестись новыми знакомствами. Поиграть в настольные игры или даже подраться. Все зависело от вас.

Стерильная свобода: вы платили деньги и получали удовольствие от жизни, без каких бы то ни было последствий. Танцуй и отдыхай — вот девиз поколения гаджетов, как, впрочем, и их предшественников — поколения рейвов.

Общество потребления продолжало разворачивать свою сеть, поглощая все на своем пути. Неподалеку, у Гостиного двора, постоянно проходили акции протеста, а здесь — протестовать не было смысла. Зачем протестовать против круглосуточных тусовок на выходных после скучной недели в офисе?

Вы могли не принимать философию Думской, но, оказавшись здесь, вы вливались в ее движение. Ведь Система огромна и всесильна, а вы — вы словно спичка, которой гореть сорок секунд, тут всего сделать не успеешь. Поэтому оставалось нырнуть с головой в этот хаос и утонуть в нем. Пусть будут танцы! Сегодня. К черту думы о завтрашнем дне! К черту думы вообще…

Вот так. Улица Думская была самой бездумной в этот пятничный вечер, и мы пришли на нее, чтобы прошвырнуться по барам. Вся улица была заполнена людьми: одни приходили, другие уходили, третьи стояли, разбившись на компании, и трепались на улице.

Первым делом зашли в «Фидель». Внутри было не протолкнуться, мы попробовали поискать свободное место, но быстро поняли, что это не принесет желаемого результата. Можно было пропустить по коктейлю у стойки, но это никого из нас не устраивало. Мы пошли дальше.

В «Даче» ситуация повторилась. Опять куча народу, все столики, все свободные кусочки пространства заняты, кругом стоят неумолкающие шум и гам. От сигаретного дыма режет глаза. Мы не стали проталкиваться далеко вглубь — все было понятно с первого взгляда, брошенного внутрь бара от входа.

Следующим был «Белград», и там мы наконец-то нашли свободный столик. Правда, в зале с танцполом, где вовсю грохотала музыка, но все же. В конце концов, мы не общаться пришли, а именно танцевать. Место, где можно было бы присесть, нужно было только для старта, дальше планировалось уже не садиться.

Заказали пива и водки. Без закуски. Маша только взяла стакан сока в довесок. И понеслось:

— Будем!

— Будем.

И так далее. Мы пропустили по три стопки и выпили по полкружки пива, когда Маша первой побежала на танцпол. Играл трек в стиле андеграундного техно.

— Ну, что — присоединимся? — спросил я Геныча.

— Давай еще по одной и присоединимся.

— Договорились.

Мы выпили и ринулись в пляс. Бушевавшая в нас энергия должна была вырваться наружу. Да, конечно, это был не тот рейв студенческой молодости начала нулевых, когда под влиянием химических наркотиков многие теряли реальность и себя, уносясь с танцпола в энергетическое ядро Вселенной и еще дальше, но тем не менее…

Танец — это универсальный язык современных рабочих и среднего класса, а точнее, класса офисных крыс. Именно в танце эти отчаянные души, взятые в оборот эксплуататорской финансовой системой, вырывались на волю. Именно на танцполе они реализовывались, не имеющие возможности заявить о себе напрямую. Тут эти серые винтики бездушной офисной машины становились яркими индивидуальностями. Продавцы и их покупатели — все переплетались в невидимой канве безумного танца.

Играл какой-то безбашенный драм-н-бейс, изредка сменяемый трансовыми нотками относительно спокойных композиций. Иногда проскакивала какая-нибудь популярная песня в танцевальной обработке. Но в основном — ушлый ритм барабанов, поддерживаемый емким эхом гулких басов, напоминающих тяжелый бомбардировщик, заходящий на посадку. Индустриальная вакханалия для офисных крыс, бессознательно истосковавшихся по шумам заводов и фабрик.

За танцевальной музыкой будущее. Теперь мне это понятно. Она как никакая другая отражает дух времени, его бодрый пульс. Никому не интересны длинные медлительные пассажи симфонических классиков или заунывный вой стареющих рок-звезд. В наше технологичное время сердца волнуют только ухающие звуки барабанов, стоны синтезаторов, вой сирен и скрежет неведомых механических чудовищ. Бездушному миру как воздух нужна бездушная музыка. Простая, но энергичная. Тыц-тыц-тыц. Клац-клац-клац. Музыка времени гаджетов и тотального упрощения. Незачем задумываться над смыслом, которого нет. Мир не перевернется, мир будет таким же — ритмичным, клацающим. Как неврастеник.