Алексей Ручий - Песни/Танцы

• Название: Песни/Танцы
• Автор: Алексей Ручий
• Жанр: Русское современное
• ISBN: 978-5-4474-0579-3

Контркультурный роман о герое Поколения Y, пытающемся найти себя в реальности конца нулевых – начала десятых годов 21-го века, чьи жестокие правила и образы подчас оказываются гротескней и страшней правил и образов являющегося ему мира-перевертыша с подвластным кровожадному Минотавру городом-лабиринтом, по которому рыщут беспощадные убийцы – тени и отражения нас самих.

---

Все собеседники незримы — и в этом что-то есть. Мы ведем нескончаемый диалог с невидимками, невидимками же и являясь. В этом суть культа. Мы говорим во снах и наяву с теми, кто живет внутри нас, в темных областях нашей фантазии. Нам предрекают чуму и смерть, блуждания в лабиринтах городов, населенных убийцами, мы верим этому и идем в нареченную тьму. Мы и сами несем эти холодные пророчества тем, кто слышит нас, посредством телефонной связи. Мы высылаем ритуальные тексты им на электронную почту, намекая на тайное знание, причастность которому дает новые возможности для контроля и управления.

Направляю курсор на свернутое окно почтового клиента, щелкаю левой кнопкой мыши, окно разворачивается, и я начинаю строчить письмо. Минут пять описываю все прелести сотрудничества с нашей фирмой, потом еще пять все это перечитываю — мне нравится. Немного пафосно, но, как говорится, для сельской местности сойдет. Ну, или для крупного мегаполиса. Разницы на самом деле особой нет. Главное — знать, что рано или поздно клиент купит у тебя все, что ты ему предложишь.

Я отправляю письмо и удовлетворенно откидываюсь на стуле. Мы — жрецы культа Тельца, менеджеры по продажам, творцы иллюзий и их же потребители. Мы — винтики огромного механизма торговли. Мы — безликие тени темного будущего, проданного по сходной цене на распродаже.

То, что мы делаем, не позволяет нам стать хозяевами мира: приобретать элитную недвижимость, дорогие автомобили, спать с самыми красивыми женщинами, но это позволяет нам ощутить причастность. Причастность культу. А этого уже достаточно. В конце концов, для недвижимости есть ипотека, для автомобилей — потребительский кредит, для женщин — бухгалтерии и отделы кадров, а также отделы продаж (куда уж без них?) таких же торговых фирм, что и наша. А если их не было бы, то цивилизация непременно их создала бы.

— Как успехи? — спрашивает меня мой коллега Коля, который разместился за соседним столом.

— Отлично. Три выставленных счета и пять коммерческих предложений.

— Везет тебе! У меня только одно коммерческое.

— До конца рабочего дня еще есть время.

— Ага. Час остался.

Мысль о том, что до того момента, когда я покину свое рабочее место, всего один час, вселяет надежду. Я беру со стола чашку, встаю со стула и иду к кулеру — набрать кипятку. Потом засыпаю в чашку полторы ложки офисного растворимого кофе и кусочек сахара-рафинада. Возвращаюсь на свое место, ставлю чашку на стол — остывать, сам же выуживаю сигарету из пачки и иду в курилку.

Курилка находится на черной лестнице. Я движусь через коридор в свете ламп, встроенных в подвесной потолок. По обе стороны коридора двери — входы в кишащие клерками ульи. Там тоже продают воздух, как и у нас, только другую его модификацию. В сущности же разницы нет. Люди занимаются той же работой, что я или мои коллеги.

В курилке не протолкнуться. И дело вовсе не в том, что до конца рабочего дня остался час-два, в зависимости от того, у кого какой рабочий график. Тут всегда так — многолюдно. Просто многим совсем нечего делать в своих офисах, приевшаяся обстановка которых уже давно сидит в печенках.

Действительно — будешь ли ты задницей полировать стул и стирать кнопки телефонного аппарата в своем загончике или же отправишься травиться сигаретным дымом на черной лестнице, перебрасываясь короткими фразами с людьми из соседних офисов, — твой коэффициент полезного действия никак не изменится. Бизнес будет идти своим чередом, твоя жизнь угасать — своим.

Я занимаю место в курилке возле лестницы, ведущей на чердак, и закуриваю. Торопиться некуда — я молча вдыхаю дым, пропускаю его через свои легкие и выдыхаю. Люди, окружающие меня, о чем-то говорят, я не слушаю. Большинство разговоров затрагивают вполне предсказуемые темы: офис и то, что происходит в нем, поэтому неинтересно.

Я курю и думаю о том, чем я займу свой вечер. Планов никаких, мыслей тоже. Прихожу к выводу, что все как всегда сведется к банальному сидению возле монитора компьютера за просмотром френдленты в социальной сети или просмотру сериала.

Неудивительно, что большинство людей в наше время так одиноки: цивилизация настолько развила средства коммуникации на расстоянии, что попросту убила саму коммуникацию. Точнее, свела ее к примитивному проставлению сердечек возле понравившихся фотографий на дружеских аккаунтах. Мы близки друг к другу как никогда и как никогда одиноки.

Черная лестница, на которой устроена курилка, напоминает винтовой ход старинной крепости. В смысле здесь так же мрачно и прохладно. Здание, в котором устроен наш бизнес-центр, раньше было одним из административных корпусов завода, находящегося поблизости, и на черной лестнице, где, в отличие от остального бизнес-центра, евроремонт не делался, старый заводской антураж сохранился. Металлические балки, торчащие из стен, осыпавшаяся штукатурка и краска на стенах как минимум сорокалетней давности. По этой же лестнице в принципе можно спуститься на территорию завода, большинством своим занятую коммерческими фирмами, арендующими бывшие заводские помещения.

Там, где раньше производили высокоточные приборы для армии, теперь бойко торгуют воздухом. Ситуация повсеместная, а потому нисколько меня не удивляет.

Я роняю пепел прямо на ступени черной лестницы, здесь все делают так. Правда, окурок тушу в пепельнице, которую поставили в курилке всего несколько дней назад. Судя по количеству бычков в ней, кроме меня это делают единицы, большинство же кидает истлевшие трупики сигарет прямо на лестницу.

«Завода давно нет, а заводские нравы остались», — думаю я. Просто рабочие сняли свои промасленные робы и вместо них надели отутюженные костюмы офисных клерков. Инженеры, бухгалтера и прочие кадры с высшим образованием встали у руля новоиспеченного бизнеса. Труд утратил свою актуальность, купля-продажа — только набрала.

В задумчивости возвращаюсь в офис. Не сразу замечаю, что возле стойки ресепшен меня окликает секретарша Марина:

— Ты чего такой задумчивый?

— Да так. Не знаю, чем вечер занять.

— О! А мы в бар идем. Пойдешь с нами?

— Кто это мы? И в какой бар?

Марина перечисляет, набирается человек пять из офиса. Вроде нормальные ребята, не душные. Бар пока не выбран, но предлагается что-нибудь неподалеку от бизнес-центра. Я соглашаюсь:

— Пойду, если зовешь.

— Зову, — Марина улыбается. — А ты курить ходил?

— Да.

— А почему меня не позвал?

— Я ж в раздумьях был, запамятовал.

— Понятно. Мы сразу по окончании идем, в шесть часов.

— Ага. Тогда пойду потихоньку сворачиваться, чтоб меня не пришлось ждать.

— Давай…

Я делаю шага два вглубь офиса, когда Марина снова окликает меня:

— Теперь уже я забыла!.. Тебе факс прислали.

Я возвращаюсь к ее стойке и принимаю из Марининых рук бумажное полотенце с текстом. Потом продолжаю движение на свое рабочее место, на ходу читая то, что написано на полотенце. Дополнительное соглашение к договору.

Оставленный кофе остыл до температуры, при которой его можно пить, не опасаясь ожогов во рту. Я убираю принятый факс в стойку для бумаг и наслаждаюсь вкусом кофе. Точнее, создаю иллюзию наслаждения. Потому что трудно в здравом уме и трезвой памяти наслаждаться вкусом дешевого растворимого кофе, предоставляемого нашей фирмой в качестве маленького бонуса к работе.

Время играет за меня, неумолимо приближаясь к заветной точке, после которой можно будет покинуть офис на целых два выходных дня. Прекрасно!

— Слушай, — спрашивает меня мой сосед Коля, — а если тебе говорят адрес корпоративной электронной почты и просят скинуть коммерческое предложение на него, не указывая, кто их рассматривает, ты что обычно делаешь?

Вообще-то Коля учился на моряка и должен был стать судоводителем. Но что-то не срослось. Возможно, оттого что флот в нашей стране большинством своим оказался в том же положении, что и заводы: то есть потерял перспективу. Зачем куда-то плавать, если вездесущие китайцы доставят все необходимое тебе под дверь сами?..

Возможно, именно поэтому теперь Коля не моряк, а представитель перспективной (с большим количеством оговорок) профессии: менеджер.

— Я ничего не делаю в таком случае, — отвечаю я.

— Почему?

— Ты всерьез думаешь, что кто-то разгребает эти корпоративные ящики? Рассортировывает в куче спама: что передать менеджеру по закупкам, что бухгалтеру, а что — генеральному директору? Для этого надо держать как минимум отдельного человека в штате, и то не факт, что он сможет справиться с таким объемом работы.

— То есть забиваешь на это совсем?

— Абсолютно верно.

Коля не понимает меня, я это вижу. Продажи идут у него туго, поэтому он хватается за каждого клиента, за каждый затеплившийся контакт, за каждую призрачную надежду. И тратит на это кучу рабочего времени, которое мог бы потратить на увеличение своего заработка. Для него это замкнутый круг, и единственный способ разорвать его, на мой скромный взгляд, — променять офисный загончик с компьютером и телефоном на палубу траулера с солеными брызгами в лицо, запахом рыбы и криками чаек.