» » » » Сергей Стопалов - Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945
Авторские права

Сергей Стопалов - Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945

Здесь можно купить и скачать "Сергей Стопалов - Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство Литагент «Центрполиграф»a8b439f2-3900-11e0-8c7e-ec5afce481d9, год 2015. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Сергей Стопалов - Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945
Рейтинг:
Название:
Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945
Издательство:
Литагент «Центрполиграф»a8b439f2-3900-11e0-8c7e-ec5afce481d9
Год:
2015
ISBN:
978-5-227-05936-9
Вы автор?
Книга распространяется на условиях партнёрской программы.
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945"

Описание и краткое содержание "Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945" читать бесплатно онлайн.



О Великой Отечественной войне написано множество художественных произведений и мемуаров. Обычно они посвящены теме мужества и героизма советских воинов. Однако свидетельств об их повседневной жизни и быте опубликовано все еще недостаточно. Да и ветеранов, сохранивших в памяти события того времени, с каждым годом становится все меньше.

В книге ветерана войны С. Г. Стопалова, принимавшего в ней участие с первых дней и до Победы, без политических прикрас и преувеличений показано, как жили и воевали на передовой простые пехотинцы и артиллеристы, рассказано о буднях фронтовиков, работе в тылу и о том, как преодолевали трудности и невзгоды солдаты и офицеры, независимо от их происхождения, национальности и воинского звания. Приведены примеры взаимоотношений наших военнослужащих с немецким населением в послевоенной Германии.






Несмотря на тесноту и разнохарактерность, соседи жили относительно дружно, что в московских коммуналках встречалось не так уж часто.

Первым, кто научил меня ругаться по-еврейски, был сосед Шурик Тучинский. Он учился в той же школе, что и я, но был на год старше. Их семья занимала двадцатиметровую комнату и в нашей квартире была самой большой: тихий бухгалтер Марк Исаевич, его шумная жена тетя Циля, старший сын Наум, уже отслуживший в армии, Шурик и маленькая Розочка.

Окна их комнаты выходили на узкий Подколокольный переулок, по которому ходил трамвай. Поэтому дети обычно играли во дворе, который хорошо просматривался из окна нашей комнаты. Иногда тетя Циля с разрешения бабушки приносила свой табурет, взбиралась на него и, высунувшись из форточки, кричала дочке:

– Хозочка! Кашки хочешь?

За несколько лет до войны Тучинские переехали на новое место в большую квартиру, и я иногда бегал их навещать. Решил проведать бывших соседей и после войны. Передо мной сидел глубокий старик с ничего не выражающим потухшим взглядом, непривычно тихая тетя Циля и мило улыбающаяся красивая девушка. На вопрос о ребятах тетя Циля молча протянула две похоронки. Рядовой Александр Тучинский погиб под Вязьмой, а его старший брат – в Польше.

В комнату Тучинских после их отъезда вселился грек Канделаки – мужчина высотой под два метра, косая сажень в плечах. Он изредка приходил ночевать, аккуратно оплачивал коммунальные услуги и не вызывал никаких нареканий. Потом куда-то уехал на год, а вместо него поселился новый сосед, тоже большой и тоже спокойный. До возвращения грека все было хорошо, но когда он вернулся, между мужиками начались скандалы, часто кончающиеся драками в коридоре. Тогда все выбегали и грудью защищали телефон, к которому каждый из дерущихся старался прижать противника. После длительного судебного процесса комнату разделили на две. Вернувшись из армии, я застал в них уже две новых семьи.

Больше всех в нашей квартире мне нравилась семья Новожиловых. Симпатичны были все: милейший инженер Владимир Иванович, его интеллигентная жена Ксения Ивановна, ее мать баба Катя и сынишка Боря. Нельзя сказать, что зять и теща жили дружно, но оба они были изрядно глуховаты и не слышали взаимных упреков и насмешек.

Боре исполнилось шесть лет, когда ему подарили детский бильярд. Несколько дней он с удовольствием гонял блестящий шарик, стараясь попасть в лунки. Потом игра ему надоела, и он… проглотил шарик. Все всполошились. С работы примчалась Ксения Ивановна и с перепуганным сыном побежала в ближайшую поликлинику. Рентген подтвердил диагноз – шарик в животе. Врач успокоил мать и велел ей вести наблюдение. Квартира замерла. На другой день пришла радостная весть: шарик вышел.

А еще через день, Боря тихо сообщил мне, что опять проглотил шарик. Я не сразу оценил положение, а когда понял, рассмеялся и посоветовал мальчику никому об этом не говорить. Боря вырос, стал большим парнем, а судьба шарика на этот раз осталась неизвестной.

Большинство хитрованцев имели прозвища. Это, вероятно, было вызвано необходимостью конспирации воровской братии и сокрытия настоящих имен. В середине тридцатых годах эта привычка в основном исчезла, и прозвища, потеряв начальное значение, превратились в привычку, удобную в дворовом общении. В большинстве случаев они отражали имена и фамилии или внешность человека. Так, Никифорова звали просто Ника, а Ахметова и Краснова – Ахмет и Красный, Косой имел дефект глаз, а Заяц – торчащие уши.

Один уже немолодой мужик имел прозвище Кабан. Настоящее его имя давно забыли, но он удивительно напоминал это животное. Приплюс нутый нос и маленькие глазки на круглом лице, почти полное отсутствие шеи, коротенькие руки и ноги, солидный торс без признаков талии и рост не более 160 сантиметров. С Хитровым рынком была связана вся его жизнь. Говорили, что в молодости он был главой местной воровской шайки – грозой торговок. Местная милиция его хорошо знала и не чуралась использовать в своих целях. Когда же рынок закрыли, Кабан вскоре умер.

Помимо прозвищ, понятных по своему происхождению, некоторых наделяли именами, возникшими неизвестно откуда. Одного парня звали Дюлик. Высокий, с гордо поднятой головой и всегда аккуратно одетый, он держался особняком, но на свое прозвище не обижался. Казалось, оно ему даже нравилось. Дружил он с Косым, которого постоянно таскал на художественные выставки, а Третьяковку и Пушкинский музей знал не хуже собственного двора. Главным развлечением, которому Дюлик отдавал много времени, было рисование. Свои картины он часто выставлял на рынке прямо за воротами дома. Иногда их даже покупали. Это доставляло ему огромное удовольствие, и не столько от выручки, сколько от признания его способностей.

В первые месяцы войны Дюлику не было и шестнадцати лет, но все ночи он проводил на крыше, защищая дом от немецких зажигалок, а когда бомба попала в соседний дом, вместе с пожарными участвовал в его тушении, за что получил благодарность от брандмейстеров. Потом он исчез. Говорили, что он на фронте был разведчиком. Так ли, мы не знали. Но в конце сороковых вернулся совсем другим человеком. От прежнего осталась только походка с высоко поднятой головой. Теперь его почти не видели трезвым. На что он жил и чем занимался, во дворе не знали. Единственный его приятель погиб, а остальные особенно и не интересовались. Через несколько лет один из старожилов нашего двора рассказал, что видел на Рогожском кладбище сравнительно свежую могилу с табличкой, на которой было написано настоящее имя Дюлика – Кузнецов Александр Иванович и даты: 1925–1951.

Моим самым близким дворовым приятелем был сын дворника Ахат. У него были замечательные руки, и он постоянно помогал отцу поливать улицы, убирать снег и выполнять многие другие работы. Как-то раз я ему помог, и мы посадили три дерева. Одно из них растет до сих пор. Вместе с Ахатом мы гоняли голубей, и наша стая была хорошо известна на Хитровке. Парень хорошо учился, был на фронте, окончил институт, а потом неожиданно куда-то исчез, и наше общение прекратилось. Только через много лет я случайно встретил его сестру, которая рассказала, что брат живет в Америке, но как он туда попал и чем занимается, она не знает. Примерно в то же время один из моих тогдашних приятелей как-то, между прочим, сказал, что видел Ахата в военной форме с зелеными погонами Госбезопасности.

Еще во дворе жила девчонка со странным прозвищем Мама Рыжая. Ни мамой, ни рыжей в то время она не была, а ее настоящую мать, молодящуюся блондинку, уважи тельно звали тетя Катя, так как она работала секретарем в домоуправлении. Во время войны Мама Рыжая училась в каком-то закрытом заведении, потом получила квартиру в другом конце города, исчезла из нашего поля зрения и про нее забыли. Как она прожила лихие сороковые и послевоенные пятидесятые, никто толком не знал. Но кое-что все-таки стало известно.

Однажды, уже после войны, на работе меня попросили съездить в управление цензуры и получить разрешение на публикацию пригласительного билета на юбилей нашего академика. Зайдя в здание, я нашел нужный кабинет, постучал и, не услышав ответа, заглянул в него. За столом сидела полная женщина в очках и разговаривала с посетителем. Я сразу же закрыл дверь и стал ждать. Через некоторое время посетитель вышел, а дама позвала:

– Заяц, заходи.

Я оторопел. Заяц было мое хитрованское прозвище. Давно уехал оттуда, забылось и оно. Глупо улыбаясь, я в упор смотрел на женщину.

– Что, не узнаешь? – спросила она. – А помнишь Хитровку?

И сразу же в памяти всплыл наш двор, и все стало на свои места. Несколько минут мы вспоминали довоенное время и наших ребят. Между прочим, Мама Рыжая упомянула и Ахата, с которым вместе училась, и, как мне показалось, его исчезновение для нее не было неожиданностью. Потом цензор мельком взглянула на приглашение, прямо на фотографии академика размашистым почерком поставила магическое слово «Разрешаю» и расписалась. Вот так судьба решила напомнить мне о девчонке, которую когда-то во дворе звали Мамой Рыжей.

Жизнь на бабушкину пенсию не была легкой. Я ходил в штанишках и курточке, перешитых из старых вещей, подаренных родственниками. И едой меня не баловали. Ко всему этому я привык. Но вот велосипед мне очень хотелось приобрести. А для этого нужны были деньги.

Как-то зимой один из моих школьных приятелей предложил заработать на уборке снега. После занятий пошли договариваться. В наши обязанности входило сгребание снега с тротуара и с середины улицы и перебрасывание его через высокий забор в садик. За два дня тяжелой работы каждый получил по 30 рублей. Для меня это была огромная сумма – более трети бабушкиной месячной пенсии. Купив немного конфет, остальные деньги я отдал в семейный бюджет. Бабушка радовалась, но почему-то была грустной и даже всплакнула. За зиму я еще несколько раз убирал снег. И хотя работа была тяжелой – болели все мышцы, – получать деньги понравилось, и я начал активно искать новые заработки.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945"

Книги похожие на "Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Сергей Стопалов

Сергей Стопалов - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Сергей Стопалов - Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945"

Отзывы читателей о книге "Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.