Саша Суздаль - Евангелие от рыжего кота

• Название: Евангелие от рыжего кота
• Автор: Саша Суздаль
• Жанр: Исторические приключения

Есть Свет и Тьма.

Тьмы изначально больше, но Свет всегда сильнее и вечно горит спасительным огнём чрево Чистилища, освобождая души от Тьмы.

Каждый вправе выбрать свою дорогу и в том его Свобода. Путь к Свету не бывает прямым, а самая короткая тропа – во Тьму.

Выбирай, куда тебе идти, и не говори, что тебя не предупредили...

---

— Сет у Маргины стырил, — ответила Лилит.

— Она, что, проснулась? — спросила Морти. Лилит, внезапно прозрев, настороженно спросила: — Она, что, должна была спать?

— Да, — сказала Морти, — я её усыпила, — а, под пристальным взглядом Лилит, добавила: — Чтобы тебе не мешала.

— В каком смысле? — не поняла Лилит.

— Чтобы она не мешала тебе искать рубин, — сказала Морти и раскрыла книгу. Она углубилась в чтение, а Лилит, собираясь дуться на Морти, за то, что она усыпила Маргину, не выдержала и спросила: — О чём книга?

— О Рубине Милосердия, — ответила Морти.

— Он мне уже не нужен, — ответила Лилит.

— Он нужен мне, — ответила Морти.

— Зачем? — не поняла Лилит.

— Я хочу получить настоящий, а не подделку, — сказала Морти, показывая на свою грудь, на которой висел фальшивый рубин, подаренный ей Лилит.

— Тогда читай? — сказала Лилит и подумала, что Рубин Милосердия в руках Морти намного лучше того, если бы он принадлежал Сатанаилу. Мысли о том, чтобы его отдать владельцу, Лучезарному, у неё не возникало. Книга оказалась «Евангелие» и для Морти совсем неинтересная, только в самом конце книги, совсем другим почерком на оставшихся чистых страницах кто-то дописал свою историю. Как оказалось, текст писала сестра-послушница Мария. Вначале шло описание путешествия Марии и госпитальеров из Акко, о котором Лилит знала, давно исследовав память Маргины, а потом пошло описание того, чего она не ведала:

«Сердце сжимается от боли, когда я вспоминаю своих друзей: храброго и мужественного Гуго, добродушного добряка Дюдона, флегматичного Жана и даже диковатый Кудря помнится, как родной, а непоседу Адониса я всегда считала своим младшим братом. Мы долго наблюдали за кораблём, на котором остались мои друзья, Гуго, Жан и Адонис, пока корабль и речка не скрылись за горой. Старый грек, согласившийся нас подвезти, спешил, чтобы до ночи добраться в Дорос, столицу княжества Готия. Грек был рад, что с ним едет воин-крестоносец, так как дорога шла по диким местам, то и смотри, чтобы какая-нибудь банда курманов[64] не напала. Привезенные из Армении «пепони»[65], как он их называл, грек переправлял на продажу в Дорос к княжьему столу, и запах диковинных плодов дразнил моё обоняние, но я стойко держалась, не подавая виду. Мы с Раймондом сидели сзади нагруженной повозки, глотая пыль от колёс, но нам деваться некуда, приходилось терпеть.

Раймонд вытащил из-за пояса нож и отрезал мне дольку «пепони». Я с удовольствием вгрызлась в ароматную мякоть и только потом подумала, что ем краденное. На мой немой укоризненный взгляд Раймонд очень резонно ответил, откусывая приличный кусок редкого плода:

— Мы заплатили за проезд!

Я не стала ему говорить, что поглощение дорогого фрукта не входит в оплату проезда, по крайней мере, до тех пор, пока мы не скушали его целиком. Выбросив последнюю желтую кожуру, Раймонд вытащил фляжку и дал мне напиться, а потом отхлебнул сам. Жизнь на халяву казалась прекрасной и никакие угрызения совести не стоили того, чтобы нас порицать за этот грех чревоугодия и кражи.

Повозка всё время держалась левого берега реки Черной, но к середине дня грек переправился на другую сторону реки и стал удаляться от неё, погружаясь в невысокие заросшие лесом горы. Неожиданно для меня дорога пошла по маковому полю, усеянному красными цветами, словно кто-то окропил землю своей кровью. Мне, почему-то, стало тревожно на душе, но, так, же, резко, как и начались, маки закончились, а окружающая цветовая гамма дополнилась белыми скалами окружающих гор. Кое-где приходилось спрыгивать, так как дорога тянулась вверх, а так как грек берёг своих лошадей, то они с Раймондом подталкивали повозку сзади и спереди. Миновали селение, расположенное в долине между гор, которое, как сообщил грек, называлось Шули. Вдоль долины текла речка, именуемая Айтодор. Мы не стали останавливаться в Шули, а поехали дальше, так как до Дороса оставалось совсем немного. Слева по ходу, на отвесной стенке высокого плато я увидела какие-то большие норы, вырубленные в камне. Грек объяснил, что там давно живут православные монахи, и я с восхищением помолилась за сподвижников веры.

Через некоторое время, которое нам показалось бесконечным, мы, наконец, прибыли в Дорос, как нам сообщил старый грек. Я же никакой столицы княжества не увидела, а огромная вертикальная стена, уходящая в небо, мало ассоциировалась с каким-либо городом. Мы долго обходили эту стену, медленно поднимаясь вверх, а когда завернули за угол, то оказалось, что это какой-то длинный каменный нос. Довольный грек радостно сообщил, что эту длинную стенку называют Каменистым мысом, и я посчитала, что название удачное. Высоко в небе парил одинокий орёл, выбирая жертву на плато. Если бы я посмотрела на себя его глазами, то увидела бы маленькую букашку, двигающуюся прямо в хищную четырёхпалую лапу, но то, как выглядит Дорос с высоты, я узнала потом. Вдоль крутого склона ми проехали ещё некоторое время, пока не оказались перед воротами с какими-то нишами, а сверху располагался храм. Стражники остановили грека и не очень придирчиво осмотрели повозку, а основное внимание уделили нам. Огромный статный воин спросил нас на греческом языке о цели визита, рассматривая, главным образом, крест на груди Раймонда и зная о его принадлежности к ордену госпитальеров. Он не высказывал злобы или агрессии, но мы с Раймондом знали, что крестоносцев не очень жалуют в Восточной Римской Империи. Я освоила греческий довольно сносно и ответила, что мы с Раймондом ищем уединения и посвящения себя Богу. Воин довольно красноречиво посмотрел на меня, давая понять, что уединение мужчины и женщины для посвящения Богу выглядит странно, и, вероятно, подумал, что Раймонд украл чужую жену и сбежал на край света. Возможно, я сама выдумала такое толкование своих слов и предательски покраснела, чем вызвала у воина скептическую усмешку.

— Вы пойдёте со мной, — сказал воин, предлагая нам покинуть повозку и следовать за ним. Я быстро кивнула, так как видела, что Раймонд посчитал себя оскорблённым, посинел и уже тянется к своему мечу.

— Не сейчас, милый, — сказала я ему, чем совсем его разоружила, но вызвала новую усмешку воина – вероятно, он знал французский язык.

Мы прошли под сводами арочных массивных ворот, слева от которых находилась каменная скала огромной высоты, а справа обрыв вниз. Впереди шагал тот же воин, который расспрашивал нас и, по-видимому, совсем не боялся предательского удара в спину. Он только изредка поворачивал к нам своё лицо с неизменной усмешкой, приглашая кивком головы следовать за ним. Склон, заросший с двух сторон деревьями и кустарником, вывел нас на плато, где мы увидели, несколько ближайших холмов, покрытых обильными садами и зарослями сосны на дальнем возвышении. Между садами яркими пятнами радовали глаз крыши домов, покрытых красной черепицей. Первое впечатление могло быть неверным, но мне здесь понравилось и дышалось как-то легко. Мы прошли мимо церкви, и я с удовольствием перекрестилась, понимая, что попала в христианское общество, а не к варварам. Успокаивающе пахло сиренью и меня не покидало ощущение, что мы оказались в райской обители.

Слева тянулась высокая крепостная стена с огромными воротами, которые завершались величественным сооружением над ним, но нас повели вправо, через огромный сад, пока мы не оказались возле беседки, а дальше, между деревьями, просматривался большой белоснежный дворец. Нас встретил черноволосый мужчина с лёгкой сединой, классический греческий нос которого с лёгкой горбинкой свидетельствовал о его родовой принадлежности, а черные брови оттеняли не характерные грекам голубые глаза. Одетый в белый льняной хитон, скрепленный золотой застёжкой на левом плече, он внимательно, но без напряжения, рассматривал нас, ожидая объяснения. За его спиной, в беседке, находилась женщина со светлыми волосами и бледным лицом, а рядом с ней, в голубом хитоне, стояла девочка лет шести, вероятно, её дочь.

Воин, который нас привёл, заговорил на незнакомом мне языке, и я увидела, как Раймонд напрягся. Не успел воин закончить говорить, как ему что-то ответил Раймонд. Воин, не ожидавший, что Раймонду известен язык, на котором он говорит, удивлённо уставился на него, а мужчина в хитоне улыбнулся и сказал Раймонду на французском языке:

— Будет лучше, если о себе вы расскажете сами.

Раймонд, взглянув на меня, начал рассказ о защите Акко и её падении, а потом о нашем путешествии по городам и странам. Пока он всё рассказал, наступил вечер, и мужчина в хитоне предложил Раймонду:

— Не угодно ли поужинать?

Мы с Раймондом согласились, так как, кроме дыни в дороге, мы ничего не ели. Прежде, чем идти в дом, который виднелся за деревьями, мужчина представился: — Меня зовут Василий, моя жена, княгиня Ефросиния и моя дочь Елена.