Яцек Дукай - Собор (сборник)

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Собор (сборник)"
Описание и краткое содержание "Собор (сборник)" читать бесплатно онлайн.
Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольких премий.
Родился в июле 1974 года в Тарнове. Изучал философию в Ягеллонском университете. Первой прочитанной фантастической книгой стало для него «Расследование» Станислава Лема, вдохновившее на собственные пробы пера. Дукай успешно дебютировал в 16 лет рассказом «Złota Galera», включенным затем в несколько антологий, в том числе в англоязычную «The Dedalus Book of Polish Fantasy».
Довольно быстро молодой писатель стал известен из-за сложности своих произведений и серьезных тем, поднимаемых в них. Даже короткие рассказы Дукая содержат порой столько идей, сколько иному автору хватило бы на все его книги. В числе наиболее интересующих его вопросов — технологическая сингулярность, нанотехнологии, виртуальная реальность, инопланетная угроза, будущее религии. Обычно жанр, в котором он работает, характеризуют как твердую научную фантастику, но писатель легко привносит в свои работы элементы мистики или фэнтези. Среди его любимых авторов — австралиец Грег Иган. Также книги Дукая должны понравиться тем, кто читает Дэвида Брина.
Рассказы и повести автора разнообразны и изобретательны, посвящены теме виртуальной реальности («Irrehaare»), религиозным вопросам («Ziemia Chrystusa», «In partibus infidelium», «Medjugorje»), политике («Sprawa Rudryka Z.», «Serce Mroku»). Оставаясь оригинальным, Дукай опирается иногда на различные культовые или классические вещи — так например мрачную и пессимистичную киберпанковскую новеллу «Szkoła» сам Дукай описывает как смесь «Бегущего по лезвию бритвы», «Цветов для Элджернона» и «Заводного апельсина». «Serce Mroku» содержит аллюзии на Джозефа Конрада. А «Gotyk» — это вольное продолжение пьесы Юлиуша Словацкого.
Дебют Дукая в крупной книжной форме состоялся в 1997 году, когда под одной обложкой вышло две повести (иногда причисляемых к небольшим романам) — «Ксаврас Выжрын» и «Пока ночь». Первая из них получила хорошие рецензии и даже произвела определенную шумиху. Это альтернативная история/военная НФ, касающаяся серьезных философских аспектов войны, и показывающая тонкую грань между терроризмом и борьбой за свободу. Действие книги происходит в мире, где в Советско-польской войне когда-то победил СССР.
В романе «Perfekcyjna niedoskonałość» астронавт, вернувшийся через восемь столетий на Землю, застает пост-технологический мир и попадает в межгалактические ловушки и интриги. Еще один роман «Czarne oceany» и повесть «Extensa» — посвящены теме непосредственного развития пост-сингулярного общества.
О популярности Яцека Дукая говорит факт, что его последний роман, еще одна лихо закрученная альтернативная история — «Лёд», стал в Польше беспрецедентным издательским успехом 2007 года. Книга была продана тиражом в 7000 экземпляров на протяжении двух недель.
Яцек Дукай также является автором многочисленных рецензий (преимущественно в изданиях «Nowa Fantastyka», «SFinks» и «Tygodnik Powszechny») на книги таких авторов как Питер Бигл, Джин Вулф, Тим Пауэрс, Нил Гейман, Чайна Мьевиль, Нил Стивенсон, Клайв Баркер, Грег Иган, Ким Стенли Робинсон, Кэрол Берг, а также польских авторов — Сапковского, Лема, Колодзейчака, Феликса Креса. Писал он и кинорецензии — для издания «Science Fiction». Среди своих любимых фильмов Дукай называет «Донни Дарко», «Вечное сияние чистого разума», «Гаттаку», «Пи» и «Быть Джоном Малковичем».
Яцек Дукай 12 раз номинировался на премию Януша Зайделя, и 5 раз становился ее лауреатом — в 2000 году за рассказ «Katedra», компьютерная анимация Томека Багинского по которому была номинирована в 2003 году на Оскар, и за романы — в 2001 году за «Czarne oceany», в 2003 за «Inne pieśni», в 2004 за «Perfekcyjna niedoskonałość», и в 2007 за «Lód».
Его произведения переводились на английский, немецкий, чешский, венгерский, русский и другие языки.
В настоящее время писатель работает над несколькими крупными произведениями, романами или длинными повестями, в числе которых новые амбициозные и богатые на фантазию тексты «Fabula», «Rekursja», «Stroiciel luster». В числе отложенных или заброшенных проектов объявлявшихся ранее — книги «Baśń», «Interversum», «Afryka», и возможные продолжения романа «Perfekcyjna niedoskonałość».
(Неофициальное электронное издание).
Ты обыскал ее труп и забрал ключи: они всегда закрывали дверь за собой. Теперь уже этими ключами ты открыл дверь. Тихо, тихо, спокойно, хотя сердце выскакивает из груди, а мысли кричат. После этого ты побежал прямо к выходу.
― Холли, что… Бля! Стой, Пуньо, стой, говнюк! ― Со второго этажа, перескакивая по три ступеньки за раз на тебя мчался Милый Джейк. ― Ну, и что ты наделала? ― закричал он в глубину пустого коридора. Ему никто не ответил. Джейк не стал ждать. Он бросился на тебя: ты стоял возле выходной двери (а в метре ― свобода) и вправду словно парализованный.
Он же схватил тебя за плечо и начал тащить назад, ругая при этом, хотя и с недоверием, глупость Холли. Твоя рука попала в другой карман, и ты вынул из него одноразовый шприц, один из тех, которые Джейк раздавал вам вместе с порциями наркотиков. Этот, многократно уже использованный, на сей раз был заполнен твоей мочой. Ты вонзил шприц, неумело и криво (впрочем, старая игла и так кучу раз гнулась и выправлялась) в правое бедро Джейку. Тот завопил и пихнул тебя в стену; резкая боль прошила тебе спину. На поршень шприца ты даже не успел толком нажать.
Мужчина вырвал шприц и тут же поднес его к глазам.
― Что это? Что это такое?
― Мать твою! — завыл ты пискливо в ответ, совершенно бессмысленно, но ведь нужно было нечто подобное прокричать ему прямо в лицо, чтобы отважиться на выполнение следующего действия, выдуманного твоим ночным страхом.
Конкретно же, ты скакнул ему прямо к горлу и распахал его одним размашистым ударом костяного гребня, до сих пор скрываемого сзади, за штанами; у этого гребня были исключительно острые и твердые зубья, дополнительно заостренные тобой на бетоне подвальной лестницы в тончайшие четверть-клинки.
Джейк еще сумел угодить тебе в темечко сбоку. И после этого удара ты упал на пол без сознания.
В течение тех пар десятков секунд, пока ты валялся, он истек кровью. Ты застал его растянувшегося за поворотом стены, всего в крови, с руками возле шеи, вытаращенными глазами, слезами на щеках и с воистину смертельным перепугом в гримасе толстых губ. На него ты набрел, идя по темно-красной тропинке. Минутку постоял над ним, по причине отсутствия силы воли, вычерпанной уже до остатка, неспособный к выполнению даже ритуального катарсиса:[30] двух-трех пинков в бессильное тело ― затем развернулся на месте и вышел в калифорнийские сумерки. Воздух был таким свежим, таким отрезвляющим. Ты глотнул его, а страх выплюнул вместе со слюной.
И никакого вкуса во рту: эти две смерти были абсолютно бесплодными, бесцветными, безличными, искусственными. Не ты убивал; само убийство находилось вне тебя.
ВТОРАЯ ОПЕРАЦИЯГоворя по правде, вкуса во рту ты никогда уже и не почувствуешь. Это чувство ты бесповоротно утратил после второй ― и вместе с тем последней ― проведенной в Школе операции. Тогда же ты утратил обоняние и зрение (во всяком случае, зрение в человеческом понимании этого слова) ― но именно отсутствие чувства вкуса было первым, что ты ощутил. Ты лежал еще с забинтованной головой и в кислородной маске. Пришла Девка, дала тебе чего-то напиться ― и как раз тогда до тебя дошло, что ты не в состоянии узнать вид как раз глотаемой жидкости. Это могло быть буквально все, что угодно, ты совершенно ничего не ощущал.
Ты слышал лишь пустоту и постоянно умирающие организмы: свой и Девки.
― Что это? — прошептал ты.
― Вода с лимонным соком, — поняла она.
― Я ничего…
― Я же тебе говорила.
Вот это правда. Она все тебе рассказала: ты будешь великим, Пуньо, будешь великим. А все дело заключалось в том, чтобы сделать из тебя еще большего калеку. Без чувства вкуса, без обоняния, с зашитыми веками, с вырезанными слезными железами.
С этими твоими глазами что-то было не до конца так. Ты видел даже сквозь повязки, но это были не одни только бинты. Только лишь на следующий день, когда с тебя сняли эту пластиково-металлическую повязку — ты увидел. Ты впервые глядел на совершенно новый мир — хотя порожденные им звуки ты начал слышать уже после первой операции. К старому же миру Девки и учителей ты принадлежал уже в очень небольшой степени.
То, что теперь занимало место твоих глазных яблок, обладало повышенной чувствительностью к электромагнитным волнам, по своей длине приближающимся к рентгеновским лучам и, в гораздо меньшей степени, к инфракрасному излучению. Зашитые веки никаким образом не мешали тебе «видеть». И никто по ошибке принять по той же причине принять за спящего, потому что после второй операции ты просто органически не был способен заснуть, каким бы временным и неглубоким этот сон не был.
Все вышеуказанные перемены, их кумулятивное действие и внедрения каждого из них полностью заставили измениться и твое окружение. Тебя снова перевели: другое помещение. Этот раздел эргономики по вполне понятным причинам был еще молодой наукой, и Школа многому научилась именно на твоем примере, но довольно скоро ― через неделю-две, в своей новой камере ты уже чувствовал себя как дома. Это означало: одинаково чуждо. Теперь твои не-глаза прекрасно видели скрытые в стенах и потолке камеры и микрофоны. Это Левиафан, а ты сам находишься в брюхе чудища.
Совершенно другой компьютер, совсем другой экран. Встроенная в стол сенсорная клавиатура лучилась мягким теплом. На первый взгляд неизбежная монохромность монитора с «кинескопом», излучающим исключительно рентгеновские лучи была преодолена благодаря дублирующей системе, работающей в инфракрасных лучах, и сопряжению с ним сложной системы метадинамиков, которыми это помещение было оборудовано с самого начала. Эту систему спроектировали и построили исключительно с мыслью о тебе, чтобы ты, наконец, начал развивать чувство пространственной ориентации летучей мыши.
― Это для тебя, Пуньо.
― Но я же не хочу.
― Все будет хорошо.
― Это не школа, я знаю, это какой-то военный экспериментальный центр; что вы со мной тут творите, ведь вы же ничему меня не учите, а только делаете все более и более чудовищным, все более и более меня калечите… ― даже откровенно нервничая, ты говорил медленно, контролируя слова и жесты; откровенность можно позволить себе лишь в одиночестве, но абсолютного одиночества не существует.
― Да нет, это школа, ты прекрасно это знаешь, и мы учимся…
― Этому вы меня учите?! Этому?! ― Не-глаза. Не-уши. Не-кожа. Не-лицо. Не-человек.
Нечто вроде смутной улыбки вздохнуло в замедленном дыхании Девки; ты видел как шевелит она своим телом в постоянно плавном перемещении мягко-розовой ауры животного тепла и в изменениях взаимного положения фиолетовых черточек костей и темных, мультиплоскостных сплетений ее внутреннего мяса ― регистрируемые с помощью не-глаз не-цвета, ты чуть ли не автоматически ассоциировал с отдельными «старыми» красками, чтобы избежать необходимости множить ради потребностей «слепцов» сложных неологизмов, но так же и для выгоды собственных мыслей.
― А ты думаешь, что они делают в других школах? ― фыркнула Девка. ― В тех, которые ты сам считаешь нормальными ― ты, который кроме этой никакой другой школы не посещал? Ну, и чего ты насмотрелся на видео? Ну, какие те, другие школы? Школа, дорогой мой Пуньо, уже по своему определению должна стремиться к свершению как можно более глубоких перемен в умах своих учеников. Всякая. Всякая. То, что мы как раз занимаемся еще и телом ― это всего лишь мелочь. А принцип тот же самый. Ты не можешь, не имеешь права выйти из школы таким, каким в нее поступил.
Ты не спрашивал о праве школ на убийство миллионов, поскольку для тебя это право было очевидным: сила. Но это ни в коей степени не означало, что ты принимаешь подобное состояние вещей и поддаешься извечному диктату. Ты, Пуньо, дитя трущоб, дитя хаоса, имел и свое собственное право.
БЕЖАТЬ СЛЕДУЕТ ВСЕГДАПоскольку подчиниться это не то же самое, что поддаться, а кто поддастся один раз, тот уже до конца останется подданным, и выживание, как оказывается, не обладает наивысшим приоритетом. Но на сей раз, трудности, которые ты вынужден был преодолеть, оказались значительно большими, чем те, которые пришлось пережить во время бегства из дома Милого Джейка. Все эти микрофоны, все эти камеры. Здесь нужно было что-то неожиданное и непредусмотренное, не требующее совершенно никакой подготовки. Тебя чуть ли не победила абсурдная эргономика новой комнаты. Но они просмотрели армированные ребра нижних шкафчиков. Достаточно было слегка передвинуть верхние и спокойно отойти под дверь. Пять метров — этого мало для разбега, необходимого для получения соответствующего момента инерции. Но ты бы удрал, без дураков удрал бы — если бы не то, практически инстинктивное шевеление головой в последний момент и уже вполне сознательное прикрытие левой рукой, чтобы уменьшить силу удара: организм был против тебя. Ребро шкафчика стукнуло тебя по темени, глубоко рассекая не-кожу; легкое сотрясение мозга, но череп даже не треснул, и угроза жизни — ноль. Фиаско полнейшее.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Собор (сборник)"
Книги похожие на "Собор (сборник)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Яцек Дукай - Собор (сборник)"
Отзывы читателей о книге "Собор (сборник)", комментарии и мнения людей о произведении.