Сойер Роберт - Золотое руно (сборник)

• Название: Золотое руно (сборник)
• Автор: Сойер Роберт
• Жанр: Научная Фантастика

В данном сборнике представлены романы «Золотое руно», «Триггеры», «Мнемоскан», «Жить дальше», «Пришелец и закон» и 15 рассказов известного канадского писателя-фантаста Роберта Сойера. Перевод Владислава Слободяна.

---

— Гмм, — это было всё, что она сказала, прежде чем принять вызов. Сигнал видеофона был выведен на телеэкран, которому пришлось растянуть картинку больше, чем позволяло её разрешение; возможно, старые биологические глаза Карен этого раньше не замечали.

— Остин, — сказала она появившемуся на экране мужчине с ястребиным лицом. — Что стряслось?

— Привет, Карен. Э‑э… кто это с тобой?

— Остин Стейнер, Джейкоб Салливан.

— Мистер Стейнер, — сказал я.

— Остин мой адвокат, — сказала Карен. — Ну, один из них. В чём дело, Остин?

— Гмм, это… э‑э…

— Деликатное дело? — сказал я и встал. — Я пойду… — я чуть не сказал «приготовлю кофе», но это было бы смешно. — Пойду схожу кое‑куда.

Карен улыбнулась.

— Спасибо, милый.

Я удалился, чувствуя спиной взгляд Стейнера. Я пошёл в другую комнату — комнату, посвящённую хобби Райана, делам давно минувших дней. Я осматривал комнату, почти не обращая внимания на доносящиеся из‑за двери тихие голоса, когда услышал, как Карен зовёт меня:

— Джейк!

Я заторопился обратно в гостиную.

— Джейк! — повторила Карен, на этот раз тише. — Думаю, ты должен это услышать. Остин, повтори то, что мне только что рассказал.

Лицо Стейнера скривилось ещё больше, словно ему в рот попало что‑то очень неприятное на вкус.

— Сын миз Бесарян, Тайлер Горовиц, обратился ко мне с ходатайством об утверждении её завещания.

— Её завещания? — переспросил я. — Но ведь Карен жива.

— Тайлер, похоже, считает, что биологическая версия Карен скончалась, — сказал Стейнер.

Я посмотрел на Карен. Эти искусственные лица и правда не слишком хорошо передают эмоции; я понятия не имел, о чём она думает. Однако я тут же повернулся обратно к Стейнеру.

— Пусть даже так, — сказал я. — Карен всё равно жива — здесь, в Детройте. И биологическая Карен хотела, чтобы эта Карен обладала всеми её юридическими правами личности.

У Стейнера были тонкие тёмные брови. Он приподнял их.

— По‑видимому, Тайлер хочет, чтобы суд решил, является ли такая передача прав законной.

Я покачал головой.

— Но даже если Карен… то есть её… гмм…

— Кожура, — сказал Стейнер. — Так это называется? Её сброшенная кожа.

Я кивнул.

— Даже если её кожура скончалась, как мог Тайлер об этом узнать? «Иммортекс» не разглашает такую информацию.

— Вероятно, подкупил кого‑то, — сказал Стейнер. — Ну сколько бы пришлось заплатить кому‑нибудь в Верхнем Эдеме за то, чтобы он дал знать, когда кожура истлеет? Учитывая, сколько денег стоит на кону…

— А это много? — спросил я. — То есть, не всё состояние, а та часть, что причитается конкретно Тайлеру.

— О, да, — сказала Карен. — Остин?

— Хотя Карен оставила очень щедрые суммы разного рода благотворительным организациям, — сказал он, — Тайлер и две его дочери являются единственными частными лицами — бенефициарами завещания Карен. Они должны унаследовать свыше сорока миллиардов долларов.

— Бог ты мой, — сказал я. Не знаю, за сколько я бы продал свою собственную мать, но если оценивать грубо…

— Ты не должна идти с этим в суд, Карен, — сказал Стейнер. — Это слишком рискованно.

— Что же мне тогда делать? — спросила Карен.

— Купи его. Предложи ему, скажем, двадцать процентов суммы, которую он должен был унаследовать. Он и с этим будет достаточно богат.

— Сделка? — сказала Карен. — Нас уже пытались несправедливо засудить, Остин. — Она оглянулась на меня. — Это случается со всеми успешными авторами. И моя политика — не соглашаться на сделку только для того, чтобы отвязаться.

Стайнер сдвинул брови.

— Это надёжнее, чем выходить с этим на процесс. Весь юридический базис твоей перемещённой личности — карточный домик; это новая концепция, никогда ещё не оспаривавшаяся в суде. Если ты проиграешь… — Взгляд Стайнера переместился на меня, — проиграют все такие, как ты. — Он покачал головой. — Последуй моему совету, Карен: убей это в зародыше. Перекупи Тайлера.

Я посмотрел на Карен. Она какое‑то время молчала, но затем качнула головой.

— Нет, — сказала она. — Я — Карен Бесарян. И если это нужно доказывать, я докажу.

20

— Здравствуйте, — сказал я. — Где мне найти доктора Чандрагупту?

— Мне очень жаль, сэр, но он покинул Верхний Эдем. Он сейчас на пути к острову ЛС. Я могу вам чем‑то помочь?

Я открыл рот для ответа, но понял, что мне, пожалуй, и правда немного лучше; возможно, травка в самом деле помогла.

— Нет, — сказал я. — Ничего. Я уверен, что всё будет в порядке.

На следующий день после поминальной службы по Карен я проснулся с жуткой головной болью. Я говорю «на следующий день», хотя на Луне по‑прежнему была середина всё того же казавшегося бесконечным дня: от горизонта до горизонта солнце ползёт здесь две недели. Но Верхнем Эдем жил по распорядку, основанному на периоде вращения Земли вокруг оси, и руководство «Иммортекс» решило, что здесь будет действовать время Восточного североамериканского часового пояса; по всей видимости, в октябре мы даже перейдём с летнего времени на зимнее.

Но тогда я ни о чём этом не думал. Тогда я мог думать только о том, как страшно болит у меня голова. На Земле у меня иногда случались мигрени, но сейчас болело сильнее, и эпицентр боли располагался в центре верхней части головы, а не сбоку. Я выбрался из постели и прошёл в смежную со спальней ванную, где плеснул в лицо водой. Не помогло; мне по‑прежнему словно кто‑то вогнал в череп долото, пытаясь отделить полушария мозга друг от друга — теперь я понимал, что означает выражение «раздирающая боль».

Я выкурил косяк в надежде, что это поможет — тоже не помогло. Так что я нашёл себе стул и приказал телефону позвонить в больницу.

— Доброе утро, мистер Салливан, — сказала молодая чернокожая женщина, принявшая звонок.

Карен была в своём кабинете, где разговаривала с другим своим юристом — консультантом по инвестициям и чему‑то ещё — пытаясь выяснить, что именно она может сделать по поводу попыток сына утвердить её завещание

Я же лежал на кровати Карен, вглядываясь — это уже вошло у меня в привычку — в белизну потолка спальни. Я не был, разумеется, утомлён — теперь я никогда таким не бывал. Но лежать вот так издавна было моей любимой позой для размышлений — она определённо была лучше положения «сидя на толчке», с помощью которого пытался передать состояние глубокой задумчивости Роден.

— Алло, — сказал я, глядя в пустоту потолка. — Алло? Ты там, Джейк?

Ничего. Совершенно ничего.

Я попытался очистить свой мозг, отбросить все мысли о Тайлере и предательстве и Ребекке и предательстве и Ракушке и предательстве и…

— Алло, — снова сказал я. — Алло?

И, наконец, слабое шевеление на самом пределе восприятия.

— Что за…?

Контакт! Я почувствовал облегчение и подъём.

— Алло, — снова сказал я, тихо, но отчётливо. — Это я — другой экземпляр Джейкоба Салливана.

Что за другой экземпляр?

— Тот, что снаружи. Тот, что живёт жизнью Джейка.

Как ты со мной разговариваешь?

— Разве ты… разве ты не та же самая копия, с которой я контактировал раньше? Мы уже говорили вчера.

Не припоминаю…

Я помедлил. Может ли это быть ещё одна копия?

— Где ты находишься?

В какой‑то лаборатории, полагаю. Без окон.

— Стены синего цвета?

Да. Откуда ты…?

— И на стене схема строения мозга?

Да.

— Это, наверное, та же самая комната. Или… или просто похожая. Послушай. Эта схема — она вроде постера? Плаката?

Да.

— Напечатана на бумаге?

Да.

Ты можешь её как‑нибудь пометить? У тебя есть ручка?

Нет.

— Ну, тогда надорви её. Подойди к ней и, скажем, сделай маленький надрыв длиной в сантиметр в десяти сантиметрах над нижним левым углом.

Ерунда какая‑то. Я брежу. Голоса в голове!

— Я думаю, это квантовая спутанность.

— Кванто… правда? Круто.

— Ну давай, иди надорви этот плакат. Тогда когда я в следующий раз войду в контакт, то смогу определить, попал я в эту самую комнату или в другую, похожую, с такой же схемой на стене.

Ну ладно. В десяти сантиметрах над левым краем. Сделано.

— Отлично. Теперь сложная часть. Ты сказал, что находишься в теле, которое заказывал, верно?

Я этого не говорил. Откуда ты знаешь?

— Ты мне сказал вчера.

Я?

— Да. Или другой из нас. Так вот. Я хочу, чтобы ты как‑нибудь пометил и тело. Есть какой‑нибудь способ это сделать?

Зачем?