Сойер Роберт - Золотое руно (сборник)

• Название: Золотое руно (сборник)
• Автор: Сойер Роберт
• Жанр: Научная Фантастика

В данном сборнике представлены романы «Золотое руно», «Триггеры», «Мнемоскан», «Жить дальше», «Пришелец и закон» и 15 рассказов известного канадского писателя-фантаста Роберта Сойера. Перевод Владислава Слободяна.

---

— Джейн Роу, да, — сказал Малкольм. — Потому что Джейн Доу уже представала перед судом. Её настоящее имя было Норма Маккорви — она сама сообщила его публике много лет спустя. — Он пожал плечами. — По иронии судьбы впоследствии она стала горячей противницей абортов. Немногие участвовали в вечеринке и по поводу победы в процессе «Роу против Уэйда», и по поводу отмены решения по нему.

Карен снова покачала головой.

— «Бесарян против Горовица». Господи всемогущий, ну и способ разрушить семью.

Дешон сочувственно посмотрел на неё.

— Конечно, — сказал он, — необязательно доводить это до суда.

— На сделку я не пойду, — твёрдо ответила она.

— Я это понимаю, — сказал Дешон. — Но мы будем пытаться развалить дело на каждой его стадии. Собственно, мы надеемся сделать это уже сегодня, на предварительном слушании.

— Как? — спросила Карен. — То есть, здорово, если это правда, но как такое возможно?

— Очень просто, — ответил Дешон. Он сцепил руки на столе перед собой, в точности, как его отец. — Верхний Эдем не случайно находится на обратной стороне Луны. То есть, конечно, это замечательное место для пожилых людей, но дело не только в этом. Над обратной стороной Луны ни у кого нет юрисдикции. Когда — как их называют? Кожура?

Малкольм кивнул.

— Так вот, когда кожура умирает в Верхнем Эдеме, — продолжал Дешон, — то не оформляется никаких бумаг — и в частности, не выписывается свидетельство о смерти. А без свидетельства о смерти весь иск Тайлера садится на мель; без него в этом штате нельзя утвердить завещание.

Судьёй, назначенным на предварительные слушания по этому делу, был Себастьян Херрингтон, белый мужчина, который выглядел лет на сорок пять, хотя согласно имевшейся в интернете его биографии ему было за шестьдесят. Мне казалось, что это для нас благоприятно: тот, кто уже прибегал к омолаживающим процедурам, будет симпатизировать позиции Карен.

— Итак, — сказал судья. — Что мы здесь имеем?

Это были предварительные слушания, и пресса ещё не пронюхала про этот процесс; зал суда был пуст, за исключением нас с Карен, двоих Дрэйперов и строгого вида латиноамериканки лет примерно тридцати пяти, представлявшей Тайлера. Она встала после вопроса судьи.

— Ваша честь, — сказала она. — Я Мария Лопес, адвокат Тайлера Горовица, единственного ребёнка писательницы Карен Бесарян, ныне покойной.

У Лопес были короткие каштановые волосы со светлыми прядями. Её суровое, почти орлиное лицо венчал высокий лоб мыслителя.

— Миз Бесарян была вдовой, — продолжала Лопес. — Тайлер и его несовершеннолетние дети — внуки покойной — были единственными наследниками по её завещанию; они также её единственные наследники по закону и естественные получатели её наследства. Кроме того, Тайлер назван душеприказчиком по завещанию миз Бесарян. Тайлер подал прошение от своего лица и от лица своих детей как единственных бенефициаров завещания. Он хочет вступить в права владения её состоянием и просит на это одобрения суда. — Лопес села.

— По‑моему звучит как довольно простое дело, — сказал судья Херрингтон, лицо которого было ещё длиннее моего, а подбородок расплющен, словно рожок для обуви. Он повернулся к нам. — Но я вижу, что у нас сегодня в гостях весьма необычное собрание. Кто из вас адвокат?

— Ваша честь, — сказал Дешон, вставая. — Я Дешон Дрэйпер из «Дрэйпер и Дрэйпер»; вы базируемся на Манхэттене, но лицензированы для юридической практики в штате Мичиган.

У Херрингтона был маленький рот, который искривился идеальным полукругом. Он указал на нас троих, сидящих за столом, небрежным взмахом руки.

— А эти?

— Мой партнёр, Малкольм Дрэйпер. Карен Бесарян. И Джэйкоб Салливан, друг Карен Бесарян.

— Я имел в виду, — сказал Херрингтон, — что они такое?

Голос Дешона остался совершенно спокойным и ровным.

— Они — мнемосканы, ваша честь — загруженные сознания. Оригиналы этих трёх человек подвергли себя процессу мнемосканирования, разработанному компанией «Иммортекс инкорпорейтед», передали свои права личности этим новым телам и удалились на обратную сторону Луны.

Черты лица Херрингтона теперь собрались в гримасу озадаченности; карие глаза под единственной густой чёрной бровью во всё лицо.

— Конечно, мне известна репутация вашей фирмы, мистер Дрэйпер, но… — Он нахмурился и на мгновение закусил нижнюю губу. — Времена меняются, — сказал он.

— Именно так, ваша честь, — согласился Дешон, — именно так.

— Очень хорошо, — сказал Херрингтон. — Полагаю, вы не согласны с ходатайством мистера Горовица?

— Совершенно, ваша честь, — ответил Дешон. — Наша позиция очень проста. Во‑первых и главных, это Карен Бесарян. — Крен, которая сидела между Малкольмом и мной, была одета в очень строгий и элегантный тёмно‑синий брючный костюм. Она кивнула.

Херрингтон взглянул на свой планшет.

— Здесь говорится, что миз Бесарян родилась в 1960 году. Этот… этот конструкт…

— Я выбрала более раннюю версию своего лица, — сказала Карен. — Я не тщеславна, но…

Херрингтон кивнул ей.

— Очевидно, что вопрос о том, действительно ли вы — Карен Бесарян и является предметом данного разбирательства, хотя, если вы — это она, то я весьма рад знакомству — книги Карен Бесарян мне очень нравятся. — Он снова посмотрел на Дешона. — У вас есть что‑то ещё, мистер Дрэйпер?

— Речь не о том, что есть у меня, ваша честь. Речь о том, чего нет у миз Лопес. — Дешон явно пытался не допустить в свой голос издёвку, но ему это удалось лишь частично. — Перед вами женщина, которая заявляет, что она — Карен Бесарян, живая и здоровая. И, разумеется, что в отсутствие свидетельства о смерти суд должен будет признать, что это так и есть.

Судья Херрингтон снова сделал озадаченное лицо: глаза расширены, брови вскинуты.

— Я не понимаю, — сказал он.

Дешан изобразил на лице собственную версию удивления.

— До начала утверждения завещания, — сказал он, — лечащий врач либо окружной судмедэксперт обычно оформляет свидетельство о смерти в том случае, если смерть действительно имела место. Однако поскольку свидетельство о смерти оформлено не было, очевидно…

— Мистер Дрэйпер, — сказал судья Херрингтон, — вас, по‑видимому, ввели в заблуждение.

— Я… — начал Дешон, но тут встала Мария Лопес.

— Я согласна, ваша честь, — сказала она, явно очень довольная собой. — У нас на руках имеется свидетельство о смерти Карен Бесарян.

21

— Это чёртово свидетельство всё меняет, — сказал Малкольм Дрэйпер, расхаживая туда‑сюда — даже мнемосканы любят это делать, когда думают. Мы вернулись в зал заседаний в доме Карен. — Оно возлагает на нас всё бремя доказательства того, что Карен на самом деле жива.

Карен сняла пиджак своего костюма; не то чтобы ей могло стать жарко — полагаю, это тоже была привычка, пережившая мнемоскан. Она сидела по правую руку от меня, Дешон — по левую. Она мрачно кивнула.

— Но, по крайней мере, судья Херрингтон согласился на слушание дела в суде присяжных, — сказал Малкольм, — а я думаю, что нам лучше будет с присяжными, чем без них. — Он замолчал, дойдя до конца своего маршрута, и развернулся.

— Что мы знаем об их адвокате? — спросил я. — Этой Лопес?

Перед Дешоном лежал планшет, но он в него даже не заглянул.

— Мария Тереза Лопес, — сказал он. — Она молода, но весьма хороша. Её специальность — наследственное право, так что у неё могут быть сложности с некоторыми из поднимаемых здесь вопросов, но я в этом сомневаюсь. Она была третьей в свое группе в Гарварде, печаталась в «Law Review» и работала на генерального прокурора Мичигана.

Малкольм кивнул.

— Я давно взял за правило избегать недооценки оппонента.

— Всё это может затянуться очень надолго, — сказал я, — и судья действительно заморозил активы Карен. — Херрингтон заморозил всё, за исключением пятисот тысяч долларов — суммы на базовые нужды по содержанию дома и ведению процесса.

— А мне понадобится больше денег, чем мне оставил судья, верно? — сказала Карен. Она оттопырила свои пластиковые губы, раздумывая, потом сказала: — Ладно, посмотрим, что я с этим смогу сделать. — Она наклонила голову и произнесла в пространство: — Телефон, звонить Эрике. — Потом, уже нам: — Эрика Коул — мой литагент.

— «Эрика Коул и партнёры», — произнёс мужчина‑секретарь, лицо которого заполнило телестену, но прежде чем Карен заговорила, он продолжил: — А, это вы, Карен. Переключаю.

На три секунды экран заполнился заставкой ожидания соединения, потом на нём появилось лицо белой женщины за пятьдесят. Оно всё словно состояло из кругов: круглая голова с круглыми завитками волос и круглые глаза за круглыми очками.