Джон Уиндэм - День триффидов [День триффидов. Куколки. кукушки Мидвича. Кракен пробуждается]

• Название: День триффидов [День триффидов. Куколки. кукушки Мидвича. Кракен пробуждается]
• Автор: Джон Уиндэм
• Издательство: АСТ
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 2002
• ISBN: 5-17-013065-1

Джон Уиндэм (1903–1969). «Патриарх» английской научной фантастики. Классик — и классицист от фантастики, оригинальный и своеобразный, однако всегда «преданный» последователь Герберта Уэллса. Писатель, стилистически «смотревший назад» — но фактически обогнавший своими холодновато-спокойными «традиционными» романами не только свое, но и — в чем-то! — наше время…

Продолжать говорить о Джоне Уиндэме можно еще очень долго. Однако для каждого истинного поклонника фантастики сами за себя скажут уже НАЗВАНИЯ его книг:

«Кракен пробуждается»,

«Кукушки Мидвича»,

«Куколки» — и, конечно же, «лучшее из лучшего» в наследии Уиндэма — «День триффидов»!

---

— Не думаю, — ответил я.

— Тогда, может, кто из остальных? — предположил он.

И снова я с ним не согласился.

— Хм, — фыркнул он, — тогда можешь ответить, почему Джо Дарли расспрашивает о тебе? Есть какие-нибудь предположения?

Я понятия не имел и так ему и сказал. Он покачал головой.

— Парень, мне это не нравится.

— Только обо мне или о других тоже? — спросил я.

— О тебе и о Розалинде Мортон.

— А-а, — протянул я с беспокойством. — Но ведь это всего-навсего Джо Дарли… Может, он что-то услышал о нас и хочет раздуть скандал?

— Может быть, — сдержанно согласился дядя Аксель. — А с другой стороны, инспектор всегда использует Джо, когда ему надо что-нибудь разузнать потихоньку. Мне это не нравится.

Мне тоже стало не по себе. Но коль скоро Джо не обратился к нам, я не думал, что он сможет добыть против нас какие-нибудь улики. Ведь нам, сказал я дяде Акселю, нельзя предъявить ничего, никакого обвинения, которое подводило бы нас под какой-нибудь определенный пункт Правил об Отклонениях.

Дядя Аксель покачал головой:

— Эти правила только включают, но не исключают. Нельзя узаконить тысячи возможных случаев, а только наиболее частые. Так что могут появляться новые, которые рассматриваются отдельно. Это как раз входит в работу инспектора: наблюдать и в случае необходимости проводить расследование.

— Мы обсуждали, может ли такое произойти, — сказал я. — Но ведь если начнут выяснять, они же не будут знать, о чем спрашивать. Все, что нам надо будет делать, это притвориться удивленными, как все нормальные люди. Что может узнать Джо или кто-то другой? У них могут быть только подозрения, но никаких улик.

Однако дядя Аксель не мог успокоиться.

— А Рэчель? — предположил он. — Ее так потрясло самоубийство сестры. Ты не думаешь, что она…

— Нет, — уверенно ответил я. — Даже если не брать в расчет, что она не может обвинить нас, не уличая себя, мы бы знали, если бы она что-то скрывала.

— Ну ладно, а маленькая Петра? — спросил он.

Я уставился на него:

— Откуда вы знаете о Петре? Я никогда вам о ней не рассказывал.

Он удовлетворенно кивнул:

— Значит, она тоже. Я так и понял.

— Как вы узнали об этом? — Я не мог успокоиться, сразу начав соображать, кому еще могла прийти в голову такая мысль. — Она сама вам сказала?

— Да нет, как бы тебе сказать, я просто наткнулся на это. — Он помолчал и добавил. — Косвенным путем это пришло от Анны. Я предупреждал тебя, что ее брак с этим парнем до добра не доведет. Есть такой тип женщин, которым недостаточно сделаться рабыней мужчины, чтобы он о них ноги вытирал. Им надо полностью отдавать себя в его власть. Анна была такой.

— Уж не хотите ли вы сказать… Вы считаете, что Анна рассказала Алану о себе? — запротестовал я.

— Рассказала, — кивнул он. — Она сделала больше. Она рассказала ему обо всех вас.

Я смотрел на него с недоверием:

— Почему вы так уверены, дядя Аксель?

— Уверен, Дэви. Возможно, она не хотела этого. Возможно, она рассказала ему только о себе, будучи женщиной, которая не умеет хранить тайны в постели. Возможно, ему пришлось выбить из нее имена остальных. Но факт тот, что он их знал. Это точно.

— А если и знал, вы-то как узнали, что ему известно? — спросил я с возрастающей тревогой.

Он заговорил медленно, как бы вспоминая:

— Когда-то давно в Риго был в гавани кабачок. Его содержал некто Гроус и получал немалый доход. У него под началом работали три девушки и двое парней. Они исполняли все, что он говорил, буквально все. Если бы он захотел рассказать о них все, что знал, то один из молодчиков точно бы болтался на виселице за участие в корабельном мятеже, а две девицы — за убийство. Не знаю, что натворили остальные, но их он тоже держал в тисках. Это был шантаж в чистом виде. Если им давали чаевые, он забирал их целиком. Он следил, чтобы девушки были любезны с моряками, посещавшими кабачок, а то, что они извлекали из гостей, тоже брал себе. Я часто наблюдал, как он обращался с ними, видел выражение его лица, когда он смотрел на них. С каким злорадством. Потому что он знал, что они в его власти и им это известно. Стоило ему нахмуриться, и они начинали плясать вокруг него.

Дядя Аксель помолчал, задумавшись.

— Я никогда не думал, что снова увижу подобное выражение на лице человека. И где? В Вэкнакской церкви! Из всех мест! Мне стало нехорошо, когда я это увидел. Именно такое выражение. На лице у него, когда он рассматривал сначала Розалинду, потом Рэчель, потом тебя и, наконец, маленькую Петру. Больше его никто не интересовал. Только вы четверо.

— Вы могли ошибиться… Какое-то выражение лица… — начал я.

— Не какое-то! То самое выражение. Я узнал его. Меня как будто снова перенесло в Риго, в кабачок. Ну а кроме того, если я не прав, то как я узнал про Петру?

— Что вы сделали?

— Я пошел домой и хорошенько подумал о Гроусе, какую удобную обеспеченную жизнь он вел, и еще кое о чем. А потом я натянул на мой лук новую тетиву.

— Так это вы?.. — воскликнул я.

— Больше ничего не оставалось, Дэви. Конечно, я знал, что Анна будет винить кого-то из вас. Но ведь она не могла выдать вас, не выдавая себя и свою родную сестру. Безусловно, риск существовал, но я должен был на него пойти.

— Риск был. Все чуть не пропало. — И я рассказал ему о письме, которое Анна оставила инспектору.

Он покачал головой:

— Я считал, что так далеко она не зайдет, бедняжка. Но все равно. Сделать это было необходимо. И сделать быстро. Алан дураком не был. Он бы постарался обезопасить себя. Прежде чем начать заниматься вами, он бы оставил у кого-нибудь письмо, которое надо было бы вскрыть в случае его смерти, и проследил бы, чтоб вы все знали об этом. Вы все оказались бы в ужасном положении. Чем больше это до меня доходило, тем яснее я понимал, насколько это было бы ужасно для вас.

— Вы многим рисковали ради нас, дядя Аксель, — вымолвил я.

Он пожал плечами:

— Для меня риск был невелик, для вас — огромен.

Помолчав, мы вернулись к разговору о нынешнем нашем положении.

— Все эти расспросы не могут быть связаны с Аланом. Ведь с тех пор прошло много месяцев, — рассуждал я.

— Более того, это не те сведения, которыми Алан стал бы делиться с кем бы то ни было, если собирался на этом поживиться, — согласился дядя Аксель. — И еще одно: многого они знать не могут, иначе уже объявили бы расследование. Чтобы сделать это, они должны быть абсолютно уверены. Инспектор не захочет попасть впросак с твоим отцом, да и с Энгусом Мортоном, если на то пошло. Но все равно непонятно, что натолкнуло их на вас.

Я снова вернулся к мысли об истории с Петрой и ее пони. Дядя Аксель, конечно, знал о его гибели, но и только. Иначе пришлось бы рассказать ему о Петре, а у нас был молчаливый уговор, что чем меньше ему известно о нас, тем меньше придется ему скрывать в случае несчастья. Однако теперь, когда выяснилось, что он знает о Петре, я рассказал ему о происшедшем более подробно. Мы оба сомневались, что причина в этом, но за неимением другой ниточки он взял на заметку имя незнакомца.

— Джером Скиннер, — повторил он с сомнением. — Ладно, попробую разузнать о нем.

Этой ночью мы долго совещались, но ни к чему не пришли. Майкл высказался так:

— Раз вы с Розалиндой совершенно уверены, что в вашей округе ничего подозрительного не происходило, то, по-видимому, единственный, кто мог все начать, это человек из леса. — Он использовал мысль-образ, чтобы не возиться с передачей по буквам «Джером Скиннер». — Если все исходит от него, то он должен был представить свои подозрения инспектору своего округа, а тот передать сообщение по форме инспектору вашего округа. Это означает, что уже несколько человек занимаются этим делом и расспросы будут еще о Сэлли и Кэтрин. Погано то, что сейчас все настроены крайне подозрительно из-за слухов о готовящемся большом вторжении из Зарослей. Я попытаюсь завтра что-нибудь разузнать и тогда сообщу вам.

— А что нам делать? — вставила Розалинда.

— В настоящий момент ничего, — посоветовал Майкл. — Если мы правильно рассудили, откуда все пошло, то вы составляете как бы две группы: одна — Сэлли и Кэтрин, вторая — ты, Дэвид и Петра. А остальные трое вне подозрений. Не делайте ничего необычного, а то они схватят вас по подозрению. Если дело дошло до расследования, мы, как и решили, должны прикинуться простачками. Самое слабое место — Петра. Она слишком мала, чтобы в этом разбираться. Если они начнут с нее, то могут и подловить ее, и обмануть, а это может кончиться для всех нас стерилизацией и Зарослями… Она становится ключом ко всему делу, поэтому ни в коем случае не должна попасть к ним в руки. Возможно, как раз ее не подозревают, но она была там, на поляне, и, конечно, с ней будут разбираться тоже. Если к ней проявят хоть какой-то интерес, лучше плюнуть на все, забрать ее и бежать. Если они начнут ею заниматься, то тем или иным способом вытянут из нее все.