Ангелина Прудникова - Твёрдость по Бринеллю

• Название: Твёрдость по Бринеллю
• Автор: Ангелина Прудникова
• Издательство: Издательство «Правда Севера»
• Жанр: Короткие истории
• Год: 1999
• ISBN: 5-85879-006-2

---

На кладбище он сходил позже, неделю спустя, нашел могилу, постоял под вороньим граем, посмотрел сквозь ограду на старые седые кресты вокруг Машкиной скромной могилки… Поразмышлял. И понял, почувствовал, что ничего ему здесь не осталось, кроме кладбищенской грусти, что ничего ему здесь уже не надо. Но он надеялся, что и ему оставалось недолго грустить… Жизнь его, не начавшись, закончилась.

Потом он не мог приходить к могиле, он впал в хандру и ударился в запой: сидел дома и, не просыхая, пил все что попало, писал бредовые стихи, пронизанные кладбищенской грустью и церковными образами… Красные тени пролегли у него от переносицы под глаза. Вконец исхудав и опустившись, он однажды собрался и в одночасье снялся из Киева, улетел на север, в далекий городишко, где когда-то служил, чтобы там тяжелой работой заглушить боль по двум самым дорогим утратам, а работая и "заколачивая" деньги, не так сильно тосковать вдали от двух родных могил.

***

…Он пришел к ней с бутылкой шампанского и с подарком к дню Восьмого марта: маленькой изящной глиняной вещицей с выпуклым изображением юной девушки — волосы растрепаны ветром, за ухом ромашка… Она ахнула — вещица ей понравилась — и тут же нашла ей место на стене, рядом с зеркалом.

Она включила по такому случаю музыку и собрала нехитрый стол с закуской. Он поздравил ее, притянул к себе и, крепко обняв, поцеловал в губы. Она отстранилась и выскользнула из его объятий, а он заученным движением поднес руку к расстегнутому воротничку рубашки и вдруг забеспокоился, не найдя того, что искал, на своем месте:

— Где, где она?

— Кто? — раздраженно спросила она, уже угадывая ответ.

— Сережка…

— Сережка? Чтоб ты ее совсем потерял! Что за глупая прихоть — носить в петлице женскую сережку?

Но он забеспокоился не на шутку.

— Надо найти… Это она мне знак подает, да-да, это ее предупреждение, она сердится…

Она уже поняла, что он говорит о Машке. "Черт бы побрал его с этой Машкой…" Но она принялась искать, и вместе с ним обшарила диван, ковер на полу. Сережки не было.

— А где вторая? — из любопытства спросила она.

— Под землей… На два метра под землей, — отвернувшись, процедил он.

И ей вдруг тоже передался его мистический благоговейный страх перед знаком "оттуда". Опустившись на колени, она заглянула под диван, и вдруг услышала его радостный вскрик:

— Подожди, нашел!

Он схватил ее за плечи, поднял и стал выпутывать сережку из ее длинных, пышных волос.

— Зацепилась! Вот она, нашлась. И снова со мной, — он водворил сережку на прежнее место и нежно погладил рукой, чем снова разозлил ее.

Они сели за стол.

— Покорми меня чем-нибудь, — попросил он. — Сегодня у меня и рубля на обед не было…

Она подозрительно посмотрела на него и недобро засмеялась.

— Опять? Куда ж ты деваешь свои деньги? Ведь не меньше других зарабатываешь? В чулок, что ли, складываешь, или в подземелье, в сундуки? Ведь ни на что не тратишь, а что ни вечер — по друзьям побираешься… Так нельзя! — ее бесило его неоправданное полунищенское существование, странные манеры, его туманный ореол страдальца.

Он отмахнулся: вопрос не нов, не она одна ему его задает. А деньги в надежном месте. Еще год-два усилий, и Серегины работы увидят свет. Он не отступит, пока не доведет дело до конца.

Пока она ходила на кухню за ужином, он опрокинул в рот ее бокал шампанского. Хотелось выпить, а одной бутылки, тем более на двоих, ему было мало. Расчет его был прост: женщины рассеянны, подумает, что выпила сама… Так и вышло. Вернувшись, она поставила перед ним тарелку, взялась за бокал… и вдруг увидела, что он пуст. Посмотрев недоуменно на него, она попыталась вспомнить, пила или нет, но, раз шампанское исчезло, решила, что выпила сама. Его бокал стоял перед ним нетронутым. Он усмехнулся, глядя на ее поглупевшее лицо и, взяв бутылку, снова налил ей шампанского.

— Выпьем за твой день… — начал он с теплыми нотками в голосе.

— Подожди, пластинка закончилась, я поставлю другую, — отвлеклась она. Подойдя к проигрывателю, она сменила пластинку и, нажимая на рычажок, нечаянно оглянулась на него.

На этот раз он не успел: она заметила, как, поспешно оторвав бокал от мокрых губ, он поставил его на место — ее бокал, и он снова был пуст. А вино в его бокале по-прежнему оставалось нетронутым.

"Бо-оже… — чувство внезапной гадливости вдруг охватило ее. — Да ведь ему жалко для меня вина, жалко вина, которое он сюда принес… Он же не может удержаться — торопится все выпить сам! Надеется, что не замечу… И вот так — на всех вечеринках, пока не напьется… Опять пришел с красными тенями под глазами — значит, был в запое… Пропивает он все деньги — вот они куда у него деваются! А чтоб быть интересным, сказки о своей любви для друзей сочиняет… Боже, до чего ж он опустился, как низко пал, — ужасалась она, все еще не отрывая глаз от яркой этикетки зарубежной пластинки, — какое же он… ничтожество, какое нич-то-жество!.."

Он снова, как ни в чем не бывало, налил ей в бокал шампанское…

1987

Остров Конец

Отпуск у Дарьи должен был пропасть безнадежно: через месяц нужно нести в редакцию готовую рукопись, а она была вовсе еще не готова. Предстояло умопомрачительное стучание на машинке, и, чтоб стучать хотя бы на свежем воздухе, Дарья решила "отчалить" из города — все равно, куда и с кем, лишь бы недалеко и на природу. Но ехать ей было совершенно некуда: деревни поблизости нет, дачи у нее нет, приткнуться одинокой женщине, да еще с таким хобби, негде. Оставалось одно: попытаться "отчалить" на Острова. Там, говорят, есть гостиница, и даже турбаза: туда ездят морем туристы смотреть на древний, замшелый монастырь. Там, может, и она найдет пристанище. А главное — это почти рядом.

Уложив машинку, черновики рукописи и несколько пачек бумаги в чемодан, Дарья сунула туда же, на оставшееся место, несколько своих шмоток — так себе, давно не модных, и банок тушенки: придется ведь еще чем-то питаться и чем-то прикрываться, хотя бы и на Островах. С этим тяжеленным чемоданом, и полная решимости, она оказалась на морском причале и вскоре уже сидела на палубе одного из морских "лайнеров" в качестве палубного пассажира (то есть без каюты и без места), бдительно охраняя от чьих-либо покушений свой драгоценный, как ей казалось, чемодан. Ночь ей предстояло кое-как провести на палубе, а утром она уже будет на желанных и замшелых Островах.

И все же Дарье жуть как хотелось оставить сейчас свой чемодан и побродить по салонам и барам парохода, посидеть (как когда-то) где-нибудь в углу, с коктейлем и соломенной трубочкой во рту, — но как его бросишь, если здесь вся ее дальнейшая судьба? Приходилось мириться с отсутствием дорожных удовольствий и поприжать свое неугомонное любопытство. Но заскучать ей, и даже прикорнуть поспать, не дали: недалеко от нее, на палубе, сгруппировалась кучка веселых ребят и девчат с гитарой. Они сидели на длинных серых ящиках, а в огромной куче вещей желтели боками несколько аквалангов. Их было человек десять, и пели они знакомые, щемящие душу туристские и студенческие песни. Дарью, как старую бродягу, тут же потянуло туда: давно ли и она в таких вот компашках разъезжала и распевала под гитару песни? Теперь все: ее личное время навсегда брошено на иной алтарь. А то б она…

Проверив, плотно ли стоит чемодан, она потихоньку передвинулась к группе поющих, повернувшись все же так, чтобы не терять чемодан из поля зрения, а потом, решив, что некуда тут злоумышленнику с ним убежать, разве что бросить его за борт, отвлеклась и начала прислушиваться.

Господи, как время бежит: вот ей уже тридцать три, а десять лет назад она пела те же самые песни и бацала даже на гитаре, да-да… А впрочем, чем она так уж от этих ребят отличается: такая же панама защитного цвета, куртка, джинсы… Разве что чемоданом?

Шутливый чернявый очкарик вдруг заметил ее и предложил ей уголок того самого ящика (как оказалось, из-под акваланга), на котором и сам сидел, и Дарья не колеблясь, решительно уселась среди бродяг, как своя среди своих, и скоро ее голос довольно заметно влился в несмелый хор поющих. Она не удержалась и спросила потихоньку: куда они? "На Острова, на Острова — понырять, звезд пособирать, на две недельки, не больше", — отвечали ей.

Скоро свежий ночной ветер, как компания ни крепилась, выжил ее с палубы: певцы и Дарья укрылись в музыкальном салоне и, сидя на полукруглом диване вокруг рояля, привалившись друг к другу, полудремля-полубодрствуя скоротали ночь.

***

Утром Дарья проснулась, когда пароход уже стоял у причала. Аквалангисты суетились, готовясь к выгрузке, и Дарья тоже схватилась за свой чемодан и быстро потащила его к сходням.

Через час землепроходческий пыл ее поубавился: гостиница в старинном, поразившем Дарьино воображение монастыре не принимала посетителей, так как готовилась к слету ветеранов войны, а на турбазе без турпутевки устроиться было невозможно. Такой ее, пригорюнившейся возле чемодана на крыльце гостиницы, застал Юрка, тот очкарик — весельчак, и с ним его дружок: они тащили мешок свежего хлеба — двухнедельный свой запас — прямо из пекарни.