Ангелина Прудникова - Твёрдость по Бринеллю

• Название: Твёрдость по Бринеллю
• Автор: Ангелина Прудникова
• Издательство: Издательство «Правда Севера»
• Жанр: Короткие истории
• Год: 1999
• ISBN: 5-85879-006-2

---

Воздух бурно вырывался из клапанов и уносился вверх. Вода, сверху казавшаяся темно-синей, изнутри оказалась изумительно прозрачной и зелено-голубой — ее пронизывало солнце. Такой красоты Дарья никогда не видела. Она висела как бы посреди неописуемого хрустального купола. Наконец показалось дно. На глубомере Дарья отметила: двадцать метров. Дарья увидела белеющие внизу, голубоватые от глубины губки, усыпавшие своими ветвистыми рогами камни, меж камней — колонии морских ежей с елочно-зелеными иголками и, забыв о напарнике и глубине, ринулась от надежного каната к неземному пейзажу, полетела, как громоздкая, но невесомая здесь птица, над дном, слегка пошевеливая ластами и задыхаясь от невиданной прелести и гармонии… Толик, отцепившись от каната, плыл рядом и заглядывал в ее искаженное маской лицо, а у нее глаза были шире маски, она указывала пальцем в пространство и булькала счастливым смехом, выпуская вверх мириады пузырей. Боже, она могла ведь этого и не увидеть!

Вдруг Толик указал ей рукой: "Смотри!"

Слабо пошевеливая ластами, они зависли на одном месте. Перед ними над дном висела рыба, зеленоватая и как бы замшелая, около метра в длину, но изогнутая латинской буквой S или знаком бесконечности, — отдыхала наверное. Ничуть не сомневаясь в том, что рыба всегда должна убегать от человека, Дарья попыталась схватить ее за хвост… И о ужас — мгновенно очнувшееся чудовище развернулось для нападения и распахнуло пасть, усеянную редкими иглами зубов, точно собака Баскервилей; не слышно было только громоподобного рыка — полная немота! А из-за пасти злобно мерцали… голубые глаза. Ошеломленная таким поведением, Дарья застыла на месте. Толик безрезультатно дергал нож из ножен, пытаясь одновременно шлепнуть ластой по пасти рыбы… Когда осели клубы поднятого со дна ила, Дарья не увидела ни рыбы, ни Толика. Не задумываясь над тем, куда пропали персонажи несостоявшейся трагедии, Дарья двинулась дальше и начала собирать все, что видела: губки, ежей, нашла на дне пару звезд и не побрезговала даже схватить голыми руками подводного паука, который резво махал своими длинными членистыми ножками, пока она заталкивала его в садок. Вдруг она почувствовала, что не может сдвинуться с места — ее что-то держит. Как ни била она ластами, все было безрезультатно, вперед она не продвигалась. Неужели здесь такое сильное течение? Немного успокоившись, она поняла: натянулся фал, который был завязан вокруг ее талии для страховки, она его весь размотала, гуляя по дну, и инструктор уже дернул три раза — пора всплывать. Она ответила и начала медленно парить к поверхности, глядя вверх и балдея от просвечивающих сквозь толщу воды воздуха и солнца. Дно таяло в дымке глубины, свет и воздух непреодолимо манили.

Верхние слои воды показались ей теперь горячими. Вынырнув, она выбросила изо рта загубник и победно заорала. Аквалангисты весело махали ей. Карбас оказался не близко. Инструктор, сматывая фал, подтащил ее к борту. Подняв вверх садок с добычей, Даша справедливо ожидала восторженных возгласов — губки и ежи были редкой добычей, их встречали только на большой глубине, где есть течение. И она их дождалась.

— Глубина? — спросил Федер.

— Двадцать метров! — отрапортовала Дарья.

— Промахнулись маленько, — смущенно пояснил инструктор, — хотели, где помельче… Ну как?

— Отлично! — Дарья была в восторге. — Было светло как днем, красиво, необычно. Это подарок на всю жизнь!

— Ты хорошо побегала, — согласился Федер. И посмотрел на Толика, который бесславно бросил свою подопечную на глубине и уже давно отсиживался в карбасе.

Тот недовольно стал ругать маску и уши, но все сидящие в лодке знали, что Толик трусоват. Была у некоторых аквалангистов боязнь воды и глубины, это факт, не все были храбрыми, но тут уж ничего не попишешь. Таким всегда что-то мешало.

Дарью несколько рук подхватили и вызняли из воды. Ее оценили: вот она-то была своей в доску. Те же руки сняли с нее акваланг, груза, шлем и тугую резиновую куртку. Губки, ежей и паука бережно разместили в тазу с водой. Федер завел мотор, и карбас понесся к берегу. Кутаясь в толстенный водолазный свитер, Дарья рассказывала про встречу с рыбой-агрессором.

— Зубатка, — оживился Толик. — Я таких здоровых еще не видел. А глаз голубых у нее нет, по-моему, вообще никаких нет — ремень и ремень.

— Были глаза, как же, — упорствовала Дарья, — и… почему-то голубые.

— Все может быть, — согласились аквалангисты. — Здесь и половина видов еще не описана. Может, особь какая.

Дарья уверенно кивнула.

На берегу она занялась приготовлением "экспонатов", благо насмотрелась, как это делается. Своих экспонатов! А вечером схватилась за тетрадку — описать впечатления.

***

В день, когда должна была прийти "дора", аквалангисты и Дарья сидели на бережку. Дарья провожала замечательных ребят, с которыми успела сродниться. Юра на нее даже не смотрел. Она вроде как перестала для него существовать, потому что оставалась на острове. Не одна.

Наконец в море показалась точка, и вскоре "дора" выросла у самых берегов. Аквалангисты, простившись с "аборигенами", загрузились в карбас. Подошла и уезжавшая с ними мать Саши, Дарья впервые увидела эту безобидную "колдунью": в плюшевом жакете, как и все женки, с котомкой… Сухонькая, морщинистая, выпуклыми голубыми глазами она зыркнула на стоявшую на берегу Дарью и — Дарья даже поежилась — как бы огладила, обняла ее всю взглядом. Довольно усмехнулась, вскарабкалась с помощью сына в карбас, и вскоре он отчалил, увозя всех на "дору".

Высадив ребят, пожав им на прощание руки, Саша повернул карбас к берегу.

— Ну что, поедем на новую квартиру? — подошел к Дарье деловитый "леший".

Помахав рукой затарахтевшей на рейде "доре", Дарья без слов пошла вслед за Сашей и чемоданом.

Дом мамаши оказался веселым, светлым строением километрах в пяти от прежней избушки, сложенным также из огромных стволов лиственниц, но ухоженным и обжитым. На полу в избе лежали тканые половички, обстановка была вполне деревенская, и даже телевизор стоял в углу на тумбочке, правда, Дарья не нашла нигде исходящих из него проводов. Дом стоял на высокой зеленой горушке, внизу синело озеро, и тропинка сбегала к нему. На воде были устроены мостки, было тихо, тепло и уютной в доме ничто не напоминало о нестандартных занятиях мамаши.

— Ну как? — осведомился Саша. — Подходит? Спать будешь здесь, на маминой кровати, — он указал Дарье на полуторку, стоящую у стенки.

— Хорошо, — ответила Даша. — Чего еще желать? Крыша над головой есть, тихо, уютно, лучшего и не придумаешь. Спасибо.

— Готовить будешь здесь. — Саша показал ей на выгороженную маленькую кухонку. — Ну, привет, я буду наведываться, — он попрощался и уехал.

Дарья, оставшись одна, вздохнула свободно: работать, работать! Она тут же схватила машинку и поспешила с ней к понравившимся мосткам у озера. Пристроившись там на выбеленных солнцем досках, она застучала громко и вызывающе, прислушиваясь иногда к эху, рожденному окружающим озеро лесом.

Вечером, насухо поужинав, она легла спать — впервые за две недели не на нары, а на кровать, и, хоть кровать была с пружинами, ей она показалась очень уютной. Но уснуть Дарья на ней не смогла: ночные страхи вдруг навалились на нее, ей казалось, что дом поскрипывает, по чердаку кто-то ходит… И только когда за окном стало светлеть, ее сморил сон. Встала она разбитая, бока болели, хотелось еще полежать. Но за окном был уже день, солнечный зелено-голубой день, и Дарья, согрев чайку, снова уселась на мосточках у озера. Озеро снова гулко разговаривало с ней ее же отраженным стуком, и ей казалось, что она совсем одна в этом мире: только она, машинка и это озеро, а за стеной леса уже ничего бренного нет — там вселенная…

Ночью Дарья снова ворочалась на своей кровати — к горлу подкатывала жуть, хоть беги к Саше на другой конец острова, — а утром так же, с трудом, встала с нее. Ей казалось, что кровать не отдых ей дает, а наоборот, вытягивает из нее силы. Но, списав это на непривычку к новому месту, она снова занялась машинописью и просидела на берегу, с небольшими перерывами, весь день.

***

Время шло, подходил конец третьей недели. По утрам Даша в своем веселеньком домике уже не вставала, а слезала с кровати, позавтракав, к обеду медленно тащилась к озеру. Машинка казалась ей тяжелой, она стала часто попадать мимо клавиш, сердилась и злилась на себя, на свою непонятную, внезапную немочь. Сидеть за машинкой она уставала — ломило спину и крестец. "Наверно, за месяц перетрудилась все-таки, — думала Дарья, — пора отдохнуть, у меня же отпуск, в конце концов". Она решила устроить день отдыха. И Саша в тот день, как почувствовав, появился возле дома. Он так же спокойно, только чуть пристальней, взглянул на Дарью, и она смутилась от взгляда мужчины, от сознания того, что они одни на всем острове. Но пока Саша проявил себя только как надежный товарищ и радушный хозяин, и его неколебимое спокойствие передалось Дарье.