Джозеф Д’Лейси - DARKER: Рассказы (2011-2015)

• Название: DARKER: Рассказы (2011-2015)
• Автор: Джозеф Д’Лейси
• Жанр: Русская классическая проза
• Год: 2015

DARKER — российский литературный онлайн-журнал (вебзин) посвященный «темному» фэнтези, мистике, литературе ужасов и хоррор-культуре в целом. Создан в 2011 году на основе pdf-журнала «ТЬМА». Выходит с периодичностью раз в месяц. Публикует жанровые рецензии, статьи, обзоры, а также рассказы и повести отечественных и зарубежных авторов.

В данный сборник вошли избранные рассказы зарубежных и отечественных авторов (от классиков до современных), опубликованные в онлайн-журнале «DARKER» в течение 2011–2015 года.

Многие произведения публикуются на русском впервые.

*Внимание! Присутствуют произведения категории 18+.

Сайт онлайн-журнала: http://darkermagazine.ru/

[Электронное издание, 2015]

---

В Италию, Грецию или еще куда-нибудь!

Что-то щелкнуло у Фенвика в груди и молотило, молотило, молотило. С какой же одержимостью он жаждал хоть недельку в Греции, хоть два дня на Сицилии! Иногда он думал, что мог себе это позволить, но когда доходило до фактического расчета вплоть до пенни… А этот дурак, этот болван, этот самодовольный, тщеславный, снисходительный…

Он поднялся и взглянул на золотое солнце.

— Что скажешь насчет прогулки? — предложил он. — Солнце пробудет еще целый час.

III

Едва слова слетели с его губ, Фенвик почувствовал, будто кто-то произнес их за него. Он даже обернулся, чтобы посмотреть, не было ли кого за его спиной. Еще с прибытия Фостера предыдущим вечером его не покидало это ощущение. Прогулка? Зачем ему брать Фостера на прогулку, показывать свои любимые места, эти линии, изгибы и впадины, широкую серебристую поверхность Алсуотера, скрытые пурпурными облаками холмы, сгорбившиеся, словно одеяло на коленях лежащего великана? Зачем? Было похоже, будто он повернулся к кому-то за своей спиной и сказал: «Вы что-то задумали на этот счет».

Они вышли. Дорога резко спускалась к озеру, а у кромки воды между деревьев пролегала тропа. Яркий желтый свет с оранжевым оттенком, пересекая озеро, становился синим. Холмы выглядели темными.

Сама походка Фостера говорила о его натуре. Он все время шел немного впереди, передвигая свое длинное, худощавое тело энергичными рывками, словно, если бы он не спешил, мог пропустить нечто, что было решающим в его преимуществе. Говорил он, бросая Фенвику слова через плечо, будто швыряя кусочки хлеба дрозду.

— Конечно, я был польщен. А кто бы не был? Новый приз, как-никак. Им награждают всего на год или два, но это приятно — действительно приятно — владеть им. Когда я вскрыл конверт и обнаружил в нем чек — что ж, вы могли бы сбить меня с ног перышком. Да, вы вправду могли бы. Разумеется, сто фунтов не так много. Но это честь…

Куда они направлялись? Их удел был таким определенным, словно у них не было свободы воли. Свободы воли? Нет никакой свободы воли. Все есть Судьба. Фенвик внезапно громко рассмеялся.

Фостер остановился.

— Что, в чем дело?

— Что?

— Ты рассмеялся.

— Что-то меня развеселило.

Фостер коснулся руки Фенвика.

— Как приятно гулять вместе, рука об руку с другом. Я так сентиментален и не отрицаю этого. Я лишь говорю, жизнь коротка и человек должен любить ближнего, а как иначе? Ты слишком долго живешь в одиночестве, старик. — Он сжал руку Фенвика. — Это правда.

Это была пытка, совершенная, неземная пытка. Было чудесно ощущать эту худую, костлявую руку, сжимающую его. Можно было практически расслышать биение его сердца. Чудесно ощущать эту руку и искушение взять ее в свою и изогнуть, выкрутить и затем услышать хруст костей… хрусть… хрусть… Чудесно ощущать искушение, поднимающееся, словно кипящая вода, но не поддаваться ему. На миг рука Фенвика коснулась Фостера. Затем он отнял руку.

— Мы в деревне. Вот отель, куда все приезжают летом. Здесь свернем направо. Я покажу тебе свой тарн.

IV

— Твой тарн? — спросил Фостер. — Прости мое невежество, но что такое тарн?

— Тарн — это миниатюрное озеро, водоем в ущелье у холма. Очень спокойный, красивый, тихий. Некоторые из них чрезвычайно глубоки.

— Пожалуй, мне он понравится.

— Но он далековато, вверх по неровной дороге. Ты не возражаешь?

— Ничуть. У меня длинные ноги.

— Некоторые из них чрезвычайно глубоки — настолько неизмеримы, что никто не достигал их дна, — но ровные, как стеклышко, с одними лишь тенями…

— Знаешь, Фенвик, я всегда боялся воды и никогда не умел плавать. Я боюсь заходить на глубину. Разве это не глупо? Все из-за того, что много лет назад в школе, когда я был маленьким мальчиком, большие ребята продержали меня под водой и едва не утопили по-настоящему. Они зашли дальше, чем сами того хотели. Я до сих пор вижу их лица.

Фенвик поразмыслил над этим, и в его мыслях предстала картина. Он видел мальчиков, — больших, наверное, сильных парней — и это щуплое, как лягушка, существо, горло которого обхватили жирные руки, его брыкающиеся у воды ноги, похожие на спички, их смех, их внезапное чувство, что что-то пошло не так, и наконец щуплое тельце, поникшее и недвижное…

Он глубоко втянул воздух.

Фостер теперь шел рядом с ним, а не впереди, словно побаивался и нуждался в поддержке. Пейзаж действительно переменился. Впереди и позади них тянулась идущая вверх, нечеткая от глины и камней тропа. Справа на склоне у подножия холма находились карьеры, практически заброшенные. Из пустынных расщелин доносились слабые звуки, бурный поток воды бежал и впадал внизу в водоем, черные очертания которого напоминали знак вопроса, появившийся возле темнеющего холма.

Спуск был крутым, и Фостер задыхался и пыхтел.

За это Фенвик ненавидел его еще больше. Худощавому и спокойному, ему не хватало сил! Они ковыляли, держась пониже карьера, у края бегущей воды, то зеленой, то грязно-серой, прокладывая себе путь вдоль склона холма.

Теперь их лица смотрели в сторону Хелвеллина. Его окружало кольцо холмов, смыкаясь у основания и протягиваясь вправо.

— Вон там тарн! — воскликнул Фенвик, а затем добавил: — Солнце садится раньше, чем я ожидал. Уже начало темнеть.

Фостер споткнулся и схватил Фенвика за руку.

— В сумерках холмы выглядят странно, будто живые люди. Я едва вижу, куда идти.

— Мы здесь одни, — сказал Фенвик. — Слышишь, как тихо? Люди покинули карьер и разошлись по домам. Здесь нет никого, кроме нас. Если присмотришься, то увидишь странный зеленый свет над холмами. Он виден лишь мгновение, а затем снова становится темно. А вот и мой тарн. Знаешь, как я люблю это место, Фостер? Кажется, он принадлежит только мне одному, так же, как все твои работы, слава, репутация и успех — тебе. У меня свое, а у тебя свое. Возможно, в конце концов, мы все будем равны. Да… Но я чувствую, будто это озерцо принадлежит мне, а я — ему, и нам никогда нельзя разлучаться… Видишь, какое черное? Оно одно из самых глубоких. Никто никогда не измерял его глубину. Лишь Хелвеллину она известна, и однажды, мне кажется, он доверится мне и нашепчет свои секреты…

Фостер чихнул.

— Мило. Очень красиво, Фенвик. Мне нравится твой тарн. Очаровательно. А теперь пойдем обратно. Идти по этим местам очень тяжело. Да и холодно здесь.

— Видишь там маленький мол? — Фенвик указал Фостеру рукой. — Кто-то соорудил его у воды. Я думаю, там была и лодка. Пойдем, заглянем вниз. С края маленького мола водоем выглядит очень глубоким, а горы будто сдвигаются вокруг.

Фенвик взял Фостера за руку и повел к краю мола. Оттуда водоем действительно выглядел глубоким. Глубоким и очень темным. Фостер всматривался в воду, а затем взглянул вверх на холмы, которые действительно, казалось, сгрудились прямо вокруг них. Он снова чихнул.

— Боюсь, я простудился. Пойдем домой, Фенвик, а то не сможем разглядеть дорогу.

— Домой так домой, — сказал Фенвик, и его руки сомкнулись на худой, щуплой шее. Голова тут же наполовину повернулась, и на него уставились два испуганных, странно детских глаза. От смехотворно легкого толчка тело наклонилось вперед, раздался пронзительный крик, всплеск, что-то белое зашевелилось в спешно сгущающихся сумерках, затем быстро расходящаяся рябь — и тишина.

V

Тишина продолжалась. Окутав тарн, она, будто прижав палец к губам, распространилась на и без того бесшумные холмы. Фенвик соединился с тишиной. Он наслаждался ей. Он совершенно не двигался, а стоял, смотря на чернильно-черную воду тарна, сложив руки, потерявшись в напряженных размышлениях. Но он ни о чем не думал. Фенвик ощущал лишь теплое, блаженное облегчение, сладострастное чувство, которое не имело ничего общего с его сознанием.

Фостера, этого надоедливого, болтливого, тщеславного, самодовольного дурака, больше нет! Он ушел навсегда. Тарн заверил его в этом. Он одобрительно смотрел Фенвику в глаза, будто говоря: «Ты хорошо справился: это была опрятная и необходимая работа. Мы сделали ее вместе, ты и я. Я горжусь тобой».

Он гордился собой, наконец совершив в своей жизни что-то решительное. Энергичные, интенсивные мысли начинали наполнять его разум. Все эти годы он, слабый, беспозвоночный, сидел в этом месте, храня обиды, — а теперь, в конце концов, совершил действие. Он поднялся и взглянул на холмы. Он гордился и… он замерз. Он начал дрожать и поднял воротник пальто. Да, там виднелся тот слабый зеленый свет, что всегда появляется в тенях холмов на недолгое время перед наступлением темноты. Было поздно и ему пора было возвращаться.

Дрожа теперь до стука зубов, он зашагал по тропе, но осознал, что ему не хотелось покидать тарн. Тарн выглядел дружелюбно — это был его единственный друг во всем мире. Когда Фенвик бродил в темноте, чувство одиночества возрастало. Он возвращался в свой пустой дом. Прошлой ночью у него был гость. Кто это был? А, Фостер, конечно, — Фостер со своим глупым смешком и добродушными невыразительными глазами. Что ж, теперь Фостера там не будет. Его теперь вообще никогда не будет.