Джозеф Д’Лейси - DARKER: Рассказы (2011-2015)

• Название: DARKER: Рассказы (2011-2015)
• Автор: Джозеф Д’Лейси
• Жанр: Русская классическая проза
• Год: 2015

DARKER — российский литературный онлайн-журнал (вебзин) посвященный «темному» фэнтези, мистике, литературе ужасов и хоррор-культуре в целом. Создан в 2011 году на основе pdf-журнала «ТЬМА». Выходит с периодичностью раз в месяц. Публикует жанровые рецензии, статьи, обзоры, а также рассказы и повести отечественных и зарубежных авторов.

В данный сборник вошли избранные рассказы зарубежных и отечественных авторов (от классиков до современных), опубликованные в онлайн-журнале «DARKER» в течение 2011–2015 года.

Многие произведения публикуются на русском впервые.

*Внимание! Присутствуют произведения категории 18+.

Сайт онлайн-журнала: http://darkermagazine.ru/

[Электронное издание, 2015]

---

— Ступайте скорее! — кричала она. — Он повис!.. Висит… висит, злодей!.. Скорее, братцы!

— Ах, любушка, голубушка! — кричали они, смеясь. — Кто висит?.. Где?.. Поцелуй нас, Дунюшка!.. Любо жить на этом свете!

— Висит, говорят вам!.. Не смейтесь!.. Бегите на мызу!.. Берите колья, топоры, ружья!.. Вор! Разбойник! Грубиян: с усами и с красным носом!.. Хотел меня зарезать, как курицу, повесить!..

Они ускорили шаги, вооружились чем кто мог и, выломав дверь в сени, вошли в покои. Он уже был без чувств: кровь лилась из него ртом и носом; рука, на которой он висел, вытянулась на пол-аршина более против прежней меры. Они сняли его с веревки и связали.

По возвращении почтеннейшего Гаврилы Михайловича и почтеннейшей Прасковьи Егоровны из города, в тот же вечер был он отправлен в тюрьму и предан в руки правосудия; и правосудие призналось с удивлением, что оно никогда еще не видывало такой длинной руки!

1834

Адам Нэвилл «Кукольные ладошки»

Даже в тихом старинном фламандском городке Брюгге может произойти великое множество разных историй. Впрочем, искренне хочется, чтобы история из «Кукольных ладошек» Адама Нэвилла не случалась никогда — даже в самом далеком и ни к кому не приветливом будущем. Но едоки и кормильцы существовали всегда, и порой их отношения могут принимать самые жуткие формы…

Впервые на русском — изощренный кошмар от одного из самых талантливых авторов, трудящихся сегодня на темной ниве.

DARKER. № 8 август 2014

ADAM LG NEVILL, «DOLL HANDS», 2013

У меня большая белая голова и кукольные ладошки. Я работаю портье в западном корпусе Грюют Хёйса. Если я не разношу лекарства жильцам с верхних этажей, медленно умирающим в своих постелях, то слежу за зеленоватыми мониторами системы безопасности, на которых просматривается каждый дюйм высоких стен из красного кирпича и пустого асфальтированного внешнего двора Грюют Хёйса.

Я выглядываю в мониторах поставщиков и посторонних. Поставщики являются каждый день. Посторонние теперь редкость. По большей части они поиздыхали в домах мертвого города, среди тамошних сквозняков, или без движения валяются на темных плитах перед Церковью Богородицы. В Брюгге все умирающие тянутся к церкви — кто ковыляет, кто ползет. Как будто у них ничего не осталось, кроме представления, куда идти.

На прошлое Рождество меня и двух других портье послали искать мальчика-бабуина господина Хуссейна из восточного крыла. Бабуинчик вырвался из клетки и ослепил своего сторожа. Высматривая мальчишку на площади Гвидо Гезелле, я увидел и все эти окоченевшие, мокрые тела, валяющиеся у башни в тумане.

Один из портье, Кислый Ирландец, поколотил бабуинчика, когда мы застали его за объеданием трупов. Как и жильцы, бабуинчик устал от дрожжей, выращенных в подвальных чанах. Ему захотелось мяса.

В десять утра я замечаю на мониторах движение. Кто-то останавливается у хозяйственного подъезда Грюют Хёйса. Из мглы выступает квадратная морда белого грузовика и замирает перед подъемными воротами. Привезли продукты к банкету. По моему желудку пробегает тошнотворная дрожь.

Своими крохотными пальчиками я жму на кнопки на пульте охраны и открываю Ворота № 8. Металлическая решетка на экране поднимается. Грузовик въезжает во внутренний двор Грюют Хёйса и встает задом к служебной двери в разгрузочной зоне. За этой дверью находятся складские клети со старыми вещами жильцов, а также спальни портье, комната для персонала, кладовые, котельная, мастерская, душевая для персонала и чаны с дрожжами, которые снабжают нас рыхлым желтым пропитанием. Сегодня банкетчикам предстоит воспользоваться душевой в своих целях.

Вчера нам сообщили, что ожидается поставка продуктов для Ежегодного Банкета Главной Жилицы. Госпожа Ван ден Брук, Главная Жилица дома, также проинформировала нас, что завтрашний душ отменяется и что весь день нельзя будет пользоваться комнатой для персонала, поскольку оба помещения потребуются для подготовки банкета. Но никто из служащих так и так не суется в душевую, когда приезжают поставщики. Несмотря на всю сонливость Белого Обезьяна, который у нас ночной консьерж, на пьянство Кислого Ирландца, на заторможенные движения Леса-Паука, разнорабочего, и на веселое хихиканье двух девиц-уборщиц, мы все помним прошлые разы, когда перед банкетами в Грюют Хёйс приезжал белый грузовичок. Никто среди персонала не обсуждает дни Общих Собраний и Ежегодных Банкетов. Мы делаем вид, будто это самые обычные дни, но Ирландец начинает пить больше чистящих жидкостей, чем привык.

Звоню ему с телефона на стойке — Ирландец сегодня в восточном крыле на дежурстве. Отвечать он не торопится. Переключаюсь с пульта на камеру над его конторкой, чтобы понять, чем он там занят. Кислый Ирландец медленно, точно наклал в штаны и не может ходить прямо, вплывает в зеленый подводный мирок на экране. Даже отсюда видны набухшие вены на его клубнично-красном лице. Он сидел в главной кладовой и хлестал свои жидкости, хотя должен постоянно находиться у мониторов. Если бы он был за конторкой, то услышал предупреждающий сигнал, когда я открыл внешние ворота, и знал бы, что подвезли груз. Неразборчивый голос в трубке рявкает:

— Чего надо?

— Поставщики, — отвечаю я. — Подмени меня. Я вниз.

— Ага, ага. Грузовики подъехали. Что тебе нужно…

Я кладу трубку, не дослушав. Ирландец в восточном крыле весь затрясется от ярости. Будет обзывать меня подонком и грозиться, пока изо рта не полетит кислая уксусная слюна, что расквасит своими дрожащими руками мою здоровенную башку. Но к концу дневной смены уже забудет про ссору, а у меня нет сейчас времени выслушивать невнятные лекции о наших обязанностях, о которых я и так уже все знаю и с которыми сам он не справляется.

Когда я направляюсь через вестибюль к двери для портье, сжимая в своих кукольных ладошках маску из мешковины, за стойкой начинает трезвонить телефон. Это, конечно, Ирландец рвет и мечет. Все жильцы еще спят. Те, что способны пока ходить, не спускаются раньше полудня.

С улыбкой размышляя об этой своей маленькой мести Кислому Ирландцу, натягиваю коричневую маску на лицо. Затем открываю воздушный шлюз, через аварийный люк выныриваю на металлическую внешнюю лестницу и рысью сбега́ю по ступенькам. Мои маленькие блестящие ботиночки сразу поглощает туман. Даже в маске, защищающей мою пухлую осьминожью голову, я чувствую ржаво-сернистую вонь отравленного воздуха.

Сойдя по лестнице, я оказываюсь во дворе. Он расположен в самой середине Грюют Хёйса. На него открывается вид из кухонных окон во всех четырех корпусах. Готов поспорить, у жильцов слюнки текут, когда они видят белый фургон у служебной двери. То, что не съели Главные Жильцы, портье разносят в белых пластиковых пакетах по остальным квартирам.

При виде грузовика у меня переворачивается желудок. У водительской двери болтают двое банкетчиков, поджидая, когда я впущу их в хозяйственный блок. На обоих резиновые маски в форме свиных голов. По идее, хрюшки улыбаются, но если увидишь такую морду во сне, то проснешься с криком.

Еще на поставщиках резиновые сапоги по колено и полосатые штаны, заткнутые за голенища. Поверх штанов и белых рабочих халатов оба нацепили длинные черные фартуки, тоже из резины. На руках у них сетчатые металлические рукавицы.

— Боже. Ты только глянь на башку этого чмыря, — говорит тот, что постарше. Его сын хихикает под своей свиной личиной.

Мои ручки сжимаются в крошечные мраморные молоты.

— Да ведь? — бросает мне отец. Я знаю, что под маской он смеется над моей большой белой головой и худосочным телом. Мне протягивают планшет с металлическим зажимом, удерживающим пластмассовую ручку и накладную на груз. Кукольными пальчиками беру ручку и вывожу печатными буквами свое имя, затем дату: 10.04.2152. Поставщики молча глазеют на мои руки. Весь мир затихает, когда эти руки берутся за работу, — как будто никто не может поверить, что они хоть на что-то годны.

В товарном чеке фирмы «Гроте и сыновья: Деликатесы, гастрономия, обслуживание банкетов», который я подписал, значатся «2 головы скота. Пониженной жирности, первой свежести. 120 кг».

Банкетчики лезут в кабину за инструментами.

— Пойдем подготовим место. Поможешь нам, — говорит отец.

Из-за спинок сидений в грязной кабине, пропахшей металлом и отбеливателем для древесины, они извлекают два больших серых мешка и подают мне. Оба увесистые, с темными пятнами в нижней части, на горловинах — медные проушины, через которые продевают цепи. От прикосновения к мешкам у меня дрожат ноги. Беру оба под мышку. В другую руку мне суют металлическую коробочку. Под замком виднеются маленькие красные циферки. Коробка холодна на ощупь и раскрашена в черные и желтые полоски.