Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

Я сделал шаг вперёд, громко и чётко произнес:

— Дамы и господа! Сегодня судьбоносный день в истории Трёх Островов! Я вынужден сообщить вам крайне печальную и неприятную новость. Короли Первого и Второго Островов, увы, мертвы! — я смахнул скупую и крайне жидкую слезинку с правого глаза. — Увы, увы… Они стали жертвами заговора и нападения могущественных внешних сил, которые угрожают всем трём Островам!

Зал мгновенно ожил, снова изумлённо ахнул, зашумел, забурлил, взорвался недоумёнными, протестующими и вопрошающими криками, наполнился рокотом голосов.

— Спокойствие, спокойствие! — немного подождав, твёрдо и жёстко продолжил я. — Предугадывая ваши закономерные вопросы, хочу сказать следующее. Во-первых, я не имею никакого отношения к смерти Королей, моих глубоко любимых родственников! Во-вторых, я сам стал жертвой вероломного заговора и нападения, чудом избежал гибели и прибыл на ваш Остров с одной-единственной целью, а именно, сплотить все Острова в единое целое и дать отпор агрессорам! И, наконец, в-третьих. Я, как единственный из оставшихся в живых Королей, правом, данным мне Богом, возлагаю на себя крайне опасную, ответственную и тяжелейшую миссию по несению бремени полной и абсолютной власти и провозглашаю себя… ИМПЕРАТОРОМ Трёх Островов!!!

Зал снова ахнул, изумлённо зашумел. Я на мгновение встретился взглядом с ГРАФИНЕЙ, потом пронзительно посмотрел на ГРАФА. Он усмехнулся, быстро направился ко мне, поднялся на возвышение, встал рядом.

— Всем внимание! Тишина! — повелительно и зычно произнёс он.

Стражники, стоявшие по периметру зала, обнажили мечи и изо всех сил застучали ими по щитам. Вскоре все снова притихли.

— Короли умерли, да здравствует ИМПЕРАТОР! — громко произнёс ГРАФ, а потом опустился передо мною на одно колено и склонил голову.

Вслед за ним, сначала несмело, а потом, сливаясь в едином порыве, преклонили колени все остальные, присутствующие в зале дворяне. ГРАФ твёрдым и решительным голосом произнёс торжественную клятву:

— Клянусь верой и правдой служить ИМПЕРАТОРУ Трёх Островов, защищать и оберегать его и нашу ИМПЕРИЮ до последней капли крови!

А потом присягу хором, немного вразнобой, произнесли все собравшиеся в зале. Затем, по моему жесту, дворяне расселись по своим местам за столам. Я сидел во главе главного стола. Справа от меня находился ГРАФ, слева — ГРАФИНЯ, рядом с нею — БАРОН и ШЕВАЛЬЕ.

— За Императора! — произнёс тост хозяин замка, вставая с полным кубком вина.

Все поднялись вслед за ним.

— За Императора!!!

— За Империю! — улыбнулся я свободно и весело. — Благодарю, господа! Постараюсь оправдать ваше доверие и надежды, с честью нести тяжёлое бремя власти! За нашу Империю!

— За нашу Империю!!! — грянул мощный ответный хор голосов.

А потом начался пир, который продолжался для кого-то до полуночи, а для кого-то и после неё, до утра…

— КХА, КХА, КХА…

Я с трудом открыл глаза и, не поворачивая головы, осмотрелся вокруг. Большая, богато обставленная комната, очевидно, спальня. Стены и потолок драпированы розовой тканью, небольшие узкие окна выполнены в форме бойниц, сквозь которые лениво просачивается рассвет. Слева от моей кровати неподвижно сидит Пёс, смотрит на меня внимательно и вопрошающе, словно ждет какой-то неведомой ещё мне, но важной для нас обоих, команды.

Я слегка и осторожно повернул голову вправо. Рядом со мною, рассыпав роскошные каштановые волосы на подушке, лежала ГРАФИНЯ. Её чудесный алый ротик был чуть приоткрыт, обнажая ровные белые зубки, слышалось лёгкое дыхание. Я молниеносно обернулся в сторону ЗВЕРЯ, и, сделав страшные глаза, прошипел:

— Сгинь!

Тот укоризненно посмотрел на меня и исчез, оставив после себя, как всегда, облачко пара.

Видимо, шёпот мой все-таки оказался достаточно громким, так как я ощутил движение за спиной и лёгкое, тёплое прикосновение руки к моему плечу. Я повернулся, и, не давая сказать ни слова, заключил девушку в свои объятия, откинув в сторону одеяло. Она была обнажена, как и я.

Мы тесно прижались друг к другу. Я, ощутив сначала манящую полную грудь девушки, а потом её живот и бёдра, почувствовал бешеное желание. Её ноги с готовностью раздвинулись, не противясь моему натиску. Я погрузился в тёплую волнующую влагу между ними, а затем время и пространство переплелись, слились, как и мы, воедино, забыв обо всём и, потеряв свои первоначальные сущности!

Потом они и мы обрели их вновь. Утреннее солнце уже затопило комнату, за окнами пели птицы, с улицы доносились самые разнообразные, немного приглушённые стеклом, звуки: голоса, ржание лошадей, лай собак, хлопанье дверей, звон металла и так далее и, тому подобное. Мы лежали счастливые, умиротворённые и обессиленные.

Через некоторое время ГРАФИНЯ приподнялась с моего плеча и, лукаво улыбнувшись, торжественным голосом произнесла:

— Доброе утро, Ваше Императорское Величество!

Я поморщился, припоминая события, произошедшие до этого чудного прозрачного утра. Настроение у меня вдруг резко упало. Чудовищный груз будущих забот и свершений сразу замаячил на горизонте огромной, мрачной и почти неподъёмной глыбой. Я резко встал, подошёл к окну, заметив, что девушка торопливо прикрылась одеялом и смущённо отвела от меня свой изумрудный взгляд.

Я громко и счастливо рассмеялся.

— Солнце моё, ты ведёшь себя так, как в том благословенном заброшенном доме, где мы с тобой познакомились. Да, кстати, ты упоминала о нём в устном послании, переданном мне ШЕВАЛЬЕ. Я, честно говоря, был несколько удивлён и поражён твоей смелостью. Однако, однако…

— Оставим эту тему, Сир, — покраснела ГРАФИНЯ.

— Кстати, чуть попозже, в случае благоприятного для нас развития событий, я намерен создать там особый музей, мемориальный комплекс, возможно, даже воздвигнуть какой-нибудь памятник, скульптурную композицию. Есть у меня интересная и оригинальная идея, — объявить ту избушку особым место для всех влюблённых, придать ей этакий мистический, сакральный и культовый характер. Пусть она явиться местом паломничества для тех, кто хочет любить, и кто уже влюблён. Как идея?

— Великолепно, великолепно, Сир! Но, есть одно существенное «но». В таком случае это девственное, прекрасное и благословенное место сразу утратит все перечисленные Вами качества. Там, наверняка, появятся гостиницы, трактиры, различные увеселительные заведения. Шум, гам, мусор, масса людей! Да, и ещё надо учесть, что море недалеко. Как грибы, расплодятся дачи, виллы, пансионаты, санатории. Фу! Ужас!

— Ну, во-первых, прошу тебя, милая, обращаться ко мне наедине как-нибудь попроще, подушевнее, что ли. А во-вторых, что касается моей идеи, то здесь ты в чём-то конечно права, но только в чём-то, в части и отчасти. Пусть наше чудесное место приобретет новый облик! Ничего страшного… Графство нуждается в развитии! Не всё же твоему дядюшке тыквами торговать!

— Почему именно тыквами, Сир? Он ими не торгует!

— Ну, я это так сказал, образно, к слову… А порядок и чистоту сакрального места всегда можно обеспечить, было бы желание. Знаю я одного хозяйственного и предприимчивого человека, который сможет поставить дело на соответствующий уровень. Чувствую я в нём задатки хорошего организатора. Эх, мне бы сейчас миску горячего, дымящегося Империума и рюмочку ледяного Звизгуна!

— Чего, чего? — удивилась ГРАФИНЯ. — О чём это Вы сейчас, Сир?

— О том самом… Попозже узнаешь, дорогая. О, Империум! Это особое блюдо для истинных гурманов! О, Звизгун! Это божественный напиток для настоящих ценителей. Блюдо тебе наверняка понравится, а вот напиток, — на любителя. И давай договоримся, наедине обращайся ко мне на «ты».

— Хорошо, дорогой. Можно я буду называть тебя котиком?

— Ну, — почему бы и нет!? Мне нравится. Коты — существа красивые, сильные, независимые, — пробормотал я.

— Позволь мне задать тебе один важный вопрос, котик, — вкрадчиво и ласково произнесла ГРАФИНЯ.

— Ну, конечно, мой цыплёнок, — последовал от меня бодрый ответ.

При этом я медленно, плавно и хищно, подражая коту, стал приближаться к девушке.

При слове «цыплёнок» ГРАФИНЯ поморщилась, тряхнула волосами, а потом продолжила:

— Милый, а какое место я буду занимать при твоём дворе?

Ох, уж, эти женщины! Во все времена всё одно и тоже! Почему это вечное и неистребимое желание немедленно определить в любой ситуации свой статус больше всего присуще именно женщинам, а не мужчинам? Вроде бы должно быть всё наоборот. Странно…

— Каждому коту нужна своя кошечка! — неопределённо воскликнул я и игриво прыгнул на кровать.

Я решительно и бесцеремонно отбросил прочь одеяло, стал жадно целовать податливое и зовущее тело девушки. Кожа у неё была гладкой и нежной, как у ребёнка. А собственно, сколько же ей лет? Я снова сильно возбудился, перевернул девушку на живот, она, поняв моё желание, с готовность подогнула колени.