Александр Арбеков - О, Путник!

• Название: О, Путник!
• Автор: Александр Арбеков
• Жанр: Любовно-фантастические романы

Этот эпический фантастический роман, состоящий из трёх книг, предваряет собой целую серию романов под общим названием «Квинтет. Миры». В неё так же включены романы «Баллада о диване», «Девушка, которая, якобы, не умела любить», «Две ипостаси одной странной жизни» и «Призрак и Леший». Все эти произведения объединены общей идеей, которая заключается в том, что всё вокруг нас, как говорил один умный человек, кажется нам таким, каким оно не является на самом деле. Душа человеческая так же велика и загадочна, как и Космос, а может быть и больше, чем он. Всё в этом мире, вроде бы простом и прозаичном на первый взгляд, скрыто под мистической и загадочной вуалью. Приподними всего лишь её краешек и перед тобою откроются бесконечные и неведомые ранее пространства, полнящиеся тайнами, загадками и гипнотически притягивающие к себе так, что уже невозможно будет не сорвать решительно и бесповоротно вуаль, дабы познать всё скрытое под ней до конца. И так. Настоящий роман, предлагаемый вашему уважаемому вниманию, обо всём. О Земле и о Вселенной. О жестоких и кровавых битвах на тверди и в небе. О стремлении к познанию, о мужестве, о пороках, о трусости, о чести, о долге и совести. Он полон приключений, тайн, необычных поворотов сюжета и, конечно же, он в первую очередь о великой и всепобеждающей любви на фоне грандиозных и невероятных событий. Конец романа очень неожидан. Да, и ещё два момента… Во-первых, автор романа на его страницах неоднократно беседует с Богом в дружеской обстановке. Это несколько необычно, но почему бы и нет? Во-вторых, автор претендует на некоторую философичность своего творения. Прав он или не прав, судить вам.

---

И всё-таки, кто же я такой? Один из них!? Или нет!? Может быть, я самый обычный человек, указанными способностями не обладающий, а они во мне возникли только под воздействием ПОСОХА? Почему я!? Почему именно я!? Какое предназначение мне уготовлено!? А может быть, его и вовсе нет? Где же ты!? Кто ты, — невидимый и неведомый кукловод? Подёргай за тоненькую, но прочную ниточку моей судьбы, проясни ситуацию, дай какой-нибудь знак!!!

Я сидел на земле, смотрел в лунную ночь, вдыхал её волнующие запахи, напряжённо и с надеждой ждал нужного мне ответа от какого-то гипотетического, невидимого, таинственного и могучего существа. Увы, увы… Его не последовало. Ночь оставалась всё такой же тихой, спокойной, тёплой, звёздной, ясной и умиротворённой. Совершенно ничего вокруг не изменилось. Единственное, что почудилось мне на несколько мгновений, — это лёгкий, чуть хрипловатый смех, долетевший откуда-то с небес.

Ну вот, пришло время фантазий и галлюцинаций! Я нервно засмеялся в ответ, встал, с вызовом посмотрел на звёзды. Ну, и чёрт с тобой, дружище кукловод! Смеётся тот, кто смеётся последним! Ладно… Оставим в покое высшие силы, если они, конечно, существуют. Написанный ими гениальный сценарий должен воплощаться в жизнь людьми-марионетками, которых они по своей воле весело и беспечно дёргает за ниточки. Никуда мы, куклы, от вас не денемся. Это понятно… Но, как известно, в ходе постановки пьесы и её исполнения всегда найдётся место для импровизации. Так будем импровизировать, ПУТНИК!

Я вскочил в седло, хлопнул БУЦЕФАЛА по гладкому боку, поднял ПОСОХ к небу, то ли угрожая им кому-то, то ли приветствуя того, кто прятался от меня в неведомой чёрной вышине, а потом понёсся по прохладной степи по направлению к лагерю. Ничего, ничего, — прорвёмся! Нам ли быть в печали! Вперёд, Император, вперёд! Кровь кипела во мне, луна освещала всё вокруг своим бледным, холодным и магическим светом, окрашивая мир в мёртвые тона, превращая реальность в мистическую иллюзорность, делая ночную скачку совершенно безумной.

Рядом, как всегда неожиданно, из ничего, возник ЗВЕРЬ. Он преодолевал пространство огромными прыжками, то, отставая от коня, то опережая его. Шерсть Пса искрилась, оставляя позади себя странные, тонкие, слабо светящиеся, брызги-паутинки, которые через мгновения рассеивались в тягучем воздухе. Меня переполняла и распирала неведомая сила, ПОСОХ пылал в руке невидимым пламенем, не обжигая её. Мы были бессмертны, могучи и непобедимы! Это ощущение окрыляло, утешало, воодушевляло и давало определённую веру в светлое будущее. Много ли человеку надо!? Немного веры и надежды, ну и любви, конечно! Всего-то лишь!!! Ах, — эта любовь! Эх, — сука-любовь!

На следующее утро мы увидели море. О его появлении сообщил кучер, осторожно постучавшись в окошко кареты. Моё сердце бешено забилось, как бывает это от предчувствия долгожданного свидания с любимой. Горя нетерпением, я на ходу выскочил из кареты наружу, упал на землю, перекувыркнулся, увяз по пояс в высокой мокрой траве, выругался, а потом догнал карету, взобрался на её крышу и стал с жадностью и восторгом пожирать глазами расстилающуюся от горизонта до горизонта бесконечную синюю водную гладь, ласкаемую нежным утренним солнцем.

Затем я, потеряв голову, лихо прыгнул в седло, пришпорил БУЦЕФАЛА и, как счастливый ребёнок, с радостными воплями помчался к морю. Краем глаза, сбоку, я увидел туманный и расплывчатый силуэт ЗВЕРЯ. Он мощно рассекал своим огромным телом колышущуюся гладь холодной, росистой утренней степи. За ним, выдавая его месторасположение, предательски тянулся след от потревоженной травы, разбрызгивающей вокруг себя густую влагу.

— Вперёд, и только вперёд!!! — безумно орал я.

Вскоре, после недолгой, радостной и бешеной гонки я, наконец-то, достиг моря! Я с наслаждением впился глазами в его прекрасный, всё охватывающий, завораживающий и тяжёлый голубой простор! Слева от меня находились густо поросшие лесом холмы, плавно переходящие в скалистые крутые горы, справа, — шагах в ста, маячила какая-то деревушка, очевидно рыбацкая, так как недалеко от неё в море виднелось несколько больших парусных лодок и десяток судёнышек поменьше.

Я соскочил с коня, подбежал к воде, окунул руки в слегка пенистые, почти невесомые и прохладные волны. Пёс материализовался в нескольких шагах от меня на почтительном расстоянии от воды. Я весело рассмеялся:

— Ну, ты и зануда! Пойдём, искупаемся. Сейчас как раз то уникальное время осени, когда вода бывает теплее воздуха. Вперёд, мой Пёс, — вперёд!

ЗВЕРЬ брезгливо поморщился, но когда я, раздевшись, нырнул в море, моментально последовал вслед за мною. Вода была, конечно, холодновата, но я мужественно отдал себя в руки своей любимой стихии. Мы в темпе проплыли шагов сорок — пятьдесят, потом повернули к берегу.

А там нас уже ожидал сюрприз в виде пяти вооружённых всадников. Возглавлял их огромный и мрачный толстый детина, сидевший на мощном вороном коне. На несколько секунд мне даже показалось, что передо мною находится МАГИСТР, и сердце моё ёкнуло, но это впечатление сразу же развеялось в прах. Какой там МАГИСТР?! Не так держится в седле, не тот конь, не так одет, не то сопровождение! Всё не то, а главное, не та стать! Да, порой стать и порода решают всё! А в чём их отличие? Собственно, что такое стать!? Стать, — это внешнее проявление породы! Я рассмеялся, облегчённо или, скорее разочарованно, вздохнул и, не торопясь, поплыл к берегу.

— ЗВЕРЬ… — негромко и с особой интонацией произнёс я.

Пёс моментально исчез, — просто растворился в воде, и всё! Ни всплеска, никаких следов на поверхности. Неужели ушёл под воду и плывёт там? Интересно, сколько времени он может находиться без воздуха? Что-то подсказывало мне, что этот срок, возможно, никакими временными рамками не ограничен. Обходится же Пёс как-то без пищи, очевидно, и без воздуха обойдётся. Ну что же, пусть и дальше черпает энергию из небес, или откуда-то ещё, мне это только на пользу. Сэкономлю хотя бы на харчах.

На берегу я, к своему удовольствию, не заметил БУЦЕФАЛА. Ах, какой молодец, мой красавец, мой преданный и могучий конь! С недавних пор он ни кому, кроме меня, в руки не давался. Почему с недавних? Да потому, что некоторое время конь признавал ещё и свою бывшую хозяйку, — ГРАФИНЮ, но потом, как отрезало! Жеребец категорически игнорировал и не подпускал к себе никого, даже конюхов! Если кто-либо пытался к нему приблизиться, то он кусался, лягался, ржал, а вернее вопил безумно и истерично, так что мне, — великому ИМПЕРАТОРУ, приходилось лично за ним ухаживать! Процедура мытья, расчёсывания хвоста и гривы БУЦЕФАЛА мною была возведена в ранг Особой Императорской Церемонии, которая проходила один раз в неделю. На ней присутствовал весь двор, мероприятие сопровождалось конными спортивными состязаниями, иногда рыцарскими турнирами и всегда, в обязательном порядке, балами и фейерверками. О, Боже! И смех, и грех!

Но ПОЭТ умудрился по этому поводу сотворить очередную балладу, совсем недурственную. Как там она называется? «Баллада о Буцефале», кажется… Впрочем, то, что он писал не по заказу, получалось у него очень даже не плохо. Как там? «И БУЦЕФАЛ безжалостно пронзил могучей грудью полчища врага». Ну, что-то вроде этого… Какого врага? Когда? Мы с моим верным жеребцом пока, вроде бы, ни в каком более-менее значительном сражении не участвовали. Ну, были стычки с ГЕРЦОГОМ и МАРКИЗОМ, а потом с пиратами, но в них, вообще-то, отличился ЗВЕРЬ, а БУЦЕФАЛ во всех случаях играл роль статиста.

Мои ностальгические воспоминания прервала стрела от арбалета, выпущенная в меня с берега. В это время я, задумавшись, находился почти в полной неподвижности, слегка подгребая под себя руками и поддерживая тело в воде в состоянии покоя и равновесия. Неведомое, но эффективное предохранительное устройство в моей голове сработало, как всегда, вовремя и чётко.

Я увидел короткую, тяжёлую стрелу незадолго до её падения в воду, инстинктивно уклоняясь от неё, сделал мощный гребок вбок, но этот мой манёвр был бессмысленным и излишним, потому что стрелок явно не имел цели меня поразить. Летела стрела медленно, лениво, как жирная осенняя утка. Упала, не торопясь, в паре шагов от меня, оставив на поверхности воды неспешно разбегающиеся круги.

В эти мгновения мне в голову вдруг пришла очень неожиданная и простая мысль, которая почему-то не посещала меня раньше. Ведь я сейчас практически неподвижен и не совершаю никаких действий. Стрела упала, не долетев до меня. Я перед этим инстинктивно ускорился, сделал гребок вбок и после этого замер в воде на одном месте. Полёт и падение стрелы я наблюдал, словно в замедленной съёмке, причём в очень замедленной! Так, так… Если я был неподвижен, а летящая стрела при этом потеряла скорость движения, то это значит, что суть заключается не в моём ускорении, а в замедлении времени?! Таким образом, я в купе с ПОСОХОМ, а возможно, и сам по себе способен им управлять!? А если попытаться его вообще остановить!? Удастся ли мне это? От такой мысли меня бросило в жар, я даже чуть не ушёл под воду, но потом снова обрёл чувство равновесия и мощными гребками поплыл к берегу.