Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

— Таких подробностей я, конечно, не помню…

— А вы и не видели! Вы поехали в город, Мирку искать, а я вернулся. Ой, что тут было!

На подъезде к аэропорту Натан Валерьянович вспомнил даже Юлю, но как-то неуверенно и нечетко. Гораздо лучше он вспомнил Юлину маму, перед которой без конца извинялся за проказы детей. Он вспомнил, что в лагерь у границы аномальной зоны приехала девушка и расстроила всех, но чем — Боровский решительно позабыл. Может быть, потому что не привык держать зла на ближнего; может, потому что психика стерла из памяти стресс от пережитого. Он надеялся, что девушка придет проводить Оскара в аэропорт, и он узнает ее, как только увидит.

Юля не обманула ожиданий. Она действительно явилась в аэропорт с тощей сумкой, купленной в Америке на аванс Копинского, и еще не до отказа набитой вещами. Кроме сумки в руках у Юли была корзина, перевязанная платком. Вид у девушки был исключительно виноватый, потому что она передумала и решила эмигрировать в Америку вместе с Оскаром.

— Может быть, меня пустят в самолет с таким билетом? — спросила она, едва не плача, и показала склеенные обрывки. — Здесь виден номер рейса и дата вылета.

— Ну, коза…а! — выругал Оскар подругу.

— Я не могу там больше оставаться, — жаловалась Юля. — Пожалуйста…

— Паспорт тоже порвала в клочья? — спросила графиня.

— Нет, паспорт у меня целый, только фальшивый. Макс делал…

— И у тебя фальшивый? — спросила Мира у Оскара.

— А как мы должны были лететь через океан? Без паспортов через океаны только пешком.

— Надо позвонить Валерию Петровичу, — сообразил Боровский.

— Не надо никому звонить, — возразила Мира. — Давай сюда свой драный билет, давай свой фальшивый паспорт и пойдем в кассу.

— Может быть, его надо было прогладить утюгом? — беспокоилась Юля. — И проклеить скотчем?

— Поздно клеить билет. Самое время клеить горбатого. Не волнуйтесь, Натан Валерьянович, мы все уладим и быстро вернемся. Идем!

— Ну, коза… — повторил Оскар вослед подруге. — Видел коз, но таких… На веревке будешь у меня гулять по Америке! С колокольчиком! Поняла? — крикнул он, но девушка уже покорно следовала за графиней к окошку кассира.

— Корзину могла бы оставить. Что там? Пирожки домашние?

— Ручная кладь, — сообщила Юля.

— Ворону что ли с собой притащила?

— Она ручная совсем, — оправдывалась виноватая девушка. — Я даже справку ей сделала. Ветеринар сказал, что это самка.

— А с чего ты решила, что Сара Исааковна — самец? Она на тебя поглядывала?

— Она просто крупная очень.

— Не могла ее оставить у Макса? Сюда тащила — обратно тащишь.

— Я же не знала, что мать родная меня не примет, — сказала Юля и достала носовой платок. — Она прокуратуру на меня натравила.

Мира протянула в окошко паспорт и остатки билета, объяснила ситуацию и приготовила кредитную карту. Юля наплакалась и вытерла нос.

— Надо же, — ворчала графиня, — лезет в самолет с вороной. Мастер класс пилотам показывать будет. Тебя вышвырнут с ней в окно. Меня чуть с котом не вышвырнули…

— Я привезла ее сюда в коробке из-под принтера. Просветили — подумали чучело.

— Чучело… О, Господи! Что мне с тобой делать? Давай договоримся так: чтобы не осложнять себе жизнь с вашими чудесными паспортами, ты оставишь ворону мне.

— Вам?

— Именно мне. На время. А я привезу тебе ее в Америку на «Гибралтаре». Или передам с оказией, но только не самолетом.

— А вы приедете? Точно?

— Когда-нибудь, конечно, приеду. Не обещаю, что скоро, но о вороне твоей как-нибудь позабочусь.

Юля нехотя передала корзину графине и опять разрыдалась.

— Спасибо вам, Мира. За все, что вы для нас сделали, я вам так благодарна…

— Ладно…

Получив на руки проездной документ, Юля перестала плакать и включила мозги.

— Сара любит яблоки, — сообщила она на прощанье. — До смерти любит, только у нее после яблок расстройство желудка, а так она ест абсолютно все: и рыбу, и мясо…

Учитель с учеником на прощание обнялись. Юля обнялась только с Мирой и виновато поглядела на всех остальных. Отъезжающие пропали в зоне паспортного контроля, и Натан Валерьянович долго искал их в толпе, словно забыл сказать что-то важное человеку, которого видит в последний раз.

— Что за люди тайно слушают ваши лекции? — спросила графиня. — Валера никого присылать не должен.

Но Натан Валерьянович провожал ученика на край света. Его интересовала работа, которой ученик займется за океаном, сроки его возвращения, намерения на грядущую жизнь, но более всего на свете профессора Боровского интересовала командировка в Америку, от которой он опрометчиво отказался в начале семестра, и теперь сожалел об этом.

В машине Мира повторила вопрос:

— Что за люди в штатском у вас на занятиях?

— Я, Мирочка, у себя на лекции вижу все, — объяснил профессор. — Кто свой, кто чужой; зачем пришел и чем занимается… Если я не делаю замечаний, это не значит, что я не вижу или не понимаю.

— Давно вы стали замечать «посетителей»?

— После нашего проектора в уральском лесу, — припомнил Натан. — Я не против. Я не делаю на своих занятиях ничего такого, за что мне могло бы быть стыдно. Я не говорю студентам ничего лишнего и не требую от них идеальной дисциплины. Я понимаю, что у Валерия Петровича могут быть свои проблемы, связанные с моей заштатной работой, и он имеет право меня контролировать.

— Валера вас не контролирует, — повторила графиня.

— Тогда кто?

— Покажите мне этих людей на лекциях — будем разбираться. Если б этим занимался Валера, он не скрывал бы от меня.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он дал мне слово. Если мы с Валерой будем нарушать обещания, данные друг другу, у нас начнется не сотрудничество, а война. Валера не тупой, он понимает, что война со мной скверно отразится на его здоровье.

— Не знаю, девочка моя. Не знаю и знать не хочу. Все, чего я хочу от жизни, это спокойно работать, пока хватит здоровья, а там… с некоторых пор меня даже не пугает мысль о смерти, я слишком устал жить, слишком много греха взял на совесть и слишком далеко зашел в своих ученых амбициях. Куда тебя отвезти? Чем ты собираешься заниматься в Москве?

— Поеду в издательство, попробую опубликовать нашего непревзойденного исследователя аномалий. Собственно, он особо не заслужил, чтобы заниматься его раскруткой, но все-таки немного помог.

— А потом? Могу я вечером подъехать за тобой?

— Не знаю, буду ли я жива.

— Все-таки позвони, когда освободишься.

— У нас на даче есть яблоки, Натан Валерьянович?

— Яблоки у нас есть всегда. До пожара у нас были лучшие сорта в районе. Отец сажал. Ты знаешь, что раньше моя семья жила в Академгородке, а дачный участок получал еще мой отец. Но тогда в нашем филиале не было физического факультета, и я был вынужден уехать в Москву, но за яблонями мы всегда ухаживаем. В память о бабушке. Она любила яблоки.

— Но врачи ей запретили, — предположила графиня, — из-за расстройства желудка.

— Откуда ты знаешь?

Графиня рассмеялась. Она поставила на колени корзину, развязала тряпку и продемонстрировала профессору огромную испуганную птицу, притаившуюся на подстилке. Ворона не шелохнулась с тех пор, как была посажена в корзину. Она вжала голову в плечи и только испуганно таращилась на людей.

— А… — догадался профессор, — старая подруга! Я думал, куда она подевалась? Все время на даче жила.

— Вы не заметили, что она жила с вами в уральской экспедиции?

— Я заметил, что она жила с нами в Слупице. Не пускала меня к дольмену, за ботинки кусала. Боже мой! Ведь в Слупице со мной был и Оскар!

— Вспомнили!

— Вспомнил. Помню Артура, помню тебя с твоим крашеным итальянцем; помню, как отругал тебя за то, что привела его в дом.

— А Ханни… не помните?

— Нет, Ханни не помню.

— Жаль.

— Накрой ворону, чтобы она не вылетела на ходу, — попросил Натан.

— Натан Валерьянович, вы не верите в переселение душ? — спросила графиня и поднесла ворону еще ближе к профессору.

— Убери ее с глаз моих! — взмолился Натан. — Я не верю и думать не хочу… Нет, Мира, я понимаю, на что ты сейчас намекаешь, но все это чистый вздор!

Графиня рассмеялась.

— Знаете, как ее зовут?

— Знаю, как ее зовут, и все-таки… Никакого переселения душ, пока я жив! Мира, я тебя прошу! Если я поверю еще и в это — покоя мне не будет на свете. Нет, я даже думать не хочу и тебе запрещаю! Только этого мне не хватало! Только этого!..

— Но ведь вы узнали эту ворону! Узнали же, узнали…

Натан Валерьянович с раздражением заглянул в корзину.

— Как ее не узнать? Здоровая как лошадь! Оскар ее раскормил, вот она и ходит за ним, как собачка. В природе таких здоровых ворон не бывает. Я помню, помню, — радовался Натан, — как он таскал для нее еду.