Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

Натан Валерьянович с раздражением заглянул в корзину.

— Как ее не узнать? Здоровая как лошадь! Оскар ее раскормил, вот она и ходит за ним, как собачка. В природе таких здоровых ворон не бывает. Я помню, помню, — радовался Натан, — как он таскал для нее еду.

В первый день Мирослава обошла сразу несколько редакций. Где-то ей удалось поговорить с ответственными людьми, где-то попросили оставить текст, обещали перезвонить. Кое-где извинились сразу, потому что аномалии — не их тема, особенно в жанре художественной документалистики. Их тема — нестандартные литературные формы, и графиня с удовольствием оставляла стихи Лизоньки Хант. И все-таки первым днем графиня осталась довольна, а издательства остались довольны графиней потому, что та ни словом не обмолвилась о цене. Деньги графиню не волновали. Ее волновали люди, которые сидят на лекциях профессора Боровского, поэтому в конце рабочего дня графиня посетила кабинет Карася и вместо сурового капитана нашла там растерянного человека, загнанного жизнью в полный интеллектуальный тупик. Кабинет напомнил графине палату Русого, заваленную литературой, фотоснимками и документами, не имеющими отношения к безопасности государства Российского. Капитан Карась не отдавал приказы, не подписывал протоколы допросов, он мыслил над бумагами и мало удивился визиту графини.

— Смеешься? — возмутился капитан, когда услышал претензии. — Такого нет, и не может быть! У меня с Натаном Валерьяновичем достаточно полный личный контакт и ни одной причины, по которой я не должен доверять этому человеку. Не знаю, кто сидит у него на лекциях, но эти люди совершенно точно действуют не по моему поручению.

— Кто, кроме тебя, занимался «делом физиков»?

— «Делом физиков» давно уже не занимается никто. Никто не занимается даже делом уральской аномальной зоны, потому что я лично ее закрыл и сдал дела в архив. Святыми камнями и пропавшими Ангелами тоже не занимается никто. Все, что осталось в разработке моего отдела по интересующим тебя делам — это пресловутый Интермед, который испарился раньше, чем мы возбудили дело. Да еще вот стрелки, которых ты сюда водишь. Если помнишь, у меня их двое. Тот, который почти невменяемый, — Бог с ним, а насчет Алексея ты должна мне кое-что разъяснить. У него нет ни одного подлинного документа. Кто-то его натурализовал в нашем мире. Тот, кто это сделал, слабо с нашим миром знаком. Настолько слабо, что не представляет, как выглядят документы, однако Алексей работал в охране аэропорта, и это уже не шутки. Это повод возбудить уголовное дело или признать недееспособной систему охраны важнейших государственных объектов и начать тотальную проверку. Я должен принять решение.

— Оставь Алексея в покое. Забудь, сделай вид, что ничего не заметил. «Иллюзорная память» имени профессора Боровского… — напомнила Мира. — Лучше присматривай за аномальными зонами на своем участке. Он мог погнаться за инохроналом вроде меня и завалиться в какой-нибудь скрытый дольмен. Все, что угодно, могло произойти с этим парнем. Дело не в том, что делать, а в том, чтобы сгоряча не напороть ерунды.

— Мира… этот человек появился здесь не случайно. Он послан в наш мир за тобой. Не забудь, что он стрелок.

— Значит, его послали дебилы, которые не знают: бесполезно посылать стрелка человеку, вооруженному Стрелами Ангелов.

— Пуля летит быстрее, чем ты достаешь из сумки свой удивительный ствол, — заметил Карась.

— Пуля не летит в человека, имеющего этот ствол в сумке. Попробуй в меня выстрелить, ты увидишь, куда полетит пуля.

— Я не стану в тебя стрелять.

— Никто не станет.

— Тогда попробуй мне объяснить, кто хозяин нашего мира? Объясни мне так, чтобы я понял: кто проявляет к нам интерес? Кто руководит твоим Алексеем? Мира, скажу тебе откровенно, что я созрел для отставки. Я не Дон Кихот, чтобы кидать копья в ветряные мельницы. Я должен понимать, что делаю, с чем работаю, а я… чем дальше работаю, тем меньше понимаю. Иногда мне кажется, что для безопасности государства мой отдел лучше закрыть. Объясни, иначе я поверю, что мы персонажи романа, и Автор не помнит, что было в прошлой главе. А может быть, я не помню, потому что каждый день проваливаюсь в новое измерение?

— Вот что мы сделаем, — придумала Мирослава. — Я дам тебе кредитную карту банка, где некто гражданин Шутов оставил приличную сумму. Разберись по своим каналам и постарайся выяснить, каким образом испарились деньги. Если карта покажется им такой же смешной, как тебе документ Алексея, — будем считать, что Автор признал предыдущую главу неудачной и выбросил из романа. Если такой счет все-таки был, значит, моя теория никуда не годится и нашим миром действительно манипулирует кто-то кроме нас. Тогда, по крайней мере, будем искать персону, а не ломать себе голову над логикой мироздания. — Мира достала кредитку, которую Оскар не вынул из кошелька, прежде чем провалиться в хронале.

— Кто такой господин Шутов? Ты можешь гарантировать, что он человек из этого мира?

— За господина Шутова, за банк, за подлинность карты и за то, что эта сумма в действительности была, я ручаюсь. Кстати, Валера, кто проходил по «делу физиков» вместе с Натаном?

— Никто не проходил.

— А почему дело «физиков», а не «физика Боровского»?

— Для конспирации, — улыбнулся капитан Карась. — Очень много у Натана Валерьяновича было последователей, только ответственность с ним никто делить не хотел. Мне, Мира, столько физиков пришлось допросить за тот ненормальный год!.. Мне столько пришлось перечитать научной литературы, что я мог бы смело претендовать на аспирантуру.

Следующий день принес графине одно расстройство: книга Бессонова-Южина не пришлась по вкусу нигде. Не то, чтобы ее ругали… Нет. Просто прибор с синей и красной кнопкой отказывался действовать на тех, от кого зависела публикация. Графиня не раз выходила на улицу и проверяла действие аппарата на случайных прохожих, потом опять заходила в редакцию и убеждалась, что все издатели зомбированы одной программой: никогда в жизни, ни за что на свете не печатать произведения господина Бессонова-Южина. Отдельные редактора все же дрогнули под натиском графини, обещали рассмотреть и непременно сообщить результат, на худой конец даже прочитать непосредственно само произведение, но их обещания ничего не стоили. Там, где графиня оставила рукопись на ночь, утром созревал окончательный отказ. Где-то портфель издательства оказывался вдруг переполнен. Кого-то не устроил объем, кого-то жанр, кто-то решил закрыться на ремонт и заняться торговлей морскими свинками. Мира удивилась. Она достала полный перечень издательств России и пошла на принцип. Весь следующий день графиня ходила с принципа на принцип, а к вечеру впервые прониклась сочувствием к «писакам», поскольку на своей шкуре испытала, какой это труд, издать литературное творение хотя бы минимальным тиражом. Графиня так увлеклась, что посвятила хождению по редакциям еще два дня, но, в конце концов, поняла ошибку.

— Сделаем так… — заявила она первому встречному издателю. — Я перечисляю полную стоимость работы и расходных материалов на счет, который вы укажете. Вы издаете книгу, делаете из нее бестселлер и продаете со свистом, неважно по какой цене. Вся прибыль ваша.

Издатель подозрительно поглядел на графиню и, скорее всего, не поверил бы обещанию, если б в кармане графини отчаянно не мигала синяя кнопка.

— Так что? — уточнила графиня.

— Интересная тема, — согласился издатель. — Ваше предложение стоит обдумать. В ближайшие дни я вам позвоню и сообщу результат.

— В ближайшие часы, — попросила графиня, — а лучше минуты, пока я добираюсь на такси до ваших ближайших коллег.

Вместо издателя графине позвонил капитан Карась, желая поделиться мрачными мыслями о жизни, судьбе и человеческом предназначении в этом мире.

Ожидая возвращения графини, Натан Валерьянович сидел на ступеньках крыльца и крошил вороне печенье. Мира подъехала рано утром на московском такси и наградила водителя суммой, равной профессорскому окладу. Возможно, в этот день она бы не приехала вовсе, но случилось страшное: в городе начался выходной, и офисы закрылись на целых два дня. Сначала Мира пыталась как-то противостоять этому стихийному бедствию, потом поняла, что борьба бесполезна в виду отсутствия противоборствующей стороны. Издатели разбежались, не оставив домашних адресов. Только хмурый Валерий Петрович сидел в кабинете, перебирал бумаги и просил коллег оставить его в покое. Такой же грустный Натан встречал утро в обществе старой вороны.

— Яблоки кончились? — спросила графиня.

— Ты сказала, что у нее от яблок расстройство желудка, — напомнил профессор.

— Вы почему не на лекции? Опоздать хотите?

— Сегодня воскресенье.