Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

— Один камень испорчен, потому что дядя Давид должен был его распилить.

— Все поправимо.

— Я же останусь без защиты. Мало, что без твоего покровительства, еще и без палки. Чем я буду отбиваться от неприятностей? Нет, Жорж! Я так не играю! Без палки я сразу вылечу из девятки храбрейших воинов в девятку отборных трусов.

— Маленькая, глупая девочка! Если ты считаешь, что прошла кастинг форта благодаря стволу, мне тебя жаль.

— Только благодаря стволу я до сих пор не умерла от страха.

— Как хочешь, — ответил Жорж и вернул хозяйке оружие. — Ты просила совета — я тебе его дал. Самое время им пренебречь.

«Кто мы такие, чтобы спорить с природой? — негодовал Бессонов. — Кто мы такие, чтобы состязаться с Господом Богом в творческих делах его? С тех пор, как человек покинул рай, он не достоин и того, что имеет. Каждый день мы должны благодарить небеса и чтить Закон Божий. Не человеческое дело разгадывать загадки жития…» «Разве Господь не для того сотворил человека, чтобы тот разгадал загадки? — возражал собеседник. — Разве Творец природы позволил человеку покинуть рай не для того, чтобы тот дерзал желанием превзойти самого Творца? Только бездарность почитает творение свое ниже себя самого. Если мы, люди, созданные Господом, перестанем дерзать, значит, труды его пошли прахом».

Сочетание «мы» и «люди» особенно удивило графиню. С тех пор, как она открыла запрещенную рукопись, у нее и мысли не возникло, что ее герои — туристы, бредущие по лесу. Текст, скорее, напоминал катехизис. Вопросы задавал будущий «светильник» парапсихологии, отвечал на них провокатор, имеющий слабое представление о человеческом житии.

Когда утомленные гольфом постояльцы отеля угомонились в ночи, голова графини опухла от чтения.

— Жорж… — обратилась она к спящему товарищу. — Если некто общался с Ангелом и описал их разговоры так, что нигде не сказано прямо, с кем именно он общался… Его произведение все равно под табу?

— Если достоверно описано, — ответил Зубов сквозь сон.

— Даже если в тексте нет лишней информации?

— Кто будет разбираться?

— А если третье лицо пожелает купить права на рукопись и каким-то образом ее применить?

— Продавай.

— Думаешь?

— Продавай, пока не раздумал. За любую сумму, ибо большего не получишь.

— Интересно, кто этот человек?

— Самоубийца.

Савелий Некрасов дежурил у виллы Копинского с пухлым портфелем. Иногда гулял вдоль забора, иногда сидел на бордюре в ожидании, что госпожа Виноградова явится снова. Господин Некрасов ни от кого не прятался, смело позировал перед видеокамерой. Надеялся, что его благожелательный вид и безупречный костюм однажды тронут обитателей дома. Он заготовил на подпись ворох бумаг и распечатал для клиентки выдержку из закона о защите авторских прав, но дом Копинского умер. Только грустная девушка время от времени подъезжала к воротам и тщетно обращалась к домофону. Девушке никто не отвечал, и это обстоятельство утешало господина Некрасова. Вселяло уверенность, что обитатели дома просто не видят, что творится у них за оградой, потому что хорошенькую девушку с грустными глазами пригласил бы в гости любой.

В тот день девушка приехала как всегда, и как всегда настойчиво позвонила.

— Оскар! — воскликнула она вдруг. — Где ты был? Я чуть с ума не сошла!.. Что? Что привезти, я не слышу? Какую соль? Войти можно?

Через минуту открылась калитка, и девушка в ужасе отпрянула. Некрасов уловил фрагмент пропитанной кровью рубахи и недобрый взгляд человека с багровым ухом и сочным синяком на челюсти.

— Я сказал, привези соли килограмм десять, — повторил человек, — быстро!

— Зачем?

— Надо!

— Какой соли?

— Какой угодно, только быстрее.

— А можно войти? Тебе нужен врач!

— Поезжай в магазин! — приказал Оскар и запер дверь.

Не прошло и часа, как Юля снова стояла у домофона с сумкой через плечо и аптечным пакетом.

— Оскар, дай мне войти! — требовала она. — Ты жив? Мне страшно за тебя, Оскар! — но, проникнув в гараж, девушка испугалась еще сильнее.

На полу распласталось чудовище с коричневой кожей и выпученными глазами. Руки существа имели длинные тонкие пальцы, сочлененные перепонками, а сросшиеся ноги образовали плавник. Существо оскалилось в предсмертных муках, обнажив клыки. Его глаза налились кровью, прежде чем остекленеть навсегда. Жаберные щели раздулись на толстой шее.

Юля вскрикнула, оттого что чуть не наступила на тварь. Над покойником стоял Оскар в кровавой рубахе и Копинский в мокрых штанах, закатанных до колена.

— Полюбуйся, каков дикарь, — сказал девушке Макс. — Говорил же, не трогай рыбу! Знаешь, сколько стоит живой русал? А он что сделал? Взял и убил. Все! Плакали мои бонусы!

— Чешую продашь, — огрызнулся Оскар. — Набьешь чучело.

— Кто заплатит за чучело? Я сам однажды купил… И что вы думаете, милостивые господа? Русал на поверку оказался осетром. А этот — свеженький был, живой! У меня на глазах подыхал. И кто мне теперь поверит? Словом, дикарь ты, Шутов! И манеры у тебя дикие.

Юля бросила сумку на пол.

— Оскар… — прошептала она, — зачем ты убил русала?

— Он вцепился мне в горло, сволочь! Не убивал я! Просто оборвал ему шланг. Думал, задыхаться начнет — на гору не полезет. Полез! Без акваланга еще шустрее полез. Вон, полюбуйся, какие тяжелые аппараты на себе таскают…

В углу гаража действительно лежал прибор с оборванным шлангом. Из прибора натекла хорошая лужа. Такая же лужа натекла из вздутых жабр покойного.

— Высыпаешь соль в ванную, — объяснил Оскар Максу, — вымачиваешь его в рассоле дней десять и суши, пока не окаменеет. Так, Юлька? Сто лет храниться будет? Внуков переживет.

— Завоняет… — сомневался Макс.

— Не учи меня рыбу солить!

Макс понес к лифту сумку с солью, а Юля от страха прижалась к стене.

— Где ты был? — прошептала она. — Зачем ты охотился на русала?

— Я охотился? — негодовал Оскар. — Он сам меня чуть не съел! Копинский видел!

— Это был великий воин! — подтвердил Макс, прежде чем скрыться в лифте.

— Глупый воин, — уточнил молодой человек ему в след. — Религия им запрещает лазать в дольмены — нет, лезут! А мне что делать? Подарить ему собственный череп… за проявленную отвагу?

— Давай, я тебя перевяжу, — предложила Юля.

Оскар снял рубаху и позволил девушке себя осмотреть.

— Сильный, гад! Чуть шею мне не сломал. Если б не их паршивая «гидропоника», тяжелая как черт знает что, я бы здесь валялся вместо него.

— Как ты меня напугал! — переживала Юля, обмазывая раны. — Я думала, ты заблудился в океане. Что у тебя с ухом? Ожог? Густав ругался матом, когда увидел, что яхты нет. Он украл катер, погнался за тобой, а тебя уж и след простыл. Где ты был? Мирослава сказала, что приедет и всех убьет.

— Когда?

— Она в Миннесоте. Приедет, как только Арик закончит делать заказ. Вроде бы еще Артур потерялся. Поехал в Москву на старой машине Даниеля. С тех пор никаких известий. Мира спрашивала, не звонил ли он нам? А я не знаю… Я подумала, что у Артура машина могла сломаться, мобильник испортиться, а деньги закончились.

— С Деевым могло быть все, что угодно. Ай… — вскрикнул Оскар, — поаккуратнее!

— У тебя перелом ребра? Поедем к врачу?

— И что скажем? На мне синяков на уголовное дело, а гражданство получать как-то надо. Или нам не надо получать гражданство?

— Надо, — согласилась Юля, — но ты же оборонялся!

— У меня нет времени доказывать это в суде. А свидетелей — только Копинский, и тот сволочь.

— Тогда, может быть… — предложила Юля, но быстро умолкла, потому что Макс вернулся в гараж и расстелил покрывало рядом с дохлым русалом.

— Ну что? — спросил он Оскара. — Понесли?

Мужчины перевалили покойника на ткань, взялись за концы и исчезли в лифте. Юля еще ждала приглашения, но время шло, о ее присутствии все забыли, а машина осталась стоять у ворот, рядом с подозрительным сотрудником украинской торговой фирмы. «Самое время поехать домой», — решила девушка и была совершенно права.

Савелий Некрасов встретил Юлю трагическим взглядом. Он был похож на русала: такой же нелепый и неприкаянный, только без плавника. Прежде, чем сесть в машину, девушка посмотрела на ботинки Некрасова, стертые об асфальт в бесконечных ожиданиях аудиенции. В глубине души она посочувствовала странному человеку, но помощь не предложила, даже не сообщила, что сегодня приема не будет. Ей хотелось сказать представителю украинской фирмы что-нибудь ободряющее, но специальных распоряжений на этот счет не поступало ни от Оскара, ни от графини, которая грозилась убить всех, включая господина Некрасова. Юля решила не проявлять инициативы там, где не просят. Просто села за руль и надавила на газ, но, доехав до поворота, заметила, что несчастный человек с портфелем стоит посреди дороги и с безнадегой смотрит ей вслед. «Не мое дело, — сказала себе Юля. — Я здесь кто? Второстепенный персонаж, который только мешает жить. Мирослава бы на моем месте… — при мысли о Мирославе нога сама нащупала тормоз, — …нет! Что ей делать на моем месте? Графиня не для второго плана! — поняла Юля. — Поэтому упрямый украинский инохронал ждет Миру, а не меня. Он еще не знает, как далеко будет послан ее сиятельством».