Джонатан Грин - Империум человечества: Омнибус

• Название: Империум человечества: Омнибус
• Автор: Джонатан Грин
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2016

Империум человечества.

Империя миллиона миров, растянувшаяся по всей галактике. Империум — могущественнейшее государство, которое находится под постоянной осадой ксеносов и инопланетных чудовищ снаружи, и еретиков и отступников изнутри. Но всё же в течение 10 тысяч лет, он нерушимо стоит под ударами бессчетных врагов.

Граждане Империума, подданные Бога-Императора человечества — самый многочисленный народ Млечного Пути. Каждый день на миллионах миров рождаются и умирают люди, чья судьба быть лишь одним из элементов огромного тоталитарного государства, лишь шестерёнкой в механизме.

И несмотря на угрозы и жесткий диктат, люди Империума продолжают жить. Герои и злодеи, бойцы СПО и команды космических кораблей — эти истории о них.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

— Ускориться! — грузовичок начал набирать ход, и стражи окончательно перешли на бег. Скрипнув зубами, Кальпурния понеслась широкими скачками, намереваясь догнать транспорт и посмотреть, что произошло. Она ещё оставалась позади, когда машина завернула в ангар и сделала резкий поворот в направлении коридора, поднимающегося к донжону. На несколько секунд Шире пришлось разогнаться ещё серьезнее, и тут же ещё одна пропитанная кровью полоска ткани вылетела с платформы и шлепнулась на палубу перед арбитром.

Поравнявшись с транспортом, Кальпурния быстрым движением проскользнула между двумя стражами и оказалась внутри кольца. В одном из кресел она увидела тело, лежавшее бесформенное грудой, и не сразу узнала в нем Аншука; в другом сидел Шевенн, и апотекарии, чтобы приступить к работе, разрезали спереди его тунику.

Мгновением позже Шира осознала открывшуюся картину, и шок не позволил ей бежать дальше. Арбитр замедлилась до полушага, и стражам пришлось с руганью огибать её на ходу. Оставив Кальпурнию позади, служители унеслись дальше по коридору, увозя мастера-дозорного в медицинские залы.

Тяжело дыша, Шира сняла шлем и в одиночестве зашагала обратно, ко второму куску ткани, лежащему в алом пятне. Она долго стояла над ним, с мрачным лицом, непроницаемым взглядом и вихрем мыслей в голове.

Торме Иланте приходилось лежать на боку в постели, выделенной ей доктором Арбитрес. Когда на её похитителей набросился ревущий великан, успокоительница попыталась сбежать, но безумец схватил её за руку и метнул, как из пращи, в борт дромона. Теряя сознание, Торма свалилась под рампу, и, как считала впоследствии, именно поэтому осталась в живых, поскольку гигант не заметил её там. Она ещё успела увидеть Лоджена и того флотского парня, а последним воспоминанием Иланте о случившемся в ангаре стали влажные, трескучие, рвущиеся звуки, которые начались, когда великан добрался до этих двоих.

Итак, успокоительница лежала на боку, безнадежно стараясь не тревожить плечо. Боль так и пульсировала в нем с того момента, как арбитр-медике быстро и жестко вправил ей сустав. От любого движения руку будто раздирало сверху донизу колючей проволокой. Пытаясь держать глаза закрытыми, она концентрировалась на дыхательных упражнениях и полной неподвижности.

Услышав голос Кальпурнии, Торма подскочила и тут же застонала в голос, когда перевязанное плечо дернулось и вспыхнуло мучительной болью.

— Лежите, Иланте. Подождите немного, и вам полегчает.

— Благодарю вас, арбитр.

В голосе Тормы слышалось то же напряжение, что появилось на её лице. Лоб женщины начал покрываться испариной.

— Такой тон здесь ни к чему. Мне приходилось намного хуже, чем вам сейчас, и я знаю, что говорю.

— Гм, спасибо. Мне, в общем-то, просто не удается как следует расслабиться.

— Я приказала Скалю ввести вам стимуляторы, — объяснила Шира, — и некоторые довольно специфичные болеутоляющие. Мне нужно, чтобы вы бодрствовали и могли говорить.

— Я… понимаю. Можно ли узнать, что со мной произошло? Кем был тот кричащий человек? Кем были те люди…

— Нет.

Какое-то время женщины внимательно смотрели друг на друга.

— Знаете, Иланте, — сказала Шира, — для начала я признаюсь в том, что у нас мало времени. Из-за вопроса с преемником старшие астропаты разбились на фракции, вследствие чего начинает страдать работа в Гнездах. Бастион слишком важен, и я не могу позволить этому продолжаться. Лоджен, чем бы он тут ни занимался, входил в Инквизицию, и мне нужно понять, как он был связан с прошедшими событиями, до того, как здесь появятся его друзья или повелители. Возможно, я вскоре должна буду покинуть Башню, но до этого поймаю убийцу Отранто…

В следующий миг Кальпурния опомнилась и закрыла рот. Она уже собиралась объяснить Торме, почему ей придется отбыть, рассказать о случившемся на Селене Секундус, признать, что новое упущение, допущенное ею, и новое бремя долга, выскользнувшее из рук, может оказаться для неё действительно невыносимым испытанием.

— И поэтому теперь мне нужен ваш совет, — произнесла она вслух. — Мне нужны ваши разъяснения. Я чувствую, что уже почти вскрыла эту дверь, и мне нужна ваша рука на рычаге.

Через пару секунд Иланте слегка повела глазами, что вполне могло сойти за согласие. Шира заставила себя оторвать руку от шрамов на лбу и как следует собраться с мыслями.

— Когда мы с вами проходили мимо палат медике, — начала она, — то заметили, как туда вводят нескольких астропатов, кажется, троих, с одинаковыми травмами.

— Да, я помню их. Хористы, которые слишком быстро шли, и первый из них врезался в ведьмоотводы. Их сопровождающий проявил невнимательность.

— У них был один сопровождающий на всех?

— Арбитр, хористы — это мелкие шестеренки, — ответила Торма с почти незаметной улыбкой. — Поодиночке их силы невелики. Только собравшись во множестве, вплетая свою песню в транс другого псайкера, они обретают могущество.

— То есть они слишком слабы и поэтому не заслуживают личной обслуги.

— Слишком слабы, или слишком измотаны, или их психика либо разум слишком повреждены Связыванием. Дух астропата ведь испытывает касание Императора, а у Него тяжелая рука, — шевельнувшись, Иланте поморщилась. — Вас интересовало именно это?

— Нет. Объясните мне, почему прикосновение к отводам дает такой эффект. Это же обереги, они ограничивают псайкеров, разве нет? Если бы ограничение приводило к травмам, я бы, например, навсегда оглохла после того, как вставила в уши затычки перед занятиями на стрельбище.

— Есть избитое выражение, что тело и разум — разные вещи, связанные лишь по воле случая, — ответила Торма. — Не знаю, согласны ли вы с ним, но с псайкерами всё иначе. Энергия, вытекающая из их разумов, наполняет их тела, словно кровь.

При этих словах успокоительница вздрогнула.

— Значит, если существует связь между их телами и разумами… — начала Кальпурния, нахмурившись.

— Она существует, — перебила Иланте, — но не тождественная. Тело псайкера может стать просто дополнением к разуму. К старости они оказываются почти что опустошенными изнутри. Таким астропатам необходима могучая воля и ограничение собственной силы, а также постоянное внимание успокоителей, чтобы просто оставаться в своих телах.

— Чем они старше, тем хуже положение?

— Это относится к полноценным Адептус, да, но есть и молодые псайкеры, которых начинает пожирать собственный дар — до того, как их обучат сдерживать его. Мы видели такое на Черном Корабле, — взгляд Тормы сделался затравленным. — Постоянно.

— Значит, молодой хорист, которого мы видели, получил ожог, — Кальпурния ощутила какое-то беспокойство и решила поскорее вернуться к теме. — Он врезался в обереги на отводах, которые предназначены для сдерживания и отталкивания энергий, подобных той, что протекает внутри него…

— …и обереги отбросили его, а также обожгли ему разум, — закончила Иланте. — Вот почему галереи такие темные и узкие: они полностью окружены изоляционными псайк-клетками, которые забраны в скалобетон, чтобы астропаты не получали травмы, пробираясь на ощупь.

— Итак, обереги обожгли ему разум, но также обожгли и тело, поскольку тело настолько серьезно подчинено разуму, — сделала вывод Шира. — Ожог проявился там, где астропат коснулся отводов, и… Постойте. Их ведь было трое, ещё двое хористов шли рядом с парнем. Я помню, что у них были более легкие ожоги, просто волдыри и покраснения.

— Они шагали следом, — сказала Торма, заерзав в постели и сморщившись от боли. — Отводы остановили волну боли, идущую вперед от обожженного псайкера, но у тех, кто оказался сзади, такой защиты не было.

Закрыв глаза, Кальпурния потерла лоб кончиками пальцев. Она уже слышала, как щелкает последний штифт в открывающемся замке, слышала скрежет двери, наконец-то поворачивающейся на петлях.

— Они ощутили боль в своих разумах, — произнесла Шира. — Боль проявилась в их разумах, и разумы заставили её вспыхнуть в телах.

— Вы поняли.

— Я поняла, — повторила Кальпурния. — Отлично. Я только что пришла с сеанса прозревания, где ассистировал успокоитель. Вы когда-нибудь делали это?

— Раз или два, — осторожно ответила Иланте, — в свое время.

— Можете описать процесс? Как нам получить детальное изображение определенной вещи? Как с помощью систем скрипториума представить её в форме, которую я смогу увидеть своими глазами?

— Мне сложно ответить, мэм. Не забывайте, я ведь сама не псайкер, так что мы сейчас напоминаем двух слепых паломников, пытающихся обсудить цвета храмовой фрески. Изображения, полученные в ходе сеанса, редко похожи на пикт-захваты ваших детективов. Из них невозможно получить четкий портрет. Но, если астропат изначально знает человека, которого прозревает, то может «навестись» на него, поскольку имеющиеся сведения, воспоминания о нем, создают что-то вроде линзы.