Кристиан Данн - Силы Хаоса: Омнибус

• Название: Силы Хаоса: Омнибус
• Автор: Кристиан Данн
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2016

Хаос — это Варп.

Хаос — это бесконечный океан духовной и эмоциональной энергии, который наполняет Варп. Великая и незамутнённая сила изменений и мощи, она физически и духовно развращает. Наиболее одарённые смертные могут использовать эту энергию, которая даёт им способности, легко переступающие законы материальной вселенной. Однако, злобная сила Хаоса со временем может извратить псайкера, разлагая его душу и разум.

Силы Хаоса коварны и многолики. Их обуревает желание проникнуть в материальный мир, дабы пировать душами и ужасом смертных. Смертные не могут изменить свою судьбу, ибо когда-нибудь вселенная утонет в огне и крови под зловещий смех Темных Богов Варпа.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Когда узел был завязан, Нимиан-монстр — как уже начал о нем думать Дафан — взял мизинец двумя пальцами правой руки, и небрежно оторвал его.

Из раны не текла кровь.

Нимиан взялся за свободный конец волоса и поднял болтавшийся на нем оторванный палец. Палец повернулся влево, потом вправо, несколько мгновений качаясь, прежде чем застыть неподвижно.

— Туда иди, — мягко сказал монстр, — увидишь Гавалона. И приведи волшебников скорее. Спеши же. Будут жертвы.

— Что за жертвы? — спросил Дафан, хотя что-то внутри него пыталось сказать, что он не захочет этого знать. Он не мог заставить себя протянуть руку и взять протянутый ему страшный талисман.

— Когда пора гореть, — ответил Нимиан, — то мы горим.

— Возьми палец, Дафан, — отрешенно произнесла Гицилла. — Покажи его Гавалону. Он поймет, что это значит. Он будет знать, что делать.

— Я не уверен… — начал Дафан.

— Ты и не должен быть уверен, — резко ответила Гицилла. — Ты просто должен сделать это. Ради меня. Ради деревни. Ради нашего мира.

— Я не хочу оставлять тебя.

— Лишь случай свел нас вместе в первый раз, — сказала она. — Я должна остаться здесь, чтобы сыграть свою роль. Ради тебя. Ради деревни. Ради нашего мира. Ради бога Гульзакандры.

— Ты не в безопасности рядом с ним, — настаивал Дафан. — Чем бы он ни был, рядом с ним опасно.

— Нет безопасности, — ответила Гицилла. — Лишь война — лишь игра.

— Это не игра, — возразил Дафан. — Это жизнь и смерть. Особенно смерть.

— Иди, — сказала она. — Делай то, что должен. Ради нас. Я — это он, а он — это ты. Ради всех нас. Ради меня.

На этот раз, как заметил Дафан, она не стала упоминать деревню и мир — и бога Гульзакандры, которого иногда называли Изменяющим Пути, а иногда — Божественным Комбинатором. Хитрая уловка: Дафан не был уверен, что он готов сделать ради деревни, мира или даже бога, которому поклонялся с рождения, но точно знал, что он готов сделать ради Гициллы.

Все что угодно.

Дафан робко взял оторванный палец, который Нимиан все еще протягивал ему, и обернул свободный конец волоса вокруг своего указательного пальца правой руки, так что потемневший коготь оторванного мизинца мог поворачиваться в любом направлении. Потом он взял открытую канистру с водой и сделал большой глоток, после чего закрыл канистру и поставил на место.

— Далеко придется идти? — спросил он.

— Я не знаю, — сказала Гицилла. — Отдыхай, когда почувствуешь необходимость — десять минут отдыха на каждый час пути, но не спи. Продолжай идти. Времени мало.

Теперь Дафан окончательно был убежден, что, хотя эти слова произносили уста Гициллы, их подсказывал другой разум — возможно, как бы парадоксально это ни казалось, тот же разум, который не мог заставить речевой аппарат Нимиана говорить нормально.

Дафан посмотрел на Нимиана, но тот сказал лишь:

— Очень голоден. Нужна еда.

Дафан не хотел думать, что это может значить, но когда он, наконец, вышел из дома, то понял.

Семейство птиц моу — возможно, тех же самых, которых он видел убегавшими, когда выходил из красно-черного леса — бежало к ферме. Они не умели летать, но взрослые птицы были выше любого человека, и их туловища были очень толстыми. Дафан пытался не думать о том, как Нимиан будет сворачивать им шеи и рвать на куски, пожирая одну птицу за другой — вместе с перьями, когтями и всем остальным.

Трофейная форма неминуемо разорвется, не выдержав роста его тела, но Дафан думал, что одежда будет не слишком нужна Нимиану, когда его руки и ноги, последовав примеру ушей, начнут изменяться, приобретая окончательный вид. Он вспомнил узор на обнаженном теле Нимиана, когда впервые увидел его, и понял, что должно быть, это не просто узор, а что-то вроде чертежа, который ткачи и портные иногда чертили на песке, пытаясь придать форму своим мыслям.

К дому бежали не только птицы, туда направлялись рептилии и мегаскарабеи. Очевидно, Нимиан пока еще не был настолько голодным, чтобы съесть локсодонта, но это «пока еще» как-то не очень утешало Дафана.

Несколько рептилий проползли мимо него, но ни одна из змей не зашипела на него и не попыталась укусить. Похоже, палец Нимиана мог не только указывать путь; возможно, он обладал и защитной силой.

Дафан поступил в точности так, как было сказано. Было определенное утешение в той целеустремленности, которую дало ему повиновение. Не имело значения, насколько он был напуган, или что могло ожидать его в конце пути, лучше выполнять полученные приказы, чем вообще не знать, что делать.

Пройдя около часа — сколько точно времени прошло, он не мог узнать — Дафан остановился, чтобы несколько минут передохнуть. Выпив воды и отдохнув, сидя на гигантском грибе, он пошел дальше.

Он шел дальше и дальше, хотя его ноги болели от усталости. Двигаясь, он не чувствовал сонливости, поэтому продолжал идти, не останавливаясь. Его сознание становилось все более вялым, а мысли стали как будто вязкими — но его чувства не притупились, и он ощущал странное возбуждение. Он потерял счет времени, шагая по этой чуждой и странной местности, но было что-то глубоко внутри него, что, казалось, радовалось этому движению.

Солнце уже начало склоняться к закату, когда Дафан наткнулся на зверолюдей.

Он в это время шел по лесу: не такому странному, как лес из огромных красно-черных початков, в котором остановился грузовик, но все же необычному. Некоторые из деревьев были похожи на завезенные на планету людьми, но большинство были покрыты сияющими чешуйками, из-за чего их стволы и ветви казались скорее металлическими, чем деревянными, а их плоды были похожи на медальоны.

Дафан почувствовал запах зверолюдей еще до того, как увидел их, но он не знал, что значит это зловоние, и осознал, насколько оно сильно, лишь когда увидел, от кого оно исходит.

Дафан сначала застыл от ужаса, но ужас, казалось, потерял свою значимость, и он почувствовал странную ясность разума и некую машинальность. Оторванный палец Нимиана все еще висел на волоске, но Дафана охватило парадоксальное чувство, что это не палец привязан к нему, а он, Дафан, привязан к пальцу, лишь следуя туда, куда он покажет, не в силах сделать чего-то иного.

При других обстоятельствах он был бы убежден, что чудовищные зверолюди сейчас набросятся на него, разорвут на куски и съедят, но с пальцем Нимиана Дафан чувствовал себя так, словно это он, а не зверолюди, был здесь настоящим чудовищем, и что это им, а не ему, больше угрожает опасность быть разорванными и съеденными.

Всего там было шесть зверолюдей — трое с головами, вероятно, каких-то уродливых коров, один с головой ястреба, у еще одного голова была больше похожа на свиную, и один с лицом некоей чудовищной карикатуры на обезьяну. Все они были покрыты лохматой шерстью, кроме свиноподобного, а их ноги были похожи на медвежьи, кроме двоих с ногами как у птиц моу. Они были вооружены разнообразными топорами и копьями, хотя любой из них вполне был способен разорвать Дафана на куски голыми руками — или лапами, в случае тех, у которых не было рук как таковых. Они сидели или лежали на земле, но когда они заметили Дафана, то все вскочили на ноги и преградили ему путь.

В любой другой день его жизни такая встреча заставила бы Дафана упасть в обморок от ужаса или бежать со всех ног, надеясь не потерять контроль над кишечником. Сейчас же он просто остановился и поднял правую руку, чтобы показать страшный талисман, висевший на его указательном пальце.

— Я ищу Гавалона Великого, — сказал он. — У меня сообщение для него.

Зверолюди посмотрели на него, их разнообразные глаза моргали, пока они его оценивали. Дафан еще немного поднял руку, пытаясь привлечь их внимание к своему необычному компасу. Их внимание было должным образом привлечено.

Они рычали, не спеша переговариваясь друг с другом, но ближе не подходили.

— Гавалон, — повторил Дафан, подумав, что они, вероятно, куда глупее обычного человека. — Вы знаете Гавалона? Можете отвести меня к нему? Не беспокойтесь, если не сможете — я найду дорогу. Все, что вам нужно сделать — позволить мне пройти. Пропустите меня?

Зверолюди не отвечали и не двигались.

Дафан неохотно осознал, что ему придется идти прямо на них и пройти сквозь их неровный строй. Зловоние казалось просто ошеломляющим, и мысль о том, чтобы подойти на расстояние протянутой руки к таким чудовищам, выглядела крайне непривлекательно, но Дафан знал, что он должен делать, и знал, что должен это сделать.

Осторожно он сделал шаг — и, осознавая, какая ответственность на него возложена, смело пошел вперед. Он вытянул правую руку, чтобы чудовищный палец висел как можно дальше от него, и принял решение пройти между быкоголовым чудовищем с топором и обезьяноподобной тварью, вооруженной копьем.