Михаил Фоменко - Аренида (сборник)

• Название: Аренида (сборник)
• Автор: Михаил Фоменко
• Издательство: Salamandra P.V.V.
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 2015

В книгу вошли избранные сценарии и сценарные планы научно-фантастических фильмов, созданные советскими фантастами, кинематографистами и сценаристами в 1930-е — 1960-е годы. Большинство их, к сожалению, по разным причинам так и не были воплощены на экране.

---

Изумление Вали сменяется почти тревогой. Батанов сегодня не такой, как всегда. Она не узнает этого обычно сухого, строгого человека.

— Это легенда древних майя, — продолжает Батанов.

Олег умолкает.

— Мы пришли…

— У тебя темно… — говорит он. — Все спят… Спит Платон… Его сердце отсчитывает положенные шестьдесят четыре удара в минуту…

— Да… У него очень спокойное сердце…

В голосе Вали звучит чуть заметная горечь.

— До свидания… — говорит Батанов. — Извини, тебе давно пора спать…

— Нет, нет! — протестует Валя. — Знаешь… Я тебя провожу немного…

— Ты?

— Да. Идем…

ВАЛЯ и Олег Батанов идут по ночной Москве.

— …В одной нашей Галактике можно предположить по крайней мере миллион планет, похожих на Землю и населенных разумными существами. Мы все дальше углубляемся в космос. А почему же они не могли когда-нибудь посещать Землю? Или запустить вокруг Марса искусственные спутники? А я уверен, что они искусственные! — говорит Батанов.

— И давно у тебя эта идея? — спрашивает Валя.

— Давненько… Помнишь? На первом курсе мы возвращались с собрания: ты, Платон и я…

— Помню! — восклицает Валя. — Здесь, у этого столба, нам Платон впервые рассказал тогда о Тунгусском метеорите и Марсе…

— Да… Я еще удивился: электронник — и вдруг Марс, гипотеза писателя Казанцева… Космические корабли… Полет воображения… Удивительно страстно он говорил!..

Валя огляделась вокруг.

— Как это было давно… — задумчиво произносит она. — Как все изменилось… И дома и…

Она поворачивается к Батанову.

— Последние годы мы стали реже видеться… Как-то дальше друг от друга… Ты давно не отдыхал с нами… Ездил в какой-то особенный санаторий…

Батанов, улыбнувшись, покачал головой.

— Последние два лета я провел в Сибири…

Он вынимает из кармана какой-то небольшой темный предмет.

— Помнишь?

У него на ладони — причудливый, свитый в спираль камень. Чья-то рука нанесла на его поверхность зубцы, похожие на чешую, и тонкую замысловатую резьбу.

Валя осторожно проводит рукой по кольцам каменной змеи, ощупывая тончайшую резьбу. Долгая пауза.

— Олег!.. Я никогда не знала, что ты… — она ищет слово, — ты поэт!

— Нет, — усмехается Батанов, — я физик.

Он пристально смотрит на звездное небо, где ярко горит над горизонтом голубоватая Венера.

— Древние майя утверждали, будто их мудрый вождь пернатый змей — Кетцалкоатль, простившись со своим народом, умчался на небо, и его сердце превратилось в утреннюю звезду…

— В Венеру?

— Да.

— И ты считаешь, что древние индейцы ошиблись? Спутали планеты?

— Это исключено, они были удивительными астрономами…

— Тогда при чем же здесь Марс? Твоя гипотеза…

— По всем расчетам, в 1906 году никакой космический корабль не мог прилететь с Марса. Взаимное расположение планет совершенно исключает это. А в то же время, как ты знаешь, экспедиция Волкова не обнаружила на Венере никаких следов цивилизации…

— Откуда же они прилетали?

— Вот это загадка, которую я хочу разгадать!

* * *

Зал заседания совета.

Валя продолжает свой рассказ:

— На следующий день совет предложил Батанову и Рубцову самим решить, кто из них поведет корабль. Как вы знаете, они решили бросить жребий. Но было это не совсем так, как рассказал Платон. На самолете лететь должен был Рубцов… Я подменила жребий…

— Что?! — кричит вскочивший со своего места Платон. — Ты подменила жребий?!

* * *

В зале шум. Валя молчит.

— Невероятно! — восклицает Платон. — Поставить под удар важнейшую экспедицию! Это не ребячество!.. Это…

— Погоди, Платон, — останавливает Рубцова выкрик из задних рядов. — Валя права! Лететь должен был Батанов! Это его право!

Журналист Суровцев, размахивая блокнотом, торопливо идет по проходу, не очень связно говоря на ходу:

— Разрешите… Я должен рассказать… Все это не случайно…

— Товарищ Суровцев, — строго произносит председатель, — вы хотите…

— Да… Я хочу… Я должен… Все мы друзья еще по университету. И я должен рассказать сейчас о том, что было ровно десять лет назад.

Зал постепенно успокаивается. Председатель не прерывает журналиста.

— Помните 1961 год? Первый прорыв человека в космос… Подвиг Юрия Гагарина… Весь мир тогда говорил о космических путешествиях… Летом шестьдесят первого года мы вчетвером: Рубцов, Батанов, Валя — тогда она была еще Коновалова — и я отправились в Сибирь на поиски Тунгусского метеорита… Затеял все это Платон, в то время он был яростным сторонником гипотезы писателя Казанцева. Утверждал, что таинственный метеорит был космическим кораблем марсиан… Однако пыла Рубцова хватило ненадолго. Мы не нашли никаких прямых подтверждений этой гипотезы, и через месяц Платон стал ее убежденным противником. Я хочу напомнить о находке Батанова в день нашего отъезда из тайги. Вместе с геологическими образцами Олег притащил тогда в палатку удивительный предмет…

* * *

Перед нами возникает протекшая от дождя парусиновая палатка. В ней четверо друзей. Все они на десять лет моложе. Столпившись вокруг Батанова, они с изумлением рассматривают причудливо свитый в спираль камень. Это та самая статуэтка, которую мы видели в ночном разговоре Батанова и Вали.

— Что это? — тихо спрашивает Валя.

— Не знаю, — говорит Олег. — Я нашел это в корнях вывороченной лиственницы у северо-восточного вывала…

Суровцев бережно очищает камень от приставших комочков земли.

— Странно… — бормочет он. — Очень странно, но… Нет, это, конечно, невероятно… Мне кажется, что я точно такой же камень однажды видел..

— Где? — спрашивает Валя.

— В Москве.

— На мостовой? — усмехается Платон.

Но Женя не принимает его иронии. Он слишком взволнован.

— Нет… На мексиканской выставке…

— Что?!

— Да, да… Тем было много… всех размеров… Это…

— Ну? — не выдерживает Валя.

— Я боюсь ошибиться, но, по-моему, это Кетцалкоатль — священный пернатый змей древних индейцев майя!

На мгновение в палатке становится очень тихо. Валя осторожно, как завороженная, проводит рукой по камню, ощупывая тончайшую резьбу.

Первым приходит в себя Платон.

— Какая чепуха! — он отбрасывает статуэтку Олегу. — Возьми свой булыжник…

И снова становится тихо. Олег медленно поднимается, сжимает кулаки.

— Платон! — кидается Валя. — Ребята!.. Вы с ума сошли!

Батанов, тяжело дыша, отступает.

— Извини, Олег… — смущенно говорит Платон. — Я не хотел тебя обидеть. В конце концов все эти статуэтки чепуха… На них не построишь гипотезы.

— Да? А мне казалось, что тебе это легко удается, — бросает Батанов.

— Ну, брось, Олег, — примирительно говорит Платон.

— Мне тоже обидно, что наша экспедиция кончилась ничем!

— А тебе не кажется, — подчеркнуто спокойно произносит Батанов, — что она только начинается?

— Ребята! — кричит Суровцев. — Ребя…

* * *

В зале заседаний совета, прервав свой рассказ на полуслове, стоит Суровцев.

Так же как и все, он смотрит в сторону председателя, пытаясь понять, что сообщает появившийся в зале молодой научный сотрудник.

Академик торопливо встает:

— Товарищи! Только что удалось установить связь. Батанова очень плохо слышно. Сейчас пленку с записью после усиления переключат сюда, на этот зал…

Вскочила Валя.

Подавшись вперед, повернулся к динамику Платон.

Торопливо раскрывает блокнот Суровцев.

Все, притаив дыхание, не отрывают глаз от динамика.

Доносятся треск и шорох космических разрядов… И далекий голос Батанова:

— Земля! Земля! Я — Сокол! Докладываю коротко о событиях с момента перерыва связи…

* * *

Кабина ракеты.

В ней астронавты примерно в тех же позах, в каких мы видели их перед перерывом связи.

Хэнь сосредоточенно смотрит на пульт, где под стеклянными колпаками судорожно дергаются стрелки приборов.

— Запишите, — отрывисто бросает он Сташевскому. — Девятнадцать часов восемнадцать минут. Напряжение магнитного поля возросло в пять раз…

Батанов устало снимает наушники.

— Земля нас не слышит…

На приборной доске автоматы вычерчивают на ползущих лентах лихорадочные зигзаги.

— Автоматика начинает дурить, — тихо говорит инженер.

— Похоже на историю М-4 и М-5, — задумчиво произносит Хэнь. — Сначала там тоже прервалась связь… — он не доканчивает фразы.

— Там были автоматы, — вставляет Сташевский, — а здесь…

И тоже умолкает.

Батанов, внимательно взглянув на молодого инженера, твердо заканчивает:

— Вот именно: тем были автоматы, а здесь мы, люди!