Эдуард Эррио - Из прошлого: Между двумя войнами. 1914-1936

• Название: Из прошлого: Между двумя войнами. 1914-1936
• Автор: Эдуард Эррио
• Издательство: Издательство Института международных отношений
• Жанр: Биографии и Мемуары
• Год: 1958

Имя Эдуарда Эррио хорошо известно советским читателям. Видный французский политический и общественный деятель, бывший многократно главой правительства и министром Третьей республики, почетный председатель Национального собрания в Четвертой республике, лидер Республиканской партии радикалов и радикал-социалистов, член Французской академии, эрудит и тонкий знаток французской и мировой культуры, Эдуард Эррио пользовался заслуженным признанием и широкой известностью не только на своей родине, но и далеко за ее пределами. В течение многих десятилетий, особенно в период между двумя мировыми войнами, он был в самом центре крупных политических событий своей родины, а также в значительной мере и всей международной политической жизни. Он был не только ее современником и наблюдателем, но во многом и ее участником. Среди мемуаристов той эпохи мало найдется таких, кто был бы также хорошо осведомлен о всех сложных перипетиях политической борьбы, о ее тайных скрытых пружинах и закулисных маневрах, как Эдуард Эррио. Он много видел и много знал. Уже с этой точки зрения его мемуары представляют большой интерес. Не будет преувеличением сказать, что всякий, кто хочет изучить развитие политической борьбы во Франции, или историю международных отношений 20-30-х годов нынешнего столетия, или даже просто ознакомиться с этой эпохой, не сможет пройти и мимо мемуаров Эррио.

---

26 августа в сенате Лемери доказывал, что проблема Рура представляет собой своего рода силлогизм. «Военная оккупация является следствием экономической оккупации Рура. Экономическая оккупация прекращается; следовательно, должна прекратиться и военная оккупация. Уже самим фактом принятия плана экспертов, принятием принципа, положенного в основу этого плана, а именно: что никакая иностранная организация, помимо контроля, предусмотренного экспертами, не будет препятствовать экономической деятельности Германии, – мы открыто и определенно подписались под экономической эвакуацией и скрыто, но неизбежно подписались и под военной оккупацией».

2) Довод моральный. Я оказался перед лицом принятых обязательств. Нотификация от 9 января 1923 года подчеркивала, что дело идет не об операции военного характера, не об оккупации политического характера; она уточняла, что французское правительство вводит в Рур «лишь войска, необходимые для обеспечения его миссии и исполнения его мандата». Поскольку отменяется миссия, как можем мы, честно говоря, объяснить, почему мы не отзываем свои войска? Мы заняли Рур в силу декларации о нарушении. Поскольку вопрос о нарушении был урегулирован, как оправдать с точки зрения права сохранение военной оккупации? Впрочем, сама репарационная комиссия определила, приняв единогласное решение 15 июля 1924 года, что нужно было понимать под «осуществлением» плана экспертов. Шарль Ребель оспаривал в палате смысл и ценность принятых обязательств, ссылаясь, в частности, на ноту председателя Пуанкаре послу фон Геш от 6 мая 1923 года. Конечно, имели место заявления разного смысла. Но 11 января 1923 года председатель Пуанкаре заявил в сенате: «Если бы Англия пошла вместе с нами, чтобы применить санкции и добиться залогов, не было бы надобности посылать даже одного солдата в Эссен или на восток Рура». 9 июля 1923 года он поручил послу Сент-Олеру особо указать на следующий пункт: «В настоящий момент дело идет о репарациях, а не о безопасности; мы никогда не рассматривали оккупацию Рура с точки зрения безопасности; эту безопасность нам обеспечивает оккупация линии Рейна, предмостных укреплений и железных дорог Рейнской области. Нам еще придется говорить о железных дорогах при окончательном урегулировании, касающемся одновременно залогов и безопасности. Но вопрос Рура совершенно самостоятельный». 29 августа 1923 года французское правительство ответило на английский меморандум: «Совершенно ясно, что оккупация Рура – это только средство добиться уплаты репараций». «Мы хотели, – заявляла французская нота от 29 июля 1923 года, – попытаться добиться того, чего мы не сумели добиться в течение четырех лет, то есть признания Германией своих обязательств, но не вообще и не в теории, а в практическом смысле».

29 июля 1923 года в своей ноте британскому правительству председатель Пуанкаре писал следующее: «Мы всегда будем очень счастливы обсудить с британским правительством вопрос о безопасности, но он не имеет ничего общего с военной оккупацией Рура, и представляется, что обе проблемы необходимо рассматривать в отдельности» (Livre Jaune de 1923, p. 82).

26 августа 1924 года в дружественном и вежливом споре со мной в сенате Пуанкаре обсуждал эти обязательства. Он указал, что сопротивление Германии узаконивало изменение текста от 9 января 1923 года. Он напомнил то, что он говорил в ноте от 12 июня 1923 года об эвакуации по этапам и позднее, 20 августа, о постепенной эвакуации. В остальном он ограничивался умеренными требованиями. «Осторожность требует остаться, по крайней мере до того момента, пока не начнется осуществление плана Дауэса, следовательно, до тех пор, пока не будут размещены облигации» («Journal Officiel», p. 1307). Я без труда смог доказать сенату, что оговорки, сделанные к ноте от 9 января, не изменяли характер оккупации, который был экономическим, а не политическим или военным. Доводы, основанные на пассивном сопротивлении, отпадали, поскольку сопротивление прекратилось. В Лондоне мне показали письмо, написанное английскому правительству после Франкфуртского дела, в котором французское правительство обязывалось не предпринимать изолированных действий. И Пуанкаре не отрицал этого письма («Journal Officiel», p. 1321).

Я усматривал в этом нечто большее, чем политическую проблему, – проблему моральную. Я не мог допустить, чтобы честь моей страны была поставлена под сомнение. Эта же мысль руководила мною впоследствии, когда речь шла об американских долгах.

3) Довод политический. Продолжение военной оккупации Рура – это сохранение изоляции Франции; это значило по меньшей мере оттолкнуть от нее Соединенные Штаты и Великобританию. В течение всей моей политической карьеры моей постоянной заботой было привлечь Соединенные Штаты к сотрудничеству с Европой. В своей внешнеполитической деятельности, с какой бы стороны ее ни судить, я всегда помнил о той помощи, в которой нуждалась Франция с 1914 по 1918 год, а также о том, что, если бы она снова подверглась нападению, она не смогла бы одна восторжествовать над своим жестоким врагом, численно превосходящим ее. Я считал узкий национализм некоторых моих сограждан ужасной опасностью. Позднее, в 1932 году, в деле о долгах я руководствовался в своих действиях теми же чувствами. Несомненно, само правительство Соединенных Штатов не принимало участия в разработке плана Дауэса, но это были авторитетные представители американского общественного мнения; роль, которую сыграли в Лондоне государственный секретарь Юз и посол Келлог, показала мне, какой поддержкой они пользовались.

22 августа в своем выступлении в палате депутатов Аристид Бриан энергично и со всем своим авторитетом заявил, что изоляция представляет для Франции наибольшую опасность; что было большой ошибкой отказаться от политики солидарности между союзниками; что изоляция в прошлом стоила нам Ватерлоо и Седана; что контроль над Германией становился невозможным при ослаблении единства союзников и что оккупация Рура очень беспокоила наших военных руководителей, встревоженных мыслью о том, что инциденты, подобные Пирмазенсскому, могли привести к пролитию крови, поставить на карту наш флаг и вызвать войну; именно на это указал мне в одной фразе генерал Детикер.

Более того. В разгар Лондонской конференции, 5 августа 1924 года, газета «Тан» напечатала статью «Годовщина войны», которую Пуанкаре опубликовал в лондонской газете «Дейли мейл». Она заканчивалась следующим образом:

«Несмотря на несомненную добрую волю людей, возможно, что в силу недостаточного приспособления к обстоятельствам, Антанта не смогла воспрепятствовать войне. Но она по крайней мере позволила нам ее выиграть и разбить империалистические и честолюбивые замыслы о гегемонии, которые вынашивала Германия Гогенцоллернов. Не будем же давать повода для упрека, который содержится в поговорке наших друзей итальянцев: «Passato il pericolo gabbato il Santo»[95]. Не следует думать, что победа разрешает нам теперь пренебречь Сердечным согласием. Оно сохраняет для наших двух стран все свое значение, и не только всю свою ценность в смысле чувств, но и весь свой практический интерес. Будь Антанта разорвана или даже ослаблена, все в Европе пойдет по воле случая. Будем же помнить об этом по обе стороны пролива и постараемся извлечь пользу из уроков прошлого».

4) Довод военный. Относительно связи военной оккупации Рура с вопросом безопасности Франции имеются исчерпывающие документы. 23 августа 1924 года Джемми Шмидт зачитал в палате речь маршала Фоша, произнесенную им двумя месяцами раньше при открытии памятника погибшим при Бове. Выдающийся солдат выступал в ней против политики изоляции, против сепаратных действий и за сближение с союзниками. Более того: в тот же день, во время вечернего заседания, было предоставлено слово генералу Детикеру, начальнику штаба маршала, председателю межсоюзнического военного комитета и правительственному комиссару.

Вот его заявление: «Как предыдущие правительства, так и нынешние всегда запрашивали г-на маршала Фоша по вопросам, касающимся безопасности. По тем вопросам, которые только что здесь поднимались, он высказался самым ясным образом, и я изложу сейчас его мнение. По вопросу военной оккупации Рура г-на маршала Фоша запрашивали, насколько мне известно, по крайней мере два раза. В обоих случаях он ответил, что, по его мнению, для обеспечения своей безопасности Франция ни в коей мере не нуждается в военной оккупации Рура. Его также спросили, считает ли он сохранение франко-бельгийского управления необходимым для безопасности Франций, – он неоднократно отвечал на этот вопрос отрицательно. Эти официальные отзывы имеются в министерстве иностранных дел… Вообще говоря, г-н маршал Фош всегда заявлял, что условия территориальной безопасности, установленные мирным договором, были необходимы и достаточны для обеспечения военной безопасности Франции. Доказательством является то, что эти условия оказались достаточно действенными, чтобы добиться от Германии подписания Версальского договора» («Journal Officiel», p. 3074, 3075). Тем самым генерал Детикер торжественно подтверждал то, что он мне говорил. Генерал Нолле выступил в свою очередь, чтобы заявить, что именно военная оккупация Рура нарушила операции по контролю, поскольку Германия на этот период закрыла перед комиссией двери своих учреждений.