Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Искатели замерли неподвижно, как статуи, лишь подергивались носы и уши — они проверяли, не обнаружил ли их кто-нибудь.

Всегда, всегда имелся риск, что в темноте их поджидает что-нибудь бодрствующее, какой-нибудь ужас с зубами или клинками, готовый разорвать на куски крысиную плоть. Каждый из Искателей тайком выбрал одного из своих товарищей, которым можно пожертвовать, если возникнет опасность, в то время как сам он будет спасаться бегством.

Но ничто не шевелилось в покинутой галерее. Такая удача! Такая слава тому, кто первым принесет весть Совету! Грезящие о власти и уже замышляющие предательство, Искатели повернулись и помчались обратно тем же путем, каким пришли, взмахивая длинными розовыми хвостами.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Бессмертный Двор

Ламия, Город Зари, 96-й год Птра Сияющего

(—1350 год по имперскому летосчислению)

Днями Неферата спала, но снов не видела. Ее омывал шум большого города, заполняя сознание фрагментами смертной жизни, существовавшей за пределами холодного дворца.

Матросы непристойно похвалялись перед шлюхами или распевали песни с чужеземных берегов, готовя свои корабли к долгому морскому плаванию. Слуги сплетничали на рыночных площадях или торговались из-за цен на дыни и зерно. Нищие взывали к прохожим, умоляя подать медяк или корочку хлеба. Владельцы таверн отпирали двери, бормоча молитвы и надеясь на хороших клиентов. Влюбленные ссорились из-за воображаемых обид. Вор, удачно сбежавший от городской стражи, насмехался над ней. Молодая мать пела колыбельную ребенку. Старик негромко всхлипывал, оплакивая умершую в прошлом году жену.

Дочь Луны проснулась на закате, в полной темноте. Ноги запутались в шелковых простынях. Конечности затекли и замерзли. Жажда стискивала горло. Сколько бы она ни пила предыдущей ночью, жажда всегда мучила ее при пробуждении.

За дверью спальни кто-то уже едва слышно двигался. Неферата торопливо смахнула со щек слезы — прислужницы вошли в комнату, чтобы приготовить царицу к предстоящей долгой ночи. Свет лампы залил спальню, и женщины приступили к своему делу с быстрой и молчаливой четкостью. Все они были жрицами высшего ордена в тайном Ламианском культе: сироты, воспитанные в пределах бывшего Женского дворца в духе беспрекословного подчинения священному роду Асаф, воплощенному в личности царицы. Только избранный круг культа знал истинную природу живой богини, которой они служили, но к этому времени их сердца и умы целиком принадлежали Неферате. Посвященные носили белые одежды из парчи и маски тончайшего чеканного золота с изображением самой Асаф.

Неферата ждала, пока жрицы достанут ее одежду и откроют тяжелые бронзовые ставни, прикрывавшие окна и защищавшие царицу от солнца. Морской ветерок колыхал занавески, ласкал ее ледяную кожу, она слышала отдаленное бормотание волн. Рев голосов в городе утих до неясного шума, чем-то напоминающего неутомимый прибой.

Жрица опустилась на колени рядом с кроватью Нефераты. Ее маска была вылеплена с лица самой Нефераты, причем с исключительной точностью. Обеими руками жрица протянула царице золотой кубок, до краев наполненный кровью.

— Для вас, о священная, — проговорила она глухим голосом. — Предложение любви и жизни вечной.

Неферата взяла у жрицы кубок, прижала его к груди, наслаждаясь теплом. Жажда внезапно, резко сделалась острой; рука сильнее стиснула металлические края, и царица мучительно ощутила изогнутые клыки, вжавшиеся в нижние десны. Как и каждую ночь, она заставила себя сидеть спокойно и ждать, когда этот звериный порыв утихнет. Медленно, аккуратно она поднесла кубок к губам и осушила единым глотком. Ни одна капля не пролилась.

Допив, она вернула кубок жрицам. Ритуал повторится в полночь, а потом перед рассветом. Кровопускание в малых дозах стало главной доктриной Ламианского Культа; все, от ничтожнейшей послушницы до самых старших жриц, еженощно отдавали небольшую порцию своей крови — это сделалось своего рода ритуалом, олицетворяющим близость к богине.

Часть умного плана, разработанного В’сораном, Ламианский Культ стал прикрытием их хищничества и одновременно безопасной гаванью, откуда они могли править городом. Кроме того, под руководством Нефераты культ явился полезным политическим инструментом. Благодаря ему на трон Ламии был накинут флер божественной власти, аналогов которой не имелось в других городах Неехары. Главным храмом культа стал преображенный в последние дни официального царствования Нефераты Женский дворец. Во внутреннее святилище храма — небольшой комплекс строений, живших отдельной жизнью, — входили личные покои Нефераты и старый дворцовый центральный сад. Там по-прежнему царила роскошь прежних дней. Книги Нагаша хранились в тайной лаборатории святилища, и двери, запечатанные как обычными, так и магическими замками, могли открыть только Неферата и В’соран вдвоем.

Свежие силы хлынули по жилам Нефераты, ей стало чуть теплее. Она встала с постели и подняла руки, позволяя жрицам одеть себя. Они приготовили для нее наряд императрицы: платье из лучшего восточного шелка, состоящее из слоев шафранного, алого и сапфирового цвета, расшитое золотыми и серебряными нитями и сотнями крошечных жемчужин. Кушак из тонкого чеканного золота с темными рубинами обвивал ее бедра. Искусные руки служанок надели на запястья дорогие браслеты и застегнули на шее ожерелье из тяжелых золотых звеньев.

Облаченную в изысканный наряд, жрицы подвели Неферату к туалетному столику и попросили сесть. На ноги ей надели украшенные драгоценностями туфли, глаза подвели углем. Все это время Неферата смотрела в окно и слушала море. Размеренный шепот бездны успокаивал ее, как ничто другое.

Пока жрицы трудились, в спальню проскользнула еще одна бледная фигура и грациозно села на кровать Нефераты — хрупкая, с утонченными чертами лица, как у фарфоровых кукол, предпочитающая элегантные шелковые наряды в восточном стиле. Иссиня-черные волосы, поднятые высоко на затылке и скрепленные золотыми шпильками и гребнем из полированного нефрита, привлекали внимание к ее изящной шее и искусно подчеркивали изящество ее осанки.

Все в ней было идеальным — от точеных рук, сложенных на коленях, до чуть опущенного заостренного подбородка. Когда-то она была наложницей, получила прекрасное образование, и с самого раннего детства ее учили составлять компанию князьям и императорам. Своими утонченными манерами она должна была усмирять низменные аппетиты аристократов и оживлять их появление на публике. Она была украшением, как драгоценные певчие птицы, порхавшие над плечами богатых и могущественных. В те времена она не имела даже нормального имени. Хозяин, принц Ксиан, знал ее как Белую Орхидею. Неферата называла ее Нааймой.

Жрицы закончили работу и удалились так же безмолвно, как вошли. Наайма встала с кровати и подошла к хозяйке. Запустила изящные пальчики в длинные волосы Нефераты, искусно разобрала запутавшиеся пряди и взяла с туалетного столика щетку с серебряной ручкой.

— Ты кричала во сне, — негромко сказала Наайма на странном щебечущем языке Шелковых Земель, длинными плавными движениями проводя щеткой по волосам Нефераты.

Наайма спала в роскошной комнате, расположенной напротив спальни Нефераты. Несколько столетий назад, вскоре после того, как Неферата уговорила ее принять отравленный кубок, она удерживала Наайму как можно ближе к себе, нередко даже во сне ища утешения в объятиях бывшей куртизанки. Впрочем, это продолжалось недолго. Со временем Неферата поняла, что чувствует в объятиях Нааймы только холод и мертвенную неподвижность ее тела. В объятиях мертвых не найти утешения.

Слова Нааймы вызвали раздражение.

— Может быть, мне приснился сон, — холодно произнесла Неферата. Даже сейчас, через двести лет, язык жителей Востока казался ей странным. — Ты что, всегда прислушиваешься, когда я сплю?

— Иногда, — ответила Наайма, не обращая внимания на едкие нотки в голосе Нефераты, и ненадолго замолчала, продолжая ее причесывать. Взяв с туалетного столика горсть золотых шпилек и собрав назад длинные волосы Нефераты, она добавила: — Мне показалось, что ты звала ястреба.

Неферата даже не шелохнулась. Боль оставалась все такой же острой, как вонзенная в сердце иголка. Она давно поняла, что годы уносят с собой более мягкие эмоции, оставляя навечно тягостные и жестокие.

— Должно быть, ты ошиблась, — негромко сказала она. — Я ничего не знаю про ястребов. Ловчие птицы никогда меня не интересовали.

— Ну конечно, — тут же ответила Наайма и больше об этом не заговаривала.

Закончив причесывать Неферату, она подошла к деревянной шкатулке, стоявшей на пьедестале в углу комнаты, открыла ее и вынула золотую маску царицы. Тонкий металл маски словно впитал тяжесть прошедших веков. Наайма посмотрела на маску и нахмурилась.