Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Молодой человек хотел вернуться к Труди, но сомневался, что это хорошая идея. Он не помнил, о чем они спорили, однако знал, что ссора закончилась плохо. Кажется, он ее ударил. Снова. Вольфа охватил жгучий стыд.

Промокший и продрогший, он побрел из порта, с трудом разбирая дорогу в тумане…

На улице Ста Трактиров местные хулиганы устроили драку, причем нынешнее побоище мало напоминало традиционные стычки между «крюками» и «рыбниками» или студентами и грузчиками. Такие столкновения редко заканчивались смертоубийством, но на этот раз Ч'инг насчитал, по крайней мере, пятерых убитых. Этой ночью его господин будет доволен.

Он пренебрежительно отказался от роскошной кареты, которой мог воспользоваться, будучи послом, а отправился в город пешком, несмотря на туман. Некоторые придворные посчитали его сумасшедшим, но иностранным дипломатам старались не задавать лишних вопросов.

Утренний поединок разжег аппетиты катайца.

Он служил цели Владыки Циен-Цина, и в его ушах звучала музыка, которую исполняли Пятнадцать Демонов. Ч'инг тосковал по Пагоде и ненавидел эту далекую холодную страну, населенную варварами. Вспоминая сладкий чай и благоуханные сады своей родины, он смиренно размышлял, как скоро его хозяин позволит ему вернуться в Катай. Он рассчитывал, что примет участие в свержении самонадеянного Короля Обезьян. Этот монарх слишком долго правил великой восточной державой, и Владыка Циен-Цин давно намеревался низложить его. Ч'инг дал себе слово, что лично казнит самодержца. Он много раз представлял себе, как скимитар описывает изящную дугу в воздухе, направляясь к горлу правителя, видел выражение глаз низвергнутого властелина Поднебесной, когда его бестолковая голова будет искусно отделена от никчемной шеи.

Приятные размышления катайца были прерваны самым грубым образом.

— Эй, ты, — послышался хриплый голос — Глядите, зеленый бархат!

Их было трое, все значительно выше него ростом. Бандиты загородили ему дорогу. Их фигуры были едва различимы в тумане, подсвеченном красным пламенем пожаров. Катаец окинул троицу взглядом. Двое мужчин и одна женщина. У каждого в кулаке зажат стальной крюк.

— Заблудился, дружок? — полюбопытствовал верзила, затеявший разговор.

Ч'инг поклонился.

— Могу ли я просить, чтобы мне, презренному и недостойному, разрешили пройти? Я спешу по важному делу.

Троица рассмеялась, и катаец обреченно вздохнул.

— Нам здесь такие, как ты, не нужны, — заявила женщина.

— Придворная мразь!

— Паразит!

— Желтомордая собака.

Крюк рассек туман перед его лицом. Ч'инг поймал железяку между ладонями, остановив ее в дюйме от своего носа.

— Он двигается, как кролик, — заметил кто-то.

Катаец разжал руки, и крюк исчез.

К Ч'ингу метнулся кинжал, но слуга Циен-Цина отбил его ладонью. Оружие ударилось о стену.

Вокруг них клубился туман. «Крюки» окружили свою жертву, готовясь атаковать с трех сторон. Неподалеку вспыхнул огонь, и Ч'инг понял, что это загорелась чья-то перевернутая карета. Катаец видел глупые лица нападавших. У них были невероятно большие носы, кожа цвета поросячьего брюха и круглые, как луна, глаза. Подбородок и щеки мужчин покрывала густая растительность, напоминающая лишайник. Типичные грязные варвары.

Диен Ч'инг согнул одну ногу в колене и раскинул руки в стороны, используя стиль «журавля».

— Он полоумный, — сказала женщина.

Катаец подпрыгнул и ударил ногой в том направлении, откуда шел голос. Женщина рухнула, лишившись сознания.

Ч'инг пошатнулся, приземлившись на неровную булыжную мостовую, но тут же восстановил равновесие.

— Ты это видел?

— Что ты сделал с Ханни?

— Узкоглазая свинья!

«Крюки» попытались обойти его, но катаец все время поворачивался, не пропуская ни одного из них за спину.

Наконец игра ему надоела.

К бандиту, остановившему его, он применил технику «пьяного мастера». Покачиваясь из стороны в сторону, боец из Поднебесной приблизился к громиле и нанес ему удар головой. Бедняга свалился на землю, и катаец наступил ему на лицо, словно пытался потушить горящее масло. Со стороны это выглядело чуть ли не смешно.

С последним из нападавших Диен Ч'инг разделался приемом «спящий кулак». Громко зевнув, он прикрыл рот тыльной стороной ладони и изогнулся назад, словно располагался на отдых в гамаке. Одновременно его локоть врезался «крюку» в грудную клетку, сломав несколько ребер. Мужчина зашелся кашлем и упал. Резко крутанувшись на месте, катаец свернул ему шею.

Двое из его противников были мертвы, третий валялся в беспамятстве. Ч'инг пощадил женщину, отдавая дань традициям Империи, где по каким-то неведомым причинам считалось неприличным убивать особ женского пола. Строго говоря, это никого не останавливало. Тварь, например…

Стоя над поверженными врагами, Ч'инг услышал аплодисменты.

Из тумана, хлопая в ладоши, выскользнуло обезьяноподобное создание.

Ч'инг поклонился. Он узнал Респиги.

— Мой хозяин шлет тебе наилучшие пожелания, житель Поднебесной.

— Я принимаю их с благодарностью.

— Он сейчас занят…

Из-за реки донесся шум. Языки пламени охватили большое здание, превратив его в костер. Впрочем, зарево пожара виднелось во многих местах. Вдалеке кричали люди.

— …однако хозяин велел мне проводить тебя в трактир «Матиас II». Я здесь представляю его интересы.

Ч'инг развел руками.

— У всех нас один интерес, Респиги. Прославление Владыки Циен-Цина.

— Тзинча.

— Как тебе будет угодно. Имена не имеют значения. В конечном счете, все мы служим одной цели.

Респиги хихикнул.

4

Приняв приглашение де ла Ружьера, Йоганн ломал голову над проблемой, как обставить все таким образом, чтобы его появление на вечеринке не привлекло лишнего внимания. Неожиданно барон осознал, что создал себе репутацию нелюдима, избегающего балов и приемов, постоянно устраиваемых при императорском дворе. Дело было не в том, что фон Мекленберг-старший не любил таких мероприятий. Просто он провел слишком много времени в глуши, вдали от титулов и этикета, поэтому его больше не привлекала придворная мишура. Модные танцы, новые фасоны одежды, мелкие интриги враждующих фракций казались ему незначительными и безинтересными.

Однако теперь барон понимал, что обязательно должен появиться на званом ужине у бретонского посла. Он точно знал, что там намечается что-то странное, что-то не укладывающееся в рамки обычного светского раута.

Днем Йоганн встретился с Леосом фон Либевицем, пребывающим в столь хорошем настроении, что это настораживало. Как выяснилось, виконт и его сестра тоже были включены в список приглашенных. Леос предложил Йоганну место в своей карете, и барон, не церемонясь, согласился.

Фон Мекленбергу делалось не по себе при мысли, что сдержанный, невозмутимый и начисто лишенный чувства юмора виконт был способен на доброжелательность только в те дни, когда проливал чью-нибудь кровь. Перед тем как уйти, молодой человек похлопал Йоганна по плечу и пожал ему руку. Барону показалось, что Леос затянул физический контакт на пару мгновений дольше, чем требовалось. За глаза о виконте рассказывали всякие истории… Истории, объяснявшие, почему он отверг привлекательную Клотильду Аверхеймскую в качестве супруги и даже временной любовницы…

Де ла Ружьер покинул дворец, чтобы завершить приготовления к празднику, поэтому Йоганн принялся выяснять, кто будет за столом, через третьих лиц. В итоге барону пришлось засвидетельствовать свое почтение графине Эммануэль и провести в ее обществе гораздо больше времени, чем ему хотелось.

Графиня действительно была непревзойденной красавицей, однако столь поглощенной собой, что барон находил ее одной из самых скучных женщин на свете. Когда он вошел, светскую львицу окружала толпа непривлекательных служанок. Дама решала сложную задачу: ей предстояло выбрать один из семи помпезных, богато украшенных и почти непристойных бальных нарядов. Графиня донимала расспросами дворецкого Множкина, требуя, чтобы тот высказал свое авторитетное мнение. Завидев барона, бедняга облегченно вздохнул и поспешно отказался от своих почетных обязанностей в пользу старшего по званию. Эммануэль переключила внимание на Йоганна, и барону пришлось сидеть в ее комнате, пока графиня суетилась за ширмой, примеряя по очереди каждое из семи платьев. С тактом прирожденного лакея Множкин исчез, предоставив аристократов самим себе.

Графиня щебетала без умолку. Йоганн узнал, что званый вечер почтит своим присутствием наследный принц Люйтпольд. Обещали прийти Микаэль Хассельштейн, китайский посол Диен Ч'инг, великий князь Хергард фон Тассенинк. Ждали также маркизу Сидонию из Мариенбурга. Эммануэль не преминула заметить, что бретонцу следует проявить осторожность, рассаживая гостей, поскольку год назад Леос убил мужа маркизы на поединке чести. Йоганн подумал, что графине следовало бы посмотреть, как ее брат расправляется со своими противниками, а потом рассуждать о делах чести.