Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

• Название: Ересь Хоруса: Омнибус. Том I
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2016

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Вторая капсула приземлилась аккуратнее, за ней третья и четвертая. Все три угодили точно в кратер, выпуская рыцарей на строительную площадку.

Как быстро все меняется. Теперь на окровавленном лице Корсвейна, скрытом под шлемом, растянулась широкая ухмылка. Тени — Севатар и Шенг — исчезли так же внезапно, как появились.

С небес, словно град, со стуком сыпались все новые десантные капсулы. Одни были черными согласно цвету их легиона, другие — в результате прохождения через атмосферу. Оба оставшихся на орбите флота отправили воинов на поверхность, хотя сами наверняка сражались в космосе. Корсвейн не мог практически ничего разглядеть. Он слышал, как сошлись легионы под визг цепных клинков по керамиту, и назойливый треск болтеров, но видел ничтожно мало. Единственной послушной рукой он стащил с себя шлем, морщась от прохладного ночного воздуха, коснувшегося его разбитого лица.

Лев тоже был сильно изранен. Его окружили воины в черных одеждах. По его затылку текла кровь, словно жидким плащом укрывая плечи. Корсвейн не представлял, как примарх еще жив — у него разбит почти весь череп.

Кёрз рассмеялся — по крайней мере попытался, — когда собственные воины оттаскивали его назад, как Ангелы оттащили Льва. Два примарха, пошатываясь, оторвались друг от друга, осыпая друг друга проклятиями через головы собственных детей, оба едва передвигали ослабевшие ноги и были ужасно изранены, наполняя воздух резким запахом своей генетически божественной крови.

Огромный меч выпал из руки Повелителя Ангелов и воткнулся в землю. Кёрз не мог шевельнуть когтем.

Корсвейн попытался подойти к своему примарху, но почувствовал, что снова соскальзывает на землю. Сильные руки протянулись к нему и подхватили, вынуждая сделать то, чего не позволили бы ему его мускулы. Он повернул голову, вглядываясь здоровым глазом.

— Алайош, — выговорил он.

— Капитан мертв, ваша милость. Это я, сержант Траган.

— Здесь Севатар. Присмотри за ним. Он здесь, клянусь! Он убил Алайоша. Я видел, как это было.

— Да, ваша милость. Пойдемте… вот сюда. «Громовые ястребы» уже летят. — И закричал по воксу, обращаясь ко всем, кто был еще жив: — Первый легион, отступаем!

Корсвейн обмяк в руках брата, смутно размышляя, не умирает ли он. Было похоже на то, хотя, поскольку он еще никогда не умирал, мог только догадываться.

— Не умираете, ваша милость, — рассмеялся сержант Траган. Корсвейн не сознавал, что бормочет вслух.

Последним, что он увидел, были примархи: оба стояли чуть ли не на коленях и в окружении растущих фаланг своих воинов. Кёрз тянулся когтями ко Льву, рыча и ругаясь; слишком ослабевший, чтобы сопротивляться своим легионерам, волокущим его прочь с поля боя. Лев вел себя точно так же, словно отражение в кривом зеркале, что выглядело еще ужаснее из-за его красоты. Кровоточащие ангельские губы изрыгали проклятия, пока собственные сыновья утаскивали его прочь.

За шумом боя Корсвейн услышал крик Севатара:

— Смерть Ложному Императору! Смерть его Ангелам-в-Черном! — И по коже у него побежали мурашки от этих слов. Какая убежденность. Какая ненависть.

— Трамасский крестовый поход, — вздохнул Корсвейн. — Они правы, правы все. Эта война только начинается.

— Ваша милость?

— Мой меч. — Корсвейн протянул руку, словно пытаясь коснуться сидящих напротив воинов.

— Где он, ваша милость?

— Его нет. — Корсвейн закрыл единственный глаз. — Я оставил его в хребте у примарха.

XVII

Зверь в его снах никогда не умирает. Он видит, как существо крадется среди деревьев, припадая гибким телом к земле; его движения отвратительно плавные, будто в нем вовсе нет костей. Уши прижаты к голове. Когтистые лапы бесшумно ступают по глубокому снегу. Существо ведет охоту — напряженную, но бесстрастную. В его пустых кошачьих глазах мерцает равнодушный голод.

Мальчик стреляет и промахивается.

Треск выстрела разрывает холодный воздух, и зверь извивается на снегу, легкий как призрак, и рычит. Подрагивающие черные иглы поднимаются из плотного белого меха на спине и шее — инстинктивная защитная реакция. Зверь угрожающе бьет хвостом, сворачивая и распрямляя его в такт ударам сердца мальчика.

На мгновение мальчик видит то, о чем говорили другие и что сам он считал выдумкой стареющих рыцарей, пытающихся придать налет поэзии ветхим историям. Тем не менее в черных глазах зверя есть нечто большее, чем банальное желание выжить. В них светится понимание: примитивный и злой разум, несмотря на дикую простоту. Этот краткий миг кончается, когда зверь дает выход своей ярости. И нечто среднее между раскатистым рыком льва и хриплым ревом медведя раздирает холодный воздух.

Мальчик снова стреляет. Затем эхо еще трех выстрелов летит по лесу, стряхивая снежные шапки с веток. Трясущиеся пальцы пытаются перезарядить примитивное оружие, но прицел был верен, и отцовский пистолет поет победную песнь. Теперь зверь хромает, приближаясь к стрелку неуверенной походкой.

Мальчик чувствует, что мощные патроны вываливаются из его ладони и падают в снег. Слишком холодно, чтобы еще раз перезарядить пистолет онемевшими, потерявшими чувствительность пальцами. Мальчик отбрасывает пистолет — не от боли или страха, а потому, что ему вот-вот понадобятся обе руки — для того, что последует дальше.

Сталь со свистом выходит из ножен — меч длиной почти в рост человека, рукоять которого сжимают две дрожащие ладони. Когда тварь подкрадывается ближе, мальчик видит, что злобный голод в ее глазах сменился яростью. Зверь умирает, но это лишь придает ему сил. Судя по зловонному дыханию, ему уже нечего терять. Теперь существо охотится только из чувства злобы.

Снежные хлопья падают на клинок и застывают на стали, украшая ее ледяными бриллиантами.

— Ну, давай же, — шепотом выдыхает мальчик. — Давай…

Зверь прыгает и обрушивается на него. Ощущение такое, словно в грудь лягнул жеребец, и мальчик опрокидывается навзничь. Тварь действительно весит как хороший боевой конь, ее подрагивающая туша навалилась на гибкое мальчишечье тело. Тупая боль в груди и какое-то похрустывание, будто легкие набиты сухими листьями. Мальчик знает, что у него сломаны ребра, но боли почти не чувствует. Дымящаяся кровь стекает по клинку ему на руки.

Наконец существо перестает дергаться. Мальчик собирается с силами и считает до трех, перекатывая отвратительно пахнущий трофей набок. Иглы еще подрагивают и выделяют прозрачный яд. Он старается их не касаться.

Меч в его руках прилип к пальцам, поскольку остывающая кровь зверя уже начинает свертываться. Он роняет меч в снег и вытаскивает из сапога зазубренный нож для снятия шкур. В ветвях над головой поют птицы, хотя их пение на Калибане и не отличается мелодичностью. Хищники ревут, вызывая друг друга на бой, а стервятники спускают пронзительные крики, почуяв мертвечину.

Мир вокруг медленно бледнеет и меркнет. До сознания начинают доходить другие, настоящие звуки: жужжание вентилятора в воздухоочистителе, шаги на верхней палубе, вездесущий гул работающих двигателей.

Наконец он открывает глаза.

Оба глаза. И они видят. Он смотрит на массивные светосферы над головой, вдыхает острый запах дезинфекции и медицинского отсека.

Застонав от боли, Корсвейн поднимается и просит:

— Воды!

XVIII

Во время утренней вигилии его мысли витали далеко. Стоя на коленях рядом со своими братьями, Корсвейн, чье тело, еще изнывающее от боли, было раскрашено разноцветными кровоподтеками, обнаружил, что ему стало гораздо труднее добиваться безмятежности духа и чистоты помыслов. Склонив голову к рукояти меча, он очень походил на рыцаря, прилежно размышляющего о грядущем Крестовом походе. Но на самом деле он предавался воспоминаниям: его мысли летели в мир, который его ненавидел.

Тсагуалса.

Это название заставило его презрительно усмехнуться и спрятать усмешку под капюшоном, скрывавшим лицо. Тсагуалса, мертвый мир, который Повелители Ночи объявили своим; мир, где братья-примархи превратились в орущих друг на друга ублюдков; где однажды будет заложена крепость, чтобы стать оплотом врага.

Когда служба закончилась, Корсвейна окликнул Траган. Остальные рыцари по одному покидали зал размышлений; их белые стихари не полностью скрывали боевые шрамы, украшавшие черную броню.

— Ваша милость, — приветствовал его Траган, подходя ближе.

Корсвейн улыбнулся в ответ.

— Не нужно больше звать меня так, капитан. Что-нибудь случилось?

Траган, как и его братья, скрывал под белой накидкой полный боевой доспех. Капюшон был откинут, вставив на всеобщее обозрение резкие орлиные черты его лица.

— Нас призывает Лев.

Корсвейн проверил бы оружие, будь оно по-прежнему при нем. Вместо этого он кивнул.