Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

• Название: Ересь Хоруса: Омнибус. Том I
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2016

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Несмотря на утверждение Кая о недостаточном опыте, игра продолжалась без особого преимущества с обеих сторон, хотя у него сохранилось больше фигур. После начального размена и основного розыгрыша стало ясно, что близится финал. Оба игрока лишились большей части своих армий, но основные фигуры еще остались на доске.

— А теперь мы пойдем вот так, — сказал Кай и перевел свою императрицу на сильную позицию, подразумевавшую ловушку для императора противника. На ранней стадии игры император Кая уверенно пересек поле, тогда как император партнера постоянно оставался в обороне, и лишь теперь ониксовая фигура придвинулась к линии огня.

Фигуры сблизились, и у Кая появилось неприятное ощущение, что его спровоцировали на эту атаку, но он не мог определить, как его соперник собирался этим воспользоваться без крайнего ущерба для себя. Наконец он уверенно передвинул фигуру, не сомневаясь, что ониксовый император заперт между его основными фигурами.

И только когда игрок в черном отважно двинул своего императора вперед, он понял свою ошибку.

— Регицид! — объявил его соперник, и Кай с восхищением и изумлением понял, как ловко им манипулировали, заставляя подсунуть голову под топор палача.

— Невероятно, — вымолвил он. — Ты выиграл с помощью императора. Я думал, что это почти невозможно.

Его партнер пожал плечами.

— На ранней и средней стадии игры император зачастую становится обузой, поскольку его приходится защищать любой ценой, но в эндшпиле он должен стать важным и агрессивным игроком.

— Это было кровопролитное сражение, — сказал Кай. — Ты потерял много сильных фигур, но одолел моего императора.

— Так часто бывает, когда встречаются два равных игрока, — ответил человек в черном одеянии.

— Будем играть еще? — спросил Кай.

Человек наклонился вперед и взял Кая за руку. Пальцы уверенно и сильно сжали запястье, и Кай не сомневался, что он без труда может сломать ему кости.

— Нет, в эту игру можно сыграть только один раз.

— В таком случае, почему доска уже готова к следующей партии? — удивился Кай, заметив, что фигуры без чьего-либо вмешательства выстроились в исходную позицию.

— Потому что мне предстоит игра с другим партнером, с тем, кто изучил все гамбиты, все тонкости и все эндшпили. Я это знаю, поскольку сам его учил.

— Ты сможешь его победить? — спросил Кай и ощутил смутную тревогу, словно на краю оазиса шевельнулась тень.

— Не знаю, — признался человек. — Мне неизвестен исход нашей встречи.

Он перевел взгляд на доску, и на глазах у Кая фигуры снова задвигались, выстроившись в сложную схему, предполагающую реализацию множества вариантов. Он поднял взгляд и впервые отчетливо увидел своего партнера и осознал тяжесть целой цивилизации, давившей на его широкие плечи.

— Я могу чем-то помочь? — спросил Кай.

— Ты можешь вернуться назад, Кай. Ты можешь вернуться в мир бодрствования и принести мне послание, переданное Сарашиной.

— Я боюсь туда возвращаться, — сказал Кай. — Мне кажется, я умру, если вернусь.

— Боюсь, что ты действительно умрешь, — согласился человек в черном одеянии.

Внутри у Кая все сжалось в холодный ком, и страх, охвативший его на борту «Арго», вернулся с новой тошнотворной силой. Небо потемнело, и он услышал, как в подтверждение его страха откуда-то далеко забормотали голоса.

— Ты просишь меня пожертвовать собой ради тебя?

— Нет такой жертвы, которая была бы слишком велика, если речь идет о выживании человечества, — сказал человек.

Холодный туман клубился над многочисленными полками с лабораторным оборудованием, и гул генераторов пробивался сквозь герметичные стены низкого зала. На стеллажах с оборудованием, достойным места в залах марсианского генетика, жужжали центрифуги, вращающиеся сосуды с редкими материалами, инкубаторы оберегали драгоценные яйцеклетки, а емкости с обогащенной жидкостью лелеяли сложные протеины и энзимы.

В самом существовании подобной лаборатории на Терре не было ничего удивительного, но обнаружить нечто подобное в самом сердце Города Просителей было бы равносильно обнаружению в археологическом раскопе Старой Земли полностью функционирующего космического корабля.

Бабу Дхакал наклонился над серебряным инкубационным цилиндром, в котором кипела жизнь, поддерживаемая особым химическим составом. Оседающая влага затуманила доспехи владыки клана, его омертвевшее лицо покрылось морозной изморосью. Он больше не чувствовал холода, как не чувствовал ни боли, ни тепла, ни удовольствия. Радости, придававшие смысл его существованию, умирали одна за другой.

И он сам тоже умирал.

Бывший хозяин Дхакала позаботился о том, чтобы этот человек стал больше, быстрее и сильнее, чем любой другой воин из варварских кланов, боровшихся за господство над колыбелью человечества. Тогда Дхакал был солдатом, призванным вывести людей из пропасти анархии. То были золотые дни, и знамя, украшенное орлом и молниями, вело за собой непобедимые армии воинов грома.

Сражения продолжались недели напролет, счет погибших шел на миллионы, а поединки могущественных полководцев потрясали горы и раскалывали континенты. Сейчас рассказы о тех победах считают хвастливыми гиперболами, и историки отказываются верить в возможность таких крупномасштабных столкновений. Он не мог понять, почему их слепое скудоумие не повлекло соответствующего наказания, но в глубине души знал, что мрачная новая эпоха не в состоянии признать правдивость легенд, не осудив бурю и натиск тех бурных и кровавых дней.

Дхакал припомнил, как голыми руками опрокинул Лазуритовую башню. Интересно, как бы отреагировали на его рассказ об этом ярком дне Империума жалкие нынешние летописцы?

Звонок стоявшего перед ним устройства заставил Бабу Дхакала отвлечься от воспоминаний о славных днях и вернуться к насущным проблемам. Серебристая стальная труба зашипела выпускаемым охлаждающим газом, а затем послышалось бульканье питательной жидкости, уходящей по гофрированному шлангу. Верхняя часть цилиндра приподнялась, открывая подставку из тонкой сетки, на которой поблескивал выращенный орган. Сеть искусственных капилляров насыщала его обогащенной кислородом кровью, но на поверхности уже появились темные некротические пятна.

— Опять неудача, — прошептал Бабу Дхакал, сжимая кулаки. — Я пытаюсь исправить то, что исправить невозможно.

Он осторожно закрыл инкубационный цилиндр и сделал глубокий вдох, стараясь подавить бушующую в груди ярость. Казалось, он должен был бы уже привыкнуть к таким неприятностям, но такому человеку, как Дхакал, смирение давалось нелегко. Разве прошел бы он через сражение против пяти батальонов Дробильщиков, если бы легко мирился с поражением? Смог бы он устоять против сверкающего молота Железного Царя, если бы не его самоуверенность?

Он сжал могучими руками край столешницы и в яростном разочаровании согнул его. Бабу Дхакалу хотелось дать выход растущей злобе — сбросить со стеллажей все оборудование, разгромить лабораторию, так долго обманывающую его надежды, но колоссальным усилием воли он сдержал этот порыв. Его организм постепенно слабел, и вместе с другими органами слабел и самоконтроль, так что Дхакал оказался на волосок от превращения в того злобного варвара, каким считали его люди. Да, он убивал людей, он терроризировал население целого города, оказавшегося в его власти, но разве все это он делал не ради высокой цели?

Вспыхнула красная лампа, и вслед за этим раздался грохот герметичной заслонки. В это помещение, где были собраны давно забытые людьми чудеса, было разрешено входить только одному из подданных. Бабу Дхакал повернулся навстречу Гхоте и сразу заметил удрученный вид бойца. Даже его глаза, красные от крови, заметно потускнели.

— Ты пришел с известием о поражении, — сказал Бабу Дхакал, и непривычное слово оставило во рту привкус пепла.

— Да, мой субадар, — ответил Гхота. Опустившись на колени, он поднял голову и открыл вздувшиеся на шее вены. — Моя жизнь принадлежит тебе. И ты волен ее оборвать.

Бабу Дхакал спустился с помоста, откуда наблюдал за работой приборов, достал из ножен на бедре длинный кинжал с зубчатым лезвием и приставил его к пульсирующей артерии на шее Гхоты. Некоторое время он тешил себя намерением довести дело до конца, хотя бы ради того, чтобы ощутить теплую влагу человеческой крови.

— Еще день назад я бы без колебаний снес твою голову.

— И я бы с радостью подчинился твоему решению.

Бабу Дхакал убрал кинжал в ножны.

— Наступила новая эпоха, Гхота, и нас осталось слишком мало, чтобы придерживаться старых методов, — сказал он. — Пока я хочу, чтобы твое сердце оставалось в груди.