Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

• Название: Ересь Хоруса: Омнибус. Том II
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2016

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'а.

https://vk.com/bookforge/. Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Аксиманд стоял возле стены из алеющего на солнце камня, которая доходила ему до колена, поставив одну ногу на парапет и опираясь предплечьями на приподнятое колено. Шум волн далеко внизу умиротворял, а когда с океана дул ветер, запах жженого металла из порта сменялся ароматом соли и диких цветов. С обзорной точки на возвышенном плато поверженный город Тижун во многом выглядел так же, как во время первой высадки Сынов Хоруса.

Первое впечатление было таким, словно громадная приливная волна прокатилась по рифтовой долине, оставив за собой забытый океанский мусор. Казалось, город лишен упорядоченности, но Аксиманд уже давно оценил органичное изящество его древних творцов.

«Город многогранен, — сказал бы он, окажись рядом благодарный слушатель, — он извлекает пользу из пренебрежения ровными линиями и навязанной четкостью. Видимый недостаток согласованности обманчив, так как порядок существует внутри хаоса. Это становится очевидным, лишь когда пройдешь по змеящимся дорогам и обнаружишь, что твоя цель была определена с самого начала».

Все здания были по-своему уникальны, как будто в Тижун явилась армия архитекторов, и каждый из них создал множество строений из отходов стали, стекла и камня.

Единственный исключением был Двеллский Дворец — недавнее дополнение к городу, имевшее характерные утилитарные черты классической макраггской архитектуры. Оно было выше всего остального в Тижуне и представляло собой увенчанный куполом дворец имперского правительства: одновременно монумент Великому крестовому походу и проявление тщеславия примарха Жиллимана. Здание обладало математически точными пропорциями и, пусть Луперкаль и счел его аскетичным, Аксиманду понравилась сдержанность, которую он увидел в элегантно-четком исполнении.

По периметру главного лазурного купола и в углубленных нишах, тянувшихся по всей высоте центральной арки, горделиво стояли изысканные изваяния имперских героев. До того, как их разбили, Аскиманд выяснил личность каждого из них. Магистры орденов и капитаны Ультрадесанта и Железных Рук, генералы Армии, принцепсы титанов, понтифики Муниторума и даже несколько аэкзакторов, сборщиков податей.

Крыши города медово блестели в лучах вечернего солнца, а море Энны было гладким и неподвижным. Вода превратилась в золотое зеркало, в котором мелькали яркие, словно фосфор, отражения кружащих на орбите боевых кораблей, временами появляющейся луны и падающих далеко в море обломков, оставшихся после войны в пустоте.

Возле мола из воды торчал нос затонувшего грузового танкера, на его поверхности пузырилась маслянистая грязь петрохимических гелей.

Далеко на севере у горизонта упорно висела сияющая звезда — близнец садящегося на юге солнца. Аксиманд знал, что это не звезда, а все еще пылающие останки Будайского корабельного училища, орбита которых уменьшается с каждым оборотом планеты.

— Скоро упадет, — раздался голос позади него.

— Верно, — согласился Аксиманд, не оборачиваясь.

— Хорошего будет мало, — произнес другой. — Лучше бы нам уйти до того.

— Нам уже давно следовало уйти, — добавил четвертый.

Аксиманд, наконец, отвернулся от буколической панорамы Тижуна и кивнул своим боевым братьям.

— Морниваль, — сказал он. — Воитель призывает нас.

Морниваль. Восстановленный. Впрочем, он никогда и не пропадал, лишь временно раскололся.

Аксиманд шел рядом с Эзекилем Абаддоном. В своем шипастом боевом доспехе Первый капитан Сынов Хоруса на голову превосходил Аксиманда ростом. В его движения читалась агрессивная дикость, грубо обтесанные черты лица плотно облегали выступающие кости. На его черепе не было волос, за исключением лоснящегося черного пучка, который торчал на темени, словно племенной фетиш.

Они с Абаддоном были ветеранами, входили в Морниваль еще до того, как Галактика сошла с резьбы и рывком повернулась в другую сторону. Они проливали кровь на сотне миров во имя Императора и на многих сотнях других — во имя Воителя.

И когда-то они смеялись, сражаясь.

Рядом со своими рекомендателями шагали двое новых членов Морниваля. Отраженный свет луны Двелла рисовал на их шлемах полумесяцы. Один из них был известным воином, другой же — сержантом, который заработал себе репутацию во время катастрофы при падении Двелла.

Вдоводел Кибре командовал терминаторами-юстаэринцами. Один из людей Абаддона и истинный сын. Кибре был опытен и проверен в бою, но Граэль Ноктуа из Заколдованных был новичком в Легионе. Воин обладал разумом, похожим на стальной капкан, и Абаддон сравнивал его ум с неторопливым клинком.

С появлением Кибре на одну чашу Морниваля лег тяжкий груз гневливости. Аксиманд надеялся, что это уравновесится присутствием флегматичного Ноктуа. Благосклонность, которую Аксиманд проявлял к сержанту, вызывала у некоторых ворчание, однако Двелл заставил их всех умолкнуть.

Вместе с двумя новыми братьями Аксиманд и Абаддон шли к центральному залу Мавзолитики, откликаясь на зов Воителя.

— Думаете, будет приказ о мобилизации? — спросил Ноктуа.

Как и всем им, ему не терпелось получить свободу. Война здесь давно закончилась, и, если не считать нескольких вылазок за пределы системы, основная масса Легиона оставалась на месте, пока примарх уединился с мертвыми.

— Возможно, — отозвался Аксиманд, которому не хотелось строить домыслов относительно мотивов Воителя оставаться на Двелле. — Довольно скоро узнаем.

— Мы должны двигаться, — произнес Кибре. — Война набирает обороты, а мы простаиваем в бездействии.

Абаддон остановился и упер руку в центр нагрудника Вдоводела.

— Думаешь, будто знаешь о ходе войны больше, чем твой примарх?

Кибре покачал головой.

— Конечно, нет. Я просто…

— Первый урок Морниваля, — сказал Аксиманд. — Никогда не решай за Луперкаля.

— Я за него и не решал, — огрызнулся Кибре.

— Хорошо, — произнес Аксиманд. — Значит, сегодня ты усвоил нечто важное. Может быть, Воитель нашел то, что ему было нужно, а может и нет. Может быть, мы получим приказ о мобилизации, а может и нет.

Кибре кивнул. Аксиманд видел, как тот силится обуздать свой неуравновешенный нрав.

— Как скажешь, Маленький Хорус. Расплавленное ядро Хтонии, что горит в каждом из нас, бурлит во мне сильнее, чем во всех остальных.

Аксиманд усмехнулся, хотя это прозвучало непривычно для него. Мышцы двигались под кожей слегка иначе.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — заметил он. — Просто не забывай, что пламя полезно, когда его контролируют.

— В большинстве случаев, — добавил Абаддон, и они двинулись дальше.

Они пересекали высокие сводчатые вестибюли с рухнувшими колоннами и залы с изрешеченными из болтеров фресками, где раньше было поле боя. Воздух гудел от вибрации зарытых генераторов и имел привкус, как в бальзамировочной мастерской. Между фресок, изображавших кобальтово-синих воинов Легиона, которых приветствовали гирляндами, на вмурованных пластинах были выложены сусальным золотом десятки тысяч имен.

Захороненные мертвецы Мавзолитики.

— Похоже на Проспект Славы и Скорби на «Духе», — сказал Аксиманд, указывая на мелкие надписи.

— Его так не называли с Исствана, — фыркнул Абаддон, даже не взглянув на имена.

— Пусть некрологистов больше нет, — вздохнул Аксиманд, — однако он такой же, каким был всегда: место памяти о мертвых.

Они поднялись по широким мраморным ступеням, с хрустом ступая по раздробленным остаткам опрокинутых статуй, и вышли в поперечный вестибюль. Аксиманд проходил его вдоль и поперек с боем: вскинув щит, высоко подняв клинок Скорбящего и расправив плечи. По локоть вымокнув в крови.

— Опять замечтался? — спросил Абаддон, заметив крошечную заминку.

— Я не мечтаю, — бросил Аксиманд. — Просто размышляю, как нелепо, что армия людей смогла мешать нам тут. Когда вообще смертные создавали нам при встрече хлопоты?

Абаддон кивнул.

— В Граде Старейших сражалась Цепная Вуаль. Они меня задержали.

Дополнительных слов не требовалось. То, что какая-то армия — смертных или транслюдей — смогла задержать Эзекиля Абаддона, красноречиво говорило об ее умении и отваге.

— Однако в конечном итоге все они умерли, — произнес Кибре, когда они прошли под огромной погребальной аркой и углубились в могильный комплекс. — Будь то Цепная Вуаль или обычные солдаты, но они стояли против нас строем, и мы перебили их всех.

— То, что они вообще стояли, должно было намекнуть нам, что нас ждет что-то еще.

— В каком смысле? — спросил Аксиманд, уже зная ответ, но желая услышать его произнесенным вслух.

— Люди, которые сражались здесь против нас, верили, будто могут победить.