Дэн Абнетт - Ересь Хоруса: Омнибус. Том II

• Название: Ересь Хоруса: Омнибус. Том II
• Автор: Дэн Абнетт
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2016

Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Хорус отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны.

Среди них возвышаются командующие многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Истваане-V Хорус нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество. На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Хорус готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу, и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'а.

https://vk.com/bookforge/. Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Рассвет приближался… Слишком быстро.

— Мы должны выдвигаться немедленно, — настойчиво сказал я.

Усабиус уже был на ногах, голова высовывалась над скалами, тоже готовый выступить.

Рууман сжал мне плечо, вынуждая присесть.

— Увидят. Нужно подождать ещё.

Сквозь биение крови в ушах я снова услышал низкое гудение ненавистного кружащегося гравицикла, всё ещё не подозревающего о нашем присутствии.

Рассвет потускнел, сияние растворилось в темноте, оставив после себя таинственный сумрак.

Обескураженный, я повернулся, сердце тяжело стучало в груди.

— Вовсе не рассвет… — выдохнул Усабиус, прячась назад. К счастью, его не заметили ни разведчики, ни часовые.

Железные Воины всё ещё готовились к переходу и выстраивались в колонну, медленно и методично, размещая тяжёлые танки в голове и хвосте.

И тут я понял, почему им приказали двигаться и что я принял за подлинный рассвет.

— Ядерный восход, — сказал Эразм, вторя моим мыслям. — Предатели использовали небольшие атомные заряды. Ветер принесёт радиоактивные осадки сюда.

— Они снялись из-за радиации?

— Да.

— Это значит…

— Она застигнет нас здесь.

Я покачал головой, не желая принимать во внимание такую незначительную угрозу.

Ответил: «Это нас не убьёт».

— Сразу нет.

Лагерь, со всех сторон окружённый техникой, медленно распадался на части. Под нами предатели закрепляли тяжёлое вооружение на «Носорогах» и «Спартанцах». Заметил там «Рапиры», миномёты-кроты, несколько автопушек. Чтобы переместить всё это оружие и технику, понадобится время. На машинах Воины успеют уйти от радиоактивной бури. А мы нет.

— Если Вулкан жив, мы должны спасти его, — решительно сказал я.

— Если? — отметил Рууман. — То есть ты признаёшь, что его в этой пещере может и не быть?

— Я… — я посмотрел на Усабиуса, но всё его внимание было сосредоточено на лагере. — Нет абсолютной гарантии, Эразм. Но если есть даже мизерный шанс, что…

— Ты думал о том, чтобы не ходить туда?

Я свирепо посмотрел на Сотворённого Железом, подавив внезапный инстинктивный порыв ударить его за то, что он предлагал.

— Бросить его? Отступиться от всего, что мы обещали?

— Мы обещали? — с вызовом ответил Рууман. — Ты говоришь сейчас за свой легион, Ра'стан из Саламандр?

— За нас, — огрызнулся я, показывая на Усабиуса.

Рууман посмотрел сквозь него и затем снова глянул на меня.

— Салнар не отправлял меня на помощь, — ответил он. — Я хотел отговорить тебя, вернуть обратно. Лейтенанта-командора не устраивало то, что ты и Хаукспир отправились на эту безрассудную миссию.

— Безрассудная надежда лучше никакой, — прошипел я, стараясь не повышать голос, хотя Железные Воины и не могли услышать нас сквозь рычание маневрирующих и занимающих своё место танков. — Вулкан жив! Он жив, и у нас есть возможность помочь ему.

Я глубоко дышал, стараясь обуздать свою решимость и гнев, пока хоть немного не успокоился.

— Помоги нам, — взмолился я. — Тебе уже некуда возвращаться. Если бы ты мог избавить лорда Мануса от гибели, ты бы сделал это. Если бы судьба дала тебе шанс спасти его жизнь…

— Я бы использовал его, — сказал Рууман с холодной, твёрдой как железо рассудительностью. — Но мой примарх мёртв, а у тебя сейчас есть возможность узнать судьбу своего. — Он указал на шлем, магнитно закреплённый у меня на поясе. Шлем Вулкана, безучастно смотрящий пустыми ретинальными линзами.

Примарх был крупнее, чем любой из его легионеров, но не настолько большим, чтобы я не смог взаимодействовать с всё ещё работающими в этом фрагменте брони, что я нёс как священную реликвию, системами.

Наши шлемы ведут видеозапись. Они записывают всё, что мы видим, позволяя использовать данные позднее, для изменения стратегии, или немедленно, для тактической адаптации или дислокации. Запись можно показать другим боевым братьям, распространить между ротным или даже батальонными офицерами. Эта функция была полезна, предоставляя общий визуальный опыт, критично важный для тренировок или обмена жизненно важными разведданными.

Я даже и не пытался гадать, что могу увидеть в видеозаписи со шлема примарха. Почти не смел взглянуть его глазами, боясь того, что могу увидеть. Потому что увиденное останется в памяти навсегда.

— Хотел бы я, чтобы это довелось увидеть другому, — сказал Усабиусу, зная в глубине души, что именно я должен это сделать.

Постыдная часть меня желала, чтобы шлем был сломан, соединение не заработало и перед глазами предстала лишь пустая остекленевшая панорама.

Расстегнув фиксирующие замки, я снял свой шлем и положил его на ближайший камень. Пальцы дрожали. Посмотрел на Усабиуса, пытаясь понять, что творится у него на душе, но тот не отрываясь смотрел на танки внизу.

Шлем Вулкана с низким гудением электромагнитов и слабым стуком металла о металл оторвался от пояса. Я поднял его вверх, будто бы шлем был короной, а я — её недостойным хранителем. Он был тяжёлым, тяжелее, чем я полагал, тяжелее, чем, когда я первый раз взял в руки. И было ясно, что это вес неминуемого откровения, тяжесть суровой и тревожной истины, готовой обрушиться на меня.

— Это вообще сработает? — выдохнул я. Шлем был значительно крупнее моего, и я вцепился в него, держа над головой. — Чувствуется совершенно неправильно…

— Я налажу интерфейс, — ответил Эразм, — зачищу кабели, соединю напрямую. Если он ещё функционирует, ты получишь доступ к видеозаписи.

— Мне не следует делать это, ведь этот шлем — реликвия.

— Лишь в том случае, если Вулкан мёртв и это последнее, что от него осталось.

Я постарался не выказать чувства, овладевшие мной при мысли об этой возможности, и надел шлем примарха, приготовившись увидеть то, что видел Вулкан, пока носил его.

Рууман что-то делал. Сложно было не воспринимать его работу как святотатство, но мы же жили в эпоху просвещения, когда вера и религия были признаны еретичными. Я постарался не задумываться об иронии этого. Тяжкие испытания на Исстване перевернули моё привычное мировоззрение. Более слабые люди были бы раздавлены обрушившимся на них ужасом, когда их представления о реальности были жестоко разорваны и безжалостно вывернуты наизнанку.

Но мы не были слабыми, мы были легионерами. И мы выдержали.

— Ничего не видно, — сказал я, стыдясь облегчения в голосе. — Сплошная темнота. Не работает.

— Ещё немного, — пробормотал Рууман. Я слышал жужжание снова пролетевшего мимо нас воздушного охотника и громыхание бронетехники поодаль, от лагеря.

— Зачем мне нужны доказательства участи Вулкана? Почему не могу просто верить, верить в то, что он жив и ждёт нашей помощи?

Я хотел отбросить шлем, и, наперекор логике Руумана, пробиться сквозь лагерь и спасти отца. В моих мечтах всё было так. Вся неопределённость, всё безумие и сомнения выгорали от его лучезарного присутствия. Вулкан во всей своей славе, прежде чем вернуться к звёздам, сокрушает предателей на этом чёрном мирке, а потом, бок-о-бок со своими братьями, сбрасывает Воителя с его узурпаторского трона и…

Тусклое сияние заполнило шлем, осветив багрянцем мелкие детали внутренней поверхности. Боковым зрением я видел, где Эразм проводами и зажимами подключил его к воротнику моей собственной брони. Как можно тщательнее сравняв глаза и ретинальные линзы, я движением век активировал видеозапись.

Поначалу была лишь статика, красная, трескучая дымка, из-за которой я подумал, что линзы повреждены и ничего из записанного не удастся разобрать. Но она продолжалась лишь несколько секунд, а потом перед глазами предстал до боли знакомы образ…

Подъём на тёмный хребет из чёрного вулканического стекла. Воздух, обожжённый болтерным огнём, обширным крещендо нескончаемых дульных вспышек. Вдали вспыхивают взрывы, увенчанные огнём и дымом. Волна крови и земли растекается насколько хватает взгляда.

Звука нет. Наверное, эта часть была повреждена. Но видел я хорошо… и мог представить шум.

Сквозь дым и непонятно откуда взявшийся снег проступила фаланга закованных в железо легионеров. На безликих, невыразительных шлемах не было и следа колебаний, никакой жалости. Они выстроились в стрелковые цепи, готовые убивать. Позади виднелись громады танков…

Вулкан поднял перчатку, и сгусток пламени отбросил предателей назад, вверх по холму. Те столкнулись со своими же надвигающимися танками, давящими их безжалостными гусеницами. Свирепый пожар поглотил решивших удержать позицию — силовая броня не могла их защитить. Медленно оседающие силуэты, почерневшие и окутанные дымкой от жары, испепелялись змиевым огнём. Плоть и кость становились пеплом, который ветер сдувал с опалённой брони.

Даже если примарх и испытывал какие-то братские чувства, на действия это не никак не влияло. Он бежал, лишь слегка опережая Погребальную стражу, пожирая расстояние, пока не добрался до вершины. Пули рикошетили от его брони — укусы блох, старающихся пробить крепостную стену. Взрыв ракеты, сопровождаемый вспышкой и ударной волной, не смог поколебать примарха.