Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Возница молча склонил голову в коротком поклоне, давая понять, что приказ понят и принят к исполнению. Длинный кожаный кнут щелкнул в воздухе и, лошади помчались дальше, приближая последнего из фон Карштайнов к вожделенной цели.

Проехав во внутренний двор, карета остановилась у ворот главного донжона Дракенхофа. Покинув экипаж, Маннфред накинул капюшон плаща — теперь его лицо было полностью скрыто от любопытных взглядов.

Граф уверенно подошел к дубовым воротам, ведущим в сердце Дракенхофа. Здесь мало что изменилось со времени его последнего визита — за исключением самого Маннфреда. Он — изменился полностью. Взявшись за тяжелое железное кольцо, закрепленное в волчьей пасти, вампир три раза сильно ударил в железную оковку двери донжона. Резкий требовательный призыв с гулким эхом разнесся во дворе и внутренних помещениях замка.

Запах смерти все еще витал в воздухе, однако, в этом не было ничего необычного — он появился здесь еще во времена воцарения Влада. Кровь можно смыть, останки — похоронить или сжечь, но, как правило, это приносит мало пользы. Вонь разложения проникает в землю, пропитывает стены и башни замка, становясь почти осязаемой — более реальной, чем призраки или духи из мира мертвых.

Маннфред слегка прикоснулся к каменной кладке, физически ощущая боль, пронизывающую древнюю постройку. Слишком много страданий видела старая крепость, будучи свидетелем массовых убийств: во время Тотентанца на Гехаймниснахт, когда Влад фон Карштайн объявил миру о своем пришествии, и, еще раньше, — во время кровавого правления Отто ван Драка. На фоне подобных зверств безумное правление Конрада казалось не таким уж и ужасным. Память обо всех жестокостях своих кровожадных правителей хранили эти древние стены. Граф чувствовал это сквозь камень.

— Я вернулся, — мягко сказал Маннфред, словно стараясь успокоить боль старого замка.

Массивные засовы чуть слышно скрипнули, и, через мгновение — тяжелая дверь пришла в движение. Из открывшейся щели пахнуло затхлым воздухом и, ужасом маленького привратника, уставившегося на нежданного гостя из-за приоткрытой двери.

— Кто управляющий этого замка? — голос Маннфреда был удивительно спокоен.

— Надашди, господин! И она не управляющий, а — хозяйка Дракенхофа, — подобострастно сложил руки перед грудью коротышка.

— Вот как! Будьте любезны, скажите госпоже, что я хочу поговорить с ней, холодно продолжил Маннфред.

— Да, да, конечно, сэр, конечно. Хотя время уже позднее, сэр, поэтому, — госпожа вряд ли обрадуется подобному визиту. Я передам Вашу просьбу, сэр, но, боюсь, что сейчас она не захочет Вас видеть. Наша хозяйка довольно эксцентрична, сэр, ее настроение весьма изменчиво и, даже я не всегда могу предсказать ее желания.

— Меня она захочет увидеть, — тоном, не терпящим возражений, отрезал граф.

— Да, конечно, конечно, — услужливо шаркнув ногой, привратник склонился в подобострастном поклоне. Отстранившись назад, слуга шире приоткрыл тяжелую дверь, давая гостю возможность пройти во внутренние покои замка. — Как Вас представить, сэр?

Молча откинув с головы капюшон, Маннфред, с легкой усмешкой, наслаждался бурей эмоций, мелькавших на лице коротышки, увидевшего на руке пришельца простое бронзовое кольцо: удивление, недоверие, страх, благоговение… Слуга изогнулся еще подобострастнее. Когда привратник выпрямился, видимые изменения произошли в его манере держаться: напускная доброжелательность на его лице сменилась выражением хитрого коварства. Он, даже, как будто, слегка увеличился в росте.

— Добро пожаловать домой, хозяин. Госпожа занимает покои вашей светлости в Гнезде Ворона. Я отдам распоряжения об том, чтобы она освободила их.

— Не надо. Я хочу увидеть ее лично!

— Хорошо, господин.

Расправив воротник и манжеты камзола, Маннфред вошел внутрь замка. Радость от возвращения домой оказалась смазана. Несколько мгновений граф наслаждался давно забытой атмосферой старого замка — пока явственный запах разлагающейся плоти, пришедший откуда-то из подземелья, не ударил в нос вампиру, заставив его брезгливо поморщиться. Следуя знакомыми переходами, Маннфред направился в покои повелителей Дракенхофа, расположенные в Гнезде Ворона. Твердые, ровные шаги графа гулким эхом разносились по полупустым залам старой цитадели. В неподвижном душном воздухе пахло гниющей тканью старых гобеленов, служивших когда-то украшением галерей и переходов старого замка: на этих обесцвеченных, протертых до дыр полотнах кое-где еще можно было разобрать сцены из жизни давно ушедшего в небытие рода ван Драков. Откуда-то издалека доносились невнятные, еле слышные стоны и бормотание, аккомпанемент им составляли крысиная возня и писк. Повсюду царило удручающее запустение и разруха.

Неужели сердце империи Влада могло прийти в такой упадок?! Не давая подняться закипавшему было гневу, Маннфред мысленно пообещал себе, что так больше продолжаться не будет. Он — последний из рода фон Карштайнов — восстановит великий замок и вернет ему былую славу.

В парадном зале массивный обсидиановый трон, знак власти Влада, лежал опрокинутый на бок. Маннфред подошел и, подняв его, вернул на прежнее место. Затем, граф медленно оглянулся вокруг, с грустью рассматривая остатки былого великолепия: пошло уже больше сотни лет, с тех пор как его нога последний раз ступала на политые кровью камни этого храма мертвых. Сто лет одиночества — заложивших основу его Царства Живых Мертвецов.

Вампир задумчиво стоял в центре огромного зала и, призраки той самой ночи на Гехаймниснахт — как будто ожили перед его глазами. Та волнующая и великая ночь — ознаменовавшаяся безумной бойней — когда дети Влада уничтожили всю прежнюю аристократию Сильвании. Этой ночью один из величайших графов-вампиров в истории Влад фон Карштайн впервые явил миру свое могущество и силу, пригласив подвластный ему скот в Дракенхоф, обезглавив легковерных глупцов, и, подняв мертвецов в виде армии послушных воле своего повелителя зомби. Это был дерзкий, жестокий, но очень хорошо продуманный ход. Своим выступлением Влад заставил человечество трепетать перед всесилием повелителя мертвых и, отзвуки этого ужаса, до сих пор отзываются эхом в самых отдаленных уголках Империи. Память о той кровавой ночи многократно увеличивала страх скота перед всеми подобными проявлениями — именно поэтому, такой суеверный трепет внушал жалким глупцам черный корабль — страх, что подобное зло снова найдет дорогу в мир живых.

Маннфред медленно проходил через галереи старых комнат, пытаясь вспомнить предназначение каждой из них. Наконец, он достиг помещения, где когда-то находилась библиотека. Как же много ценных знаний было потеряно за это столетие: большинство ценных манускриптов истлело, превратившись в труху, оставшиеся — представляли собой удручающее зрелище: кожаные переплеты потрескались, пергамент страниц распался на отдельные фрагменты.

Неожиданно, какой-то предмет, блестевший в дальнем углу среди остатков полуистлевших книг, привлек взгляд вампира. Маннфред подошел поближе, чтобы внимательнее изучить свою находку. Отодвинув ногой обрывки пожелтевших страниц, с выцветшими от времени чернилами и, остатки полусгнившего гобелена, он обнаружил деревянную трость с серебряным набалдашником в виде оскаленной головы волка.

Граф целую минуту молча рассматривал этот артефакт, затем — нагнулся и поднял его.

Он никогда не думал вновь увидеть этот предмет и, даже не мог себе представить, как подобная вещица могла попасть в эту комнату, где, как и во всем замке, царило угнетающее запустение и разруха — его дражайший предок любил появляться с этой тростью, когда, по прихоти своего характера, разыгрывал роль утонченного аристократа.

Усмехнувшись, Маннфред оперся на трость, придав своей позе выражение горделивой сдержанности. Что же, он ничуть не хуже Влада подойдет на роль повелителя мертвых. Однако, уже в следующее мгновение, графу пришлось перехватить трость за деревянный шафт, получив болезненный ожог от серебряного набалдашника. «Ах, да, Влад же всегда носил белые перчатки, еще один непременный атрибут созданного им аристократического образа», — подумал про себя Маннфред.

Поигрывая тростью, граф покинул библиотеку, чувствуя себя спокойно и уверено, вновь обретя гармонию со своим внутренним «я». Отыскав винтовую лестницу, ведущую в Гнездо Ворона, Маннфред начал подниматься по ней, негромко постукивая серебряным набалдашником по каменной кладке стены в такт своим шагам. Писк и шуршание грызунов, потревоженных его приближением, испуганно затихали где-то вдалеке.

На одном из верхних этажей когда-то располагалась галерея с множеством портретов Влада фон Карштайна, написанных самыми знаменитыми художниками страны — граф обожал красивые вещи, окружая себя картинами, фарфоровыми и мраморными статуэтками, утонченными драгоценностями и прочими произведениями искусства. Из былого великолепия на стене уцелел лишь один портрет. Маннфред задержался, чтобы внимательнее рассмотреть его. По иронии судьбы, уцелевшая работа относилась ко временам правления Конрада и представляла собой весьма занятное зрелище: центр полотна занимал безумный граф, наполняющий кубок кровью из разорванного горла молодой обнаженной девушки — хотя, это вполне мог быть и юноша — художник придал чертам жертвы волнующую двусмысленность, оставлявшую пространство для игры фантазии. Главных персонажей картины окружали ближайшие сподвижники Конрада — двенадцать его верных гамайя, приглашенных господином разделить с ним кровавую трапезу. Самым любопытным было то, что кубок с кровью был всего один — тот самый, что держал Конрад. Это замечательно характеризовало противопоставление безумным графом себя остальным окружающим — повелитель во главе своих смиренных слуг. Маннфред узнал Йерека фон Карштайна, сидевшего слева от Конрада: наклонившись к своему повелителю и опершись правой рукой о массивный дубовый стол, он что-то шепчет ему на ухо, в то время как в правой руке предателя, спрятанной под столом, тускло поблескивает лезвие кинжала. Сюжет картины, персонажи, манера изображения — все было наполнено неким символизмом, несущим в себе определенный тайный смысл, по замыслу художника скрытый от непосвященных зрителей. В правом нижнем углу картины сохранилась подпись автора — Овидад Корнелиус.