Синтия Хэррод-Иглз - Флёр

• Название: Флёр
• Автор: Синтия Хэррод-Иглз
• Издательство: Крон-Пресс
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 1996
• ISBN: 5-232-00246-5

Англия, 1851 год. В Лондоне открывается Всемирная выставка, на которой происходит знакомство Флёр Гамильтон с загадочным русским графом Сергеем Каревым. Встретив его в Петербурге два года спустя, Флер понимает, что ее жизнь теперь связана с этим человеком, который по-прежнему остается для нее загадкой.

Англия и Россия находятся на пороге войны. Карев заключает брак по расчету, а Флер оказывается в мучительном треугольнике страсти, верности и предательства. Из блестящего Петербурга она следует за своей любовью в осажденный Севастополь, где, наконец, узнает тайну графа и находит свою судьбу.

---

— Неужели? И он намекал о своем желании сделать вам предложение? Или вы считаете, что его мнение не в счет?

— Ах, Флер, дорогая, не язвите. Конечно, он мне ничего не говорил — это было бы неприлично. Просто мне хочется знать, подходит ли он мне.

— Милочка, мне кажется, граф, оказывая вам знаки внимания, не имеет в виду ничего серьезного, — ответила Флер, смутившись, что попала в такую пикантную ситуацию. Она сама очутилась в плену своих тщеславных замыслов в отношении этой семьи, и теперь на душе у нее стало грустно. — Не думаю, что он захочет жениться на вас, — преодолевая себя, проговорила Флер.

Милочка сильно удивилась.

— Почему бы и нет?

Но как поделикатнее ей все объяснить?

— Потому что он вращается в совершенно другом мире. Это — иной пласт общества.

Милочка на мгновение призадумалась, но потом личико ее просветлело.

— Ах, да вы же англичанка и не понимаете, что это не имеет ровным счетом никакого значения. Мой папа страшно богат, а богатство в Петербурге самое главное. Я только не могу разобраться, нравится ли он мне или нет. Иногда он мне кажется таким глупым. А вы что скажете?

— Вокруг вас столько молодых людей. К чему такая спешка? На вашем месте я подождала бы, пока вы не встретите человека, которого полюбите всем сердцем.

Милочка задумалась.

— Да, наверное, я смогу. Но беда в том, что никто не вызывает у меня глубоких чувств. Думаю, все равно, за кого выходить. У вас бывают такие чувства?

— Я не собираюсь выходить замуж, — твердо сказала Флер. — Поэтому у меня нет таких проблем.

— Ах, вон оно что! — Милочка опять надолго погрузилась в размышления, положив кончик подбородка на колени. Светло-каштановые волосы шатром закрывали ее хрупкую фигурку, Вылитый ангелочек! Ей только не хватало двух крылышек за спиной. — Мне нравится и ваш брат, даже очень. Он такой романтичный, и такой же красивый, как и вы. Просто прелесть! Но, насколько я знаю, осенью он возвращается в Англию, а мне не нравится тамошняя жизнь. Папа рассказывал, что вы не хотите выходить замуж. Ничего себе — отдать все свои деньги вместе со всеми своими законными правами мужу! — Вдруг Милочку осенила счастливая мысль. — Знаете что? Вам нужно выйти замуж здесь, в России, и остаться у нас! Может быть, в конце концов вы выйдете замуж за Петра Карева. Мне кажется, с годами он остепенится и станет посерьезнее.

— Ах, любовь моя, если только вы мне его уступите.

— Опять подтруниваете надо мной. Ну да ладно. Мне кажется, он нам не подходит, ни мне, ни вам! — Милочка зевнула. — Кажется, пора спать. Нюшка думает, что я давно в кровати. Она всегда отсылает меня в спальню очень рано, если только ничего необычного в доме не происходит. Будто можно выспаться впрок!

Она развернула одеяло с присущей ей грацией, спустила на пол красивые длинные ноги и, наклонившись к Флер, подставила щеку для поцелуя. Это был очаровательный жест, свидетельствовавший об импульсивном доверии человека, которому никогда не отказывают в его капризах.

— Спокойной ночи, Флерушка! Нас ждет грандиозный бал — и что-то волнующее там обязательно произойдет. Я нутром это чувствую, как говорит Нюшка!

Дворец Каревых сиял не хуже Гросвенор-хауз, когда к длинной очереди экипажей у парадного крыльца подкатила карета Полоцких. Перед домом собралась порядочная толпа зевак, а небольшой отряд солдат, сдерживая любопытных, прокладывал среди них дорогу для вновь прибывших гостей. Они поднялись по белым каменным ступеням в великолепный холл. Слуги в ливреях приняли верхнюю одежду, а один, самый дородный, проводил к широкой главной лестнице.

Несмотря на утешительные слова Нюшки и на удачно сшитое Катей платье — оно было из бледно-желтого шелка, отделанное самыми изысканными кружевами и узкими шелковыми ленточками, — Флер очень волновалась. У нее кружилась голова, но она объясняла это жарой.

Чуть приподняв юбки кончиками пальцев, Флер начала подниматься по лестнице позади Полоцких, но впереди Людмилы, опираясь на руку Ричарда. Из-за пышных юбок приходилось идти медленно, быть все время очень внимательной, чтобы не оступиться. Флер казалось, что ее окружила плотная стена шума, — несколько сотен человек разговаривали одновременно, к тому же из далекого бального зала доносились звуки оркестра.

На каждой ступеньке с обеих сторон стояли слуги в вишневого цвета ливреях, в белых панталонах, чулках и перчатках. Поднимаясь по лестнице, Флер то и дело поглядывала на них, но у слуг были неподвижные непроницаемые лица, а глаза устремлены в одну точку впереди себя. Сумели бы они подхватить гостя, если тот нечаянно споткнется или даже покатится вниз по длинной лестнице? Они закрывали вид по обеим сторонам, а впереди нескончаемой вереницей шли приглашенные. Флер оказалась в замкнутом пространстве, она ничего не видела и не слышала, а сзади ее подталкивали другие гости. Ей показалось, что сейчас она похожа на чрезвычайно довольного юного помощника трубочиста, которому оказали честь слазить в дымоход.

Ну вот наконец и верхняя площадка. Сердце у нее в груди билось словно птичка в клетке, из-за тесной шнуровки корсета, и она очень обрадовалась минутному отдыху, чтобы перевести дух. Потом все снова двинулись вперед. Флер услыхала, как мажордом, коверкая, произнес ее имя вместе с именами Ричарда и Полоцких. Они подошли к встречавшим гостей хозяевам.

Хозяйка, миниатюрная — женщина в несколько странном для ее возраста девичьем платье, с поседевшими волосами, украшенными живыми цветами, встретила их с застывшим на изможденном красивом лице выражением обиженного ребенка. У нее было удивительное лицо, на которое можно было смотреть, смотреть не отрываясь, но у Флер для этого не было времени. Рядом с Марией Васильевной стоял сам хозяин — граф Карев-старший.

Флер подняла на него испуганные глаза, и в то же мгновение все, казалось, поблекло, рассеялось — шум, яркий свет, гости, — и она осталась наедине с ним, словно на вершине одинокой горы, а над ними было только небо. Они пристально смотрели друг другу в лицо, и вдруг ей показалось, что двух прошедших лет не было, что она рассталась с ним вчера.

Все ее страдания, ее борьба с самой собой, ее решимость забыть о нем, а также вошедшее в поговорку целительное воздействие времени теперь ничего не значили. В это мгновение звенящей в ушах тишины они были с ним вдвоем, только они одни, они стояли рядом, уверенные в себе, и Флер знала, что ничего в ней к нему не изменилось и вряд ли когда-нибудь изменится.

Вдруг ее будто кто-то резко дернул за руку, и она вновь очутилась в реальном мире. Снова ее окружила плотная стена гула, и где-то близко она разобрала доносившиеся до нее слова:

— Мисс Гамильтон, я очень рад принимать вас в своем доме. Позвольте мне представить вам мою сестру Марию Васильевну Чайковскую. Роза, дорогая, это мисс Флер Гамильтон, я тебе говорил о ней.

Он вложил всю свою сердечность в голос. Флер, почти ничего не видя перед собой, сделала реверанс, почувствовав, что ее рукой завладела Роза.

— Рада с вами познакомиться, мисс Гамильтон. Сережа так много рассказывал мне о вас. Надеюсь, нам представится возможность узнать друг друга лучше.

Мария Васильевна говорила по-английски. Голос у нее был звонкий, музыкальный, очень приятный. Улыбка, озарившая ее изможденное лицо, разгладила его, и она стала похожа на очень молодую женщину, даже девушку, стоявшую на пороге зрелости. Флер наконец с трудом набрала в легкие воздуха, но в груди у нее болело, как будто она задерживала выдох.

— Очень надеюсь на это, сударыня, — ответила Флер, — но взгляд ее против воли устремился к Кареву.

Граф не спускал с нее прекрасных глаз, в которых появилось выражение, запомнившееся Флер с того времени, когда они были вместе. Зачем он так ласково смотрит на нее? От его взгляда Флер поняла, как он дорог и близок ей, а здесь это было совсем некстати. Она чувствовала, как все фибры ее существа стремились настроиться на него, словно они были частью одного целого, которое никак нельзя было разъединить. Ее охватило волнение, которое она не могла унять. Несмотря на бурю эмоций, разум подсказывал ей, что все это напрасно, что граф не любит ее, и что велика опасность повторения прежних болезненных для нее ошибок.

Карев взял ее руку и мягко прикоснулся к ней губами, одарив при этом добрым, сердечным взглядом.

— Рад новой встрече с вами, мой дорогой друг, — сказал он. — У нас будет время поговорить попозже.

Напиравшие сзади гости, вполне естественно, оттеснили Флер от него, и она, не сопротивляясь потоку, оказалась в стороне, где рядом с ней вдруг появился граф Петр. Она бросила на него вопросительный, чуть ли не укоризненный взгляд, а он, протянув ей навстречу руки, сразу начал оправдываться:

— Я не знал, что он будет здесь, клянусь вам. Он только сегодня утром вернулся из Шварцентурма, вернулся совершенно неожиданно. Роза оставила ему там записку, в которой сообщила о моем бале, и когда он обнаружил ее, то тотчас же сел в карету и явился сюда. Это вполне в его духе — навязывать свое общество, когда его не хотят!