Синтия Хэррод-Иглз - Флёр

• Название: Флёр
• Автор: Синтия Хэррод-Иглз
• Издательство: Крон-Пресс
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 1996
• ISBN: 5-232-00246-5

Англия, 1851 год. В Лондоне открывается Всемирная выставка, на которой происходит знакомство Флёр Гамильтон с загадочным русским графом Сергеем Каревым. Встретив его в Петербурге два года спустя, Флер понимает, что ее жизнь теперь связана с этим человеком, который по-прежнему остается для нее загадкой.

Англия и Россия находятся на пороге войны. Карев заключает брак по расчету, а Флер оказывается в мучительном треугольнике страсти, верности и предательства. Из блестящего Петербурга она следует за своей любовью в осажденный Севастополь, где, наконец, узнает тайну графа и находит свою судьбу.

---

Милочка выслушала его молча, надувшись, словно обиженный ребенок перед родителями. Потом вдруг расплакалась, и запал у Карева тут же прошел. Граф сразу замолчал — такого он не ожидал. Через несколько секунд, заметив, как сильно поцарапала ей руки кошка, сопротивлявшаяся такой метаморфозе, Карев, бережно взяв их, начал ее утешать. Он послал за борной кислотой и горячей водой, чтобы самому обработать глубокие царапины.

Флер с тревогой воспринимала эти вспышки и объясняла их только скукой. Людмила, — думала она, — всегда жила в большом городе. В этом уединенном оторванном от цивилизации уголке у нее не хватило душевных сил, чтобы свыкнуться с новой для нее жизнью. Поэтому она старалась, как могла, развлечь Милочку — каталась с ней верхом, заставляла ее читать, чтобы расширить свой кругозор и не тратить все время на возню с собачками. Флер даже попыталась заинтересовать ее своей благотворительной работой среди крестьян. Но здесь Милочка неожиданно оказала ей решительное сопротивление. Она стала графиней, — отвечала Людмила, — не для того, чтобы проводить свое время в обществе крестьян, перевязывать им раны и учить их детишек читать и писать.

Однажды в воскресенье днем Флер с Каревым сидели в тени на веранде, а Милочка играла на фортепьяно в комнате. Они о чем-то беседовали. Флер постоянно убеждала Людмилу, что она должна регулярно заниматься музыкой, но, вероятно, у нее не было призвания. Стоило ей сыграть половину пьесы, как она тут же переходила к другой. Она постоянно фальшивила, нарушая музыкальную гармонию, не соблюдала заданного ритма.

Одна из служанок недавно ночью переполошила весь дом своими воплями. Она утверждала, что видела перед собой привидение, и вот теперь Флер с Каревым спокойно обсуждали природу сверхъестественных явлений. Граф сидел в кресле-качалке, совершенно расслабившись. Кошка, уютно устроившись у него на коленях, чуть слышно посапывала. Флер блаженствовала, находясь с ним рядом. Она получала удовольствие от того, что просто смотрела на него. Дальше, за пределами веранды, было так жарко, что даже цикады прекратили свой треск, а длинные темные тени от деревьев казались неподвижными.

— Но ведь нельзя доказать, что все это не так, — говорила Флер. — А что ты скажешь по поводу святых? О чудесах? Неужели ты отвергаешь все то, что нельзя поймать и посадить в ящик?

— Для объяснений таких явлений существует авторитетная наука, — возражал граф. — Ты хочешь, чтобы жизнь была значительнее, чем она есть на самом деле. Ты хочешь от нее больше того, что она может дать.

— А ты нет?

Он улыбнулся.

— Может быть, когда-то и хотел пару раз. От этого устаешь, понимаешь? Нужно приложить массу усилий, чтобы наполнить многие вещи определенным смыслом.

— Но если отказаться от попыток, то что произойдет? Разве мы не для того созданы, чтобы попытаться отыскать больше, чем мы видим, чем существует перед нашими глазами. Мы ведь не животные, чтобы только есть, размножаться, умереть, не оставив после себя никакого следа.

— Да, вижу, ты вошла в раж, — засмеялся он, — к тому же сейчас очень жарко! Поэтому я не собираюсь больше спорить и во всем уступаю тебе.

В комнате Людмила прекратила играть. На пороге появился Егор. Он поклонился хозяину.

— Прошу прощения, господин, — к дому приближается всадник. По-моему, это императорский фельдъегерь.

— Что такое? В такую жару? Вероятно, этот парень свихнулся! Хорошо, сейчас иду. — Столкнув на пол кошку, Карев, выпрямившись, пошел следом за Егором по веранде.

Из дома появилась Милочка, обмахивая себя веером. Кошка, с укоризной поглядев на нее, быстро убежала. Она так и не забыла тот случай с краской — грудь у нее до сих пор была светло-зеленого цвета.

Усевшись в качалку, она задумчиво начала раскачивать себя одной ногой, заставляя натянутые веревки трещать от возмущения.

Флер посмотрела не нее, вскинув голову.

— Что случилось, Милочка?

Милочка с хмурым видом продолжала раскачиваться.

— Очень жарко, и нечем заняться.

Флер чуть заметно улыбнулась.

— Ну, а чем бы ты хотела заняться? Может быть, тебе хочется чего-то особенного? Я уверена, что Сергей Николаевич все сделает для тебя.

Упоминание о муже, казалось, рассердило ее.

— В самом деле? — спросила она, бросив раздраженный взгляд ему вслед.

— Разумеется.

Она тряхнула головой.

— Что здесь делать, когда нас всего трое. Никто даже не подумает, что в нескольких верстах от Евпатории расквартирован Тарутинский полк! А мы пригласили хотя бы одного офицера к обеду? Можно подумать, что все в поместье зачумленные.

— А, вот чего ты хочешь — веселой компании? — вполне резонно спросила Флер.

Но Людмила не желала слушать никаких резонов.

— Конечно, тебе хорошо! — воскликнула она, словно отвечая на совершенно другой вопрос. — Тебя вполне устраивает сидеть весь вечер напролет, ничего не делая. Только читать скучные книги и играть в шахматы. Иногда мне кажется, что это ты за ним замужем, а не я!

Ничто не могло ее больнее обидеть, чем эти злобные слова. Флер нервно засмеялась.

— Не будь глупой! Неужели ты на самом деле думаешь, что он пренебрегает тобой из-за меня?

— Разве не так?

— Конечно нет. Сколько раз Сергей Николаевич предлагал тебе научиться играть в шахматы? В таком случае он гораздо чаще играл бы с тобой. Он тебя просто обожает.

Милочка захлопнула веер.

— Неужели? — Глаза у нее сузились, она чувствовала, что достигла границы и даже переступила через нее. В глазах ее промелькнула решимость выкинуть опасную глупую выходку.

Флер сожалела о том, что не была до конца с ней искренней. Она, конечно, не думала, что Карев обожает Людмилу. С другой стороны, Флер больше не верила, что граф женился исключительно на деньгах. Он испытывал к Милочке довольно сильные чувства. Она по-своему его очаровывала. Флер никак не могла понять, имеет ли все это отношение к его первой жене, на которую Милочка была чуть похожа.

— Он очень любит тебя, — сказала она. Потом добавила: — Ведь он женился на тебе, а мог взять в жены любую.

Казалось, Людмила уже достигла точки кипения. Она, резко выпрямившись и бросив с веранды взгляд вдаль, зло прошипела:

— Если он меня любит, то почему он… — она вдруг осеклась и покраснела до корней волос. — Почему он…

Флер, вздрогнув, встретилась с ее взором. Боже праведный, какое же сокровенное признание вырвалось из ее души.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты знаешь, что я имею в виду, — с яростью в голосе воскликнула Милочка.

Флер почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, и она постаралась поскорее отделаться от охватившего ее смущения. Перед ее глазами прошла вереница образов: вот Милочка хихикает, поднеся ладонь ко рту, шокированная ее словами; вот Карев смотрит на нее сверху вниз своим жгучим взглядом и говорит, что все это не столь важно, словно ежедневное бритье; вот снова он, нежно целует ее, сильнее сдавливая кандалами ее руки; вот Милочка запихивает в рот большой украденный сочный персик, а сок его течет у нее по подбородку.

Граф сказал ей, что Людмила никогда не будет его настоящей женой, но что это все означало? Где-то в глубине души Флер слышала торжественные звуки фанфар — это, конечно, было достойно порицания, но как же было у нее радостно на сердце, как радостно!

— Да, я понимаю, — наконец вымолвила она, стараясь говорить обычным, даже обыденным тоном. — Но ведь, любовь моя, это не имеет громадного значения, не правда ли?

— Нет имеет!

— Ну, может, небольшое, — нельзя на этом концентрировать свое внимание. Женщины не должны переживать из-за таких пустяков. У тебя муж, которого ты сама выбрала, и он постоянно заботится о тебе, что неоднократно доказывал.

— Ах, да что ты об этом знаешь? — воскликнула в раздражении Людмила. — Ничего! Ведь ты даже не была замужем!

Флер постаралась уклониться от ее отчаянного удара.

— Конечно, нет, но…

— Тогда нечего говорить о том, чего не знаешь! Тоже мне — пустяк! — Резко опустившись в кресло, она снова начала энергично раскачиваться. Губы ее сжались, глаза блестели от гнева.

Положение становилось опасным. Сюда могли в любую минуту войти, к тому же Флер все равно придется хранить секрет Милочки, и только одному Богу известно, чем все это кончится. Нужно было принимать правду, какой бы болезненной она ни оказалась.

— Милочка, послушай меня, — медленно начала Флер, — это правда, что он не…

— Конечно правда, — огрызнулась она.

— Совсем? Вообще никогда?

— Пару раз вначале. Но после этого… ни разу.

— Ах, вон оно что. Ясно. — Теперь Флер поняла, почему такая здоровая молодая девушка, как Милочка, не проявляет никаких признаков беременности, хотя девять месяцев со времени их свадьбы давно минули. Возможно, в этом кроется причина ее неуравновешенности. Она, вероятно, хотела иметь детей, а другого способа их рождения пока не изобрели.